Темный охотник 11 (СИ) - Розальев Андрей - Страница 30

Чёрт, Чипа бы сюда…

Вместо Чипа я призвал пауков. Электричество они чувствуют. Я им передал несколько образов аварийных рубильников и тревожных кнопок, как я их представлял, и отправил в разные стороны, в том числе и за ту дверь, на которую косились узкоглазые.

Бинго!

В соседнем помещении оказалась какая-то техническая команата с кучей аппаратуры. И большим экраном на стене, показывающим общий план аппаратной. И там инженер, вытаращившись на экран и выронив изо рта недожёванный бутерброд, уже потянулся рукой к красному рубильнику на стене.

А встретился с чёрными мохнатыми лапками. Паук размером с крупную кошку, с ёжиком между вывернутых лап, выйдя из теней, нежно обнял его за пальцы.

Инженер медленно повернул голову. Заверещал так пронзительно, что даже в студии слышно было. Но верещал недолго. Глаза бедолаги закатились, и он отъехал. Вместе с креслом, подальше от рубильника. Я приказал пауку и дальше сторожить, но скрыться обратно в тенях, и отключился от его совершенно мозгосломной «картинки» — восемь глаз хоть и дают круговой обзор, но всё равно как будто едешь в танке, смотря на мир через заляпанные грязью перископы. Аж голова заболела от этой мозаики.

— Есть сигнал, — сообщил Виктор. — Мы в эфире.

И тут, уверенно глядя в камеру, рядом со мной ожила японка. Она затараторила на японском, который я худо-бедно уже начал понимать, спасибо лингвистическому багажу прошлой жизни.

— Дорогие телезрители, помните, я говорила, что вас ждёт особенный выпуск? Но вы даже не представляете, насколько! Только что мне сообщили, что Император Дмитрий Голицын уже прибыл в Токио, и судьбоносная для наших двух стран встреча на высшем уровне состоится прямо здесь, в нашей студии прямого эфира! Встречайте, Его Величество, Император Российской Империи, Дмитрий!

Мы появились в студии все разом. Голицын — сразу в кресле для почётного гостя, я — за его спиной, Кристина — в кресле рядом с ведущими, а её оператор — между японскими «штатными» операторам, с уже включенной камерой.

Между тем Аня за стеклом что-то втолковывала важному японцу. Тот, наконец, махнул рукой, и через пару секунд в студию вбежала девушка и, с десяток раз поклонившись, закрепила микрофон на лацкане кителя — сперва Голицыну, потом мне, и последней — Кристине.

Зрачки японской ведущей расширились, на лбу выступили бисеринки пота, но девушка держалась. Текст с телесуфлёров исчез, в аппаратной за стеклом царила тихая паника, но эфир шёл. Вслепую, но шёл.

— Шеф студии всё понял и обещал сотрудничать, — сообщила мне в ухо Аня.

— Режиссёра пришлось пощёчиной в чувства приводить, — хихикнула Ариэль.

— Не расслабляйтесь, нас смотрят в тридцати странах, — осадил Разумовский. — Тридцати четырёх уже.

Я окинул взглядом диспозицию. Длинный стол полукольцом огибал большую овальную площадку в центре просторной студии. С другой стороны этой площадки расположились операторы с камерами, несколько камер висело под потолком. За спинами операторов, за стеклом, виднелась аппаратная с кучей народа внутри. Вот там сейчас было суетно, но в самой студии все оставались на своих местах, как будто так всё и задумывалось. Только операторы синхронно выглянули из-за камер, видимо, чтобы своими глазами лицезреть аж самого императора, но тут же уткнулись обратно в свои экраны.

За столом тоже всё было спокойно. Справа, если смотреть со стороны камер, сидели ведущие и Кристина. Слева, в зоне гостей, ближе к центру, прямой как штык, застыл генерал Ямамото. А дальше и левее, в «императорском» кресле, удобно расположился Дмитрий Михайлович.

Японцы при появлении Голицына растерялись лишь на секунду. Ведущие подхватились, вскочили со своих мест, согнулись в три погибели.

Работники студии вкатили ещё два кресла, видимо одно для меня, другое для Мусасимару, раз уж Голицын предназначенное для сумоиста занял. Но дожидаться окончания перепланировки Дмитрий Михайлович не стал.

— Добрый вечер, — император заговорил по-русски и степенно кивнул в повернувшуюся на него камеру. — Приветствую японских и российских телезрителей, а также зрителей всего мира, которые сейчас смотрят нас в прямом эфире. Сегодняшняя встреча действительно судьбоносная, так что мы на всякий случай взяли с собой своего оператора, и эфир дублируется через спутники. Нас сейчас смотрят по всему миру. Император Мусасимару пригласил нас на встречу в Токио, полагаю, хотел проверить, осмелимся ли мы. Вот мы здесь. И переговоры пройдут в прямом эфире, если конечно, мой коллега не передумал встречаться, — он повернулся к ведущей. — Мои слова перевели в точности?

— Конечно, Ваше Величество, — на отличном русском ответила японка, поклонившись ещё раз сидя. — Для нас большая честь и не меньшая неожиданность принимать вас здесь. Позвольте представиться, меня зовут Хасэгава Аяко, я веду этот выпуск, со мной мой коллега, политолог Ватанабэ Кэнъити. И, конечно, наш почётный гость, генерал Ямамото Кендзи, главнокомандующий Силами самообороны.

Ямамото приветствовал нас аккуратным, точно рассчитанным поклоном сидя — ровно настолько, чтобы никто не усомнился в его манерах, но и не заподозрил в симпатиях к врагу. Мы с Голицыным кивнули ему в ответ.

— Дорогие зрители, с нами в студии также Светлейший Князь Артём Чернов. Ваша Светлость… — поклонилась она мне. — Также рада приветствовать свою русскую коллегу. Соколова-сан, я большая ваша поклонница и всегда смотрю все ваши выпуски!

Я кивнул и сел в кресло слева от Голицына. Девушки в кимоно, бесшумно и почти незаметно скользя по студии, принесли чайные наборы, налили чай по изящным кружечкам. Пар над чаем поднимался тонкими струйками, добавляя в атмосферу сюрреализма. Светский раут, не иначе.

В наушнике ожил голос Ани:

— Артём, тут веселуха. Шефу студии позвонили сверху. Сам Мусасимару смотрит. Сказал: «Пусть гайдзины порезвятся, я скоро буду». Приказал эфир не прерывать.

Вот ведь жук. Мы-то думали взять его на понт, а он перевернул доску. Теперь мы, получается, на разогреве, а он хедлайнер, которого ждёт весь мир. Красиво.

Ладно, он сказал «пусть порезвятся»? Так мы и поступим!

Я чуть прикрыл глаза и переключился на астральное зрение.

Ну, с ведущими всё понятно. Неодарённые, ауры выдают смятение, наверное, эффект от Повелевания прошёл, и теперь они уже ясно понимают, что происходит что-то из ряда вон. Но настрой решительный, и это хорошо. Не хватало нам ещё истерик или обмороков. Девушка, Хасэгава, волнуется, предвкушает и даже, кажется, возбудилась. Красивая, ухоженная, наверное, уже представляет, как все подруги умрут от зависти. Если у неё есть подруги, конечно. Второй, Ватанабэ — поспокойнее, и вот от него единственного исходит враждебность. Возраст за сорок, глаза умные. С ним надо аккуратнее.

А вот с Ямамото интересно. Сидит, аккуратно положив руки на стол ладонями вниз. Ни один мускул не дрогнет, как будто в кафе сидит, ждёт заказ. Но вот в душе… Аура бушует, противоречивые эмоции буквально раздирают генерала на части. И, что удивительно, враждебности среди них нет. Похоже, Ямамото борется с самим собой, и эта борьба началась задолго до нашего появления.

Хасэгава сделала паузу, ожидая, пока этикетная суета уляжется.

— Ваше Величество, как вы уже сказали, Его Величество Император Мусасимару пригласил вас на переговоры. Мы ожидаем его прибытия с минуты на минуту. Но раз уж вы прибыли немного раньше, позвольте задать вопрос, который наверняка волнует сейчас всех наших телезрителей. Какова цель вашего визита?

— Как вы, уверен, прекрасно помните, через… — Голицын глянул на часы, — сорок три с половиной часа истекает срок моего ультиматума. Самое время обсудить ситуацию на Дальнем Востоке, пока не стало слишком поздно, вы так не считаете?

— Ваше Величество, — заговорил Ватанабэ на довольно чистом русском. — Ваш внезапный и столь стремительный визит действительно впечатляет. Но давайте будем реалистами. Операция по установлению контроля над территорией Хоккайсю де-факто завершена ещё месяц назад. Вы прибыли для подписания соглашения о новых границах, которое закрепит мир между нашими странами, не так ли?