Несгибаемый граф (СИ) - Яманов Александр - Страница 28

Моё недоумённое пожимание плечами заставило тетушку нахмуриться.

— Кто поведёт Варвару к алтарю? Потомки Владимира Петровича или Василия Петровича? Не слишком ли много чести?

Я действительно плохо разбираюсь в этих вопросах. Поэтому молчу и жду продолжения.

— Нельзя терять позиции в столице. Богатых родов в России хватает, но деньги — это не всё. Если Шереметевых отодвинут от трона, то любой временщик вроде Гришки Орлова сможет указывать, что нам делать. Например, на ком жениться и какими промыслами заниматься. Вернее, нас просто отодвинут, как старую мебель, — достаточно жёстко произнесла тетушка. — Мы уже старые, но надо думать о будущих поколениях. А наша главная надежда попала в опалу и выслана из Санкт-Петербурга. И вместо заведения нужных связей ссорится с важными людьми. Евдоким Демидов — изверг и подлец! Только он богатый и влиятельный человек, вхожий к императрице. Ссора с ним станет дополнительной преградой для налаживания отношений с двором. Николя, ты должен присутствовать на свадьбе сестры, иначе это позор. Тот же Кирилл Разумовский вроде отстранён от двора, но никто не посмеет запретить ему посетить Санкт-Петербург. Тем более когда дело касается свадьбы сына. Екатерину не поймут свои же соратники. Кстати, Кирилл Григорьевич в сентябре прибудет в Москву. Надеюсь, ты не собираешься поссориться и с ним?

Впервые сквозь невозмутимость Веры Борисовны прорвалось раздражение. Для неё действительно важны эти моменты. Я придерживаюсь немного иной точки зрения, но могу ошибаться.

— Как исправить ситуацию? — задаю логичный вопрос.

— Сначала думать, прежде чем говорить и тем более делать. Потом ещё раз подумать и для начала посоветоваться со знающими людьми. А ещё никуда не лезть, прежде чем не изучишь ситуацию. Я, может, далека от экономических вопросов, — поскромничала княгиня, — однако знаю, что Демидов давно хочет поставить стекольный завод, только не может договориться с тульскими помещиками. И вдруг появляется молодой Шереметев, решивший начать работать с Мальцовым, его давним врагом. Естественно, Демидов уже написал кляузу в столицу и жалуется на тебя московским семействам. Понятно, что его здесь не уважают, но важен сам факт. Даже такой мерзкий человек способен навредить твоему образу.

Некоторое время мы молча пили чай, закусывая его вареньем.

— Нам надо собрать все силы. Договориться с тем же Разумовским, чтобы посодействовал через дочь перед императрицей. Екатерина — правительница хитрая и отменит опалу на своих условиях. Но надо, чтобы ты вёл себя тихо, — продолжила тётя, потом улыбнулась и уточнила: — Понимаю, что это невозможно. Просто не ссорься с важными людьми и тогда носи́сь со своими проектами сколько душе угодно. Заодно прояви себя в благих деяниях. Тебе ведь не нравятся московские дороги и общее обветшание города? Так займись этим. Вон князь Трубецкой уже два раза спрашивал, как ему поймать неуловимого графа Шереметева. Дмитрий Юрьевич уважаем местной публикой и много сделал для Москвы. Хотя его и считают немного взбалмошным.

Чёрт! Мне приходило письмо от Трубецкого, впрочем, как и десятки посланий и приглашений от других людей. Но предыдущая череда приёмов так надоела, что я приказал писать одинаковые вежливые ответы, что пока занят. Видать, зря. С прогрессивными людьми надо встречаться.

— Тебе надо бы увидеться с другим Демидовым, — подключилась к беседе тетушка Марфа, не отреагировав на предупреждающий взгляд Веры Борисовны. — Прокофий Акинфиевич хоть и чудак, который пререкается с самой императрицей, но приносит Москве много пользы. В прошлом году он на свои средства открыл коммерческое училище. А недавно внёс почти полмиллиона на строительство воспитательного дома. Оное учреждение заложили ещё в 1764 году с согласия самой Екатерины, пожертвовавшей на богоугодное дело сто тысяч. Однако его никак не могут достроить. Либо подрядчики воруют, либо размах слишком большой. Вот Демидов и решил помочь. Если ты присоединишься к столь нужному проекту, то императрица будет вынуждена заметить такой поступок. Тебе надо было сразу заняться благотворительностью вместо заводов. Доктора твоего уже оценили и признали полезным. Даже сам генерал-губернатор недавно хвалил немца. Мол, он наложил какую-то хитрую повязку племяннику Волконского, сломавшему руку. Так иди этим путём, пусть народ видит твои старания. Заодно другими проектами занимайся — кто против? Будь хитрее, Коленька.

— Правильно Марфа говорит, — поддержала кузину Лопухина. — Прокофий — самодур, но хитёр. Он даже не все повеления царицы выполняет, ещё и дерзить смеет. Детей в чёрном теле держит, жену в могилу свёл, дочерей выдал за купцов, а сам живёт с какой-то молодухой из подлого сословия. Однако Демидов тратит столько денег на благие дела, что все терпят его выходки. А ещё он в своём венском доме принимал самого австрийского императора, который ему благоволит! Вот тебе и чудак! Кстати, Прокофий осенью также прибудет в Москву. Вот и познакомься с ним, может, чего полезного вместе сделаете. И с кузеном своим Евдокимом он враждует. Вот тебе и готовый союзник.

В общем, от тетушек я ехал пристыженный и загруженный полученной информацией. Оказывается, моя игра в независимость — глупое занятие. Хотя мне всё равно претит идти на поклон к Екатерине. Лучше запущу что-нибудь полезное с Трубецким и чудаковатым Демидовым, заодно налажу контакт с Кириллом Разумовским. На свадьбу-то меня пустят, думаю, здесь императрица не пойдёт на конфликт. А затем надо пристроить при дворе кого-то из родственников. У семьи должны быть свои люди у трона. Позже обсужу кандидатуры с тетушками, но сам останусь в Москве.

Однако человек предполагает, а бог располагает. Или судьба любит пошутить, стоит только рассказать о своих планах. После поездки в Ясенево произошли сразу два события, отдалившие меня от высшего света. Пусть это случилось и не сразу.

* * *

Самое удивительное, что наиболее важной должна была стать другая встреча. Я ведь собирался ехать в гости к популярному сейчас помещику Болотову, живущему в Тарусе. Но решил заехать в одну из своих вотчин на Рязанщине, состоящую сразу из нескольких сёл. Оттуда поступила жалоба, переданная мне Прокофьевым. Вороблевский тоже упоминал о проблемах, но мельком. Два сигнала — это уже система, требующая личной проверки.

Кстати, самое забавное, что в 1767 году Екатерина II запретила крепостным жаловаться на своих помещиков, окончательно превратив людей в холопов, то есть в рабов или в бесправную скотину. Вот такая у нас прогрессивная и просвещённая императрица. Прямо-таки образец заботы о народе.

Однако в хозяйстве Шереметевых особых злоупотреблений никогда не было. Поэтому я сам поехал разбираться с произволом управляющего. Отец в этом вопросе исходил из рационализма. А тут очень нехороший сигнал, выходящий за рамки выстроенной системы.

Не скрою, я испытываю неприязнь к истязателям, поэтому не стал тянуть и отдал приказ, чтобы Ермолай заранее готовился к поездке в Ряжск, вокруг которого располагались деревни. Через день дядька доложил, что всё готово. В этот раз ехали верхом, дабы не терять времени, захватив несколько лошадей, навьюченных провизией, палатками и необходимыми в пути мелочами. Благо погода отличная, дождей давно нет, что существенно увеличило скорость движения.

Заодно мы решили в дороге обкатать шестёрку людей, принятых в качестве охранников. Вернее, половина бойцов отобрана из шереметьевских работников. Ведь для огромного хозяйства нужны разные люди, в том числе свободные. Бывшие солдаты, егеря, казаки или охранники караванов, работавшие на купцов, всегда востребованы. Вторую часть набрали из чужаков, но после весьма жестокой проверки со стороны Ермолая и Шика.

К нашей компании присоединились Прокофьев и несколько слуг. За четыре дня мы добрались до Ряжска, особо не спеша. Мне было интересно посмотреть на жизнь народа, как торгового, так и рабочего. Впечатления оказались неоднозначными.