Слой Первый. Книга 4 (СИ) - "Poul ezh" - Страница 48

Здания становились выше. Не постепенно — скачками, как будто архитектор посреди работы решил, что двухэтажные коробки ему надоели, и начал тянуть стены вверх, к серому небу. Три этажа. Четыре. Шесть. Улицы сужались, и верхние этажи нависали над головой, почти смыкаясь.

— Материал другой, — сказал Рокет, проведя ладонью по стене. Он шёл ближе всех к зданиям и первым заметил. — Не камень. Не металл. На ощупь… тёплый.

Я тоже коснулся стены. Он был прав. Поверхность была гладкой, как отполированная кость, и от неё шло слабое, едва уловимое тепло, словно внутри стены кто-то спрятал грелку.

Ощущение было настолько неестественным, что я убрал руку быстрее, чем собирался.

Тварей не было вообще. Ни одной. Город вокруг нас опустел, как театр после спектакля, — остались декорации, но актёры ушли. И вместе с ними ушла жизнь, оставив только это давящее, тягучее ощущение наблюдения, от которого волоски на руках вставали дыбом.

— Слышу пульс, — прошептал Крис, и в его голосе я уловил нотку, которую раньше не слышал. Не страх, нет. Изумление. — Низкочастотный. Из-под земли. Медленный, примерно раз в три секунды.

— Я тоже чувствую, — сказал я, и это была правда. Нексус внутри меня отзывался на этот пульс, как камертон на ноту. Тихая вибрация в груди, в такт с чем-то далёким и огромным.

Эхо остановился. Просто встал посреди улицы и застыл с закрытыми глазами, и лицо его стало таким, каким я его ещё не видел — растерянным.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — открыл глаза гоблин. — Буквально ничего. Мои навигационные навыки не работают. Я не вижу маршрут, не чувствую тварей, не могу определить безопасные зоны. Как будто кто-то выключил свет.

— Центр Города… Никогда не подумал бы, что однажды туда отправлюсь. Обычно там охрана из крупных Тварей, через которых не пройти. Да и само место давит на мозги, Горыч тому подтверждение. Видел каким он дебилоидом стал после этого? Все ему муштру подавай да дисциплину. А был-то нормальный мужик, и выпить и поболтать можно было.

— Был, да сплыл, — хмыкнул Крис. — Мне казалось он всю жизнь такой отмороженный…

— Не, это его так потрепало, — возразил Шам. — Раньше нормальный был. А сейчас вон вообще с

Биорком свалил, пропускает все самое интересное…

Мы прошли ещё квартал, и Мар вдруг резко остановился, уставившись на стену.

— Грис, — позвал он, указывая на стену слева от себя. — Иди сюда.

Я подошёл и замер. Стена была покрыта рисунками. Не рунами — я бы узнал руны, за последние недели насмотрелся на них до рези в глазах. Это были именно рисунки, схематичные, почти детские. Линии, выцарапанные или вдавленные в поверхность стены чем-то острым, глубокие, как трещины.

Люди. Маленькие фигурки с палочками-руками и кружками-головами. Десятки, сотни фигурок, выстроенных в ряды. Над ними — звёзды, россыпь точек, которые складывались в незнакомые созвездия. А в центре — корабль. Длинный, с закруглённым носом и рядами огней по бортам. Рядом с кораблём — что-то вроде воронки, спирали, закручивающейся внутрь себя.

— Что за каракули? — спросил Шам, подойдя ближе и проведя пальцами по линиям. — Твари научились размножаться, и их детишки теперь портят стены? Не видел такого раньше…

Я стоял и смотрел на рисунок корабля, и внутри что-то тихо, настойчиво ныло. Я видел этот корабль. Не здесь. Во сне. В Колыбели, в самые первые дни, когда очнулся в этом мире и ещё не понимал, где я, кто я и что вообще происходит. Тогда мне снились обрывки — коридоры, капсулы, голоса по интеркому, — и я списывал всё на стресс и шок от перехода. А теперь эти обрывки смотрели на меня со стены, нацарапанные чьей-то рукой неизвестно сколько лет, или столетий назад.

— Идём дальше, — сказал я, отрывая взгляд от рисунков. — Мы близко.

Центр Города оказался площадью.

Мы вышли из узкого переулка, и пространство распахнулось, как будто кто-то раздвинул стены руками. Площадь была большой — метров сто в поперечнике, вымощенная чёрным материалом, гладким и отполированным, как обсидиан. Вокруг стояли здания, но здесь они были другими: не серые коробки, а высокие, стройные башни с заострёнными верхушками, похожие на зубы, торчащие из десны. Между башнями не было ни щелей, ни проходов — площадь была окружена стеной из архитектуры.

А в центре площади был провал.

Не Разлом, каких я уже насмотрелся — это было другое. Пространство, где воздух становился видимым, загустевал и превращался в нечто, напоминающее мутную воду. Круглый участок, метра три в диаметре, где реальность была не совсем реальностью, а чем-то промежуточным, недорисованным.

И мой интерфейс ожил. Перед моими глазами возникло слово, чёткое и яркое, как если бы кто-то написал его огненными буквами прямо в воздухе.

Основа.

— Ого, — выдохнул я.

— Что? — тут же напрягся Мар.

— Интерфейс. Показывает что-то. Впервые за всё время.

— Что показывает? Мы ничего не видим.

— Одно слово. «Основа».

Мы стояли на краю площади, и никто не двигался. Пульс из-под земли здесь был не просто ощутим — он был оглушителен. Не для ушей, для чего-то другого. Нексус внутри меня гудел, как трансформатор, и вибрация отдавалась в кончиках пальцев, в зубах, в затылке.

— Я иду туда, — сказал я.

Мар схватил меня за плечо. Пальцы сжались так, что я почувствовал хватку через куртку.

— Грис, не надо.

— Я должен, Мар.

— Нет, ты не должен. Тебе кажется, что должен, и это разные вещи.

Я посмотрел ему в глаза. Он не боялся, это точно. Мар вообще редко боялся чего-то для себя. Он боялся за меня. И я видел это так отчётливо, что на секунду мне стало стыдно.

— Если я не вернусь через десять минут, уходите, — сказал я.

К чёрту десять минут, — Мар не отпускал плечо. — Я иду с тобой.

— Нет, — я покачал головой и осторожно снял его руку. — Мар. Пожалуйста. Я чувствую… эта штука реагирует на меня. Если пойдём вместе, я не знаю, как оно отреагирует на двоих. На одного — может, и нормально.

Мар не отпускал. Секунду, две, три. Потом разжал пальцы и отступил на шаг.

— Десять минут, — процедил он. — Ни секундой больше.

Я кивнул и пошёл к провалу.

С каждым шагом воздух становился плотнее. Не физически — дышать я мог нормально, ноги двигались нормально, но было ощущение, что я иду сквозь что-то. Сквозь чужое внимание, сквозь чей-то взгляд, направленный на меня со всех сторон одновременно.

Я шагнул в провал.

Мир не изменился. Я стоял на той же площади, видел друзей у края — Мар напряжённый, как взведённая пружина, Эхо с раскрытым ртом, Шам бледный, Крис прижимающий ладони к ушам, Рокет с поднятой винтовкой, направленной в никуда. Всё было на месте.

Но внутри начался другой мир.

Первый образ ударил без предупреждения — как кувалдой по затылку.

Корабль. Огромный, тёмный, в пустоте между звёздами. Коридоры, длинные и одинаковые, освещённые холодным голубоватым светом. Десятки тысяч капсул по обеим сторонам, и в каждой — спящий человек. Лица расслаблены, глаза закрыты. Голос по интеркому, ровный и бесстрастный: «Экспедиционный корпус „Фарадей-7“, время до прибытия — триста сорок суток. Всё штатно». Рутина и тишина. Гул двигателей, настолько ровный и постоянный, что перестаёшь его замечать.

Человек сидит на койке в тесной каюте. Не в капсуле — в каюте, значит, из экипажа. Листает что-то на экране планшета, и я вижу яркие картинки: смешные лица, страницы книг с нарисованными чудовищами, герои с мечами и в плащах. Человек улыбается. У него усталые глаза, но он улыбается этим картинкам, как ребёнок.

Образ оборвался — и на его место хлынул второй.

Красный свет. Тревога. Корабль дергает, будто он во что-то врезался, и всё, что не закреплено, летит к стене. Крики в коридорах, топот ног, хлопанье аварийных переборок.

Капсулы — не все закрыты, три или четыре распахнуты, и люди внутри мечутся, пытаясь активировать крышки. Человек бежит по коридору, спотыкается, падает, поднимается. За обшивкой что-то есть — не звук, нет, звук можно описать. Это было давление, огромное и равномерное, как если бы весь корабль стиснули в ладони великана и начали медленно сжимать. Планшет выскальзывает из рук, экран трескается о пол, мигает, и последнее, что я вижу глазами этого человека, — картинка. Ковбой в шляпе, поднимающий револьвер. Яркая, дурацкая, нарисованная толстыми линиями, как в комиксе.