Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена - Страница 11

Главное — держать это в уме, принимая решения.

— У тебя такое лицо, как будто мысленно ты уже сбежала и с Горького Берега тоже, — протянул Тоддрик и выразительно похлопал по смятому покрывалу рядом с собой. — Иди сюда. Я помню, что обещал тебе.

Я вздохнула и подчинилась. Просто чтобы он не забывал.

Вблизи от него все еще остро и мускусно пахло возбуждением. Я сглотнула и заставила себя сидеть прямо, не отклоняясь в сторону от него.

— Я не могу ручаться за лорда, — добавил Тоддрик, помолчав, и сцепил пальцы в замок. — Но ворота моего замка для тебя будут открыты всегда. Эта комната...

Была определенно просторнее закутка в землянке Лиры, где я спала на застеленном сундуке. И все же свободнее я себя здесь не чувствовала.

— Господин...

— Это что, опять политесы? — он насмешливо выгнул одну бровь, а потом нахмурился. — А, ты просто хочешь сказать мне «нет» и боишься, что я разгневаюсь. То есть вот пока я здесь рвал покрывала, ты не боялась, а теперь вдруг...

— Покрывала рвал вожделеющий мужчина, — в сердцах брякнула я, — а теперь со мной говорит янтарный господин, который решил сразу обрисовать, что меня ждет дальше. Причем, кажется, не очень-то интересуясь, что об этом думаю я сама.

Бровь вернулась на место, и у Тоддрика сделалось точно такое же лицо, как в тот момент, когда он увидел свой собственный живот, забрызганный семенем.

— По моему опыту, — с расстановкой начал рыцарь и запнулся, запоздало сообразив, что это вовсе не тот опыт, о котором стоило бы говорить за пределами мужского круга, но все же продолжил, — после ночи любви женщина хочет знать, что о ней позаботятся и что никто не посмеет сказать дурного слова.

«После ночи любви?» — едва не переспросила я, но вовремя остановилась. Во-первых, такой подкол наверняка задел бы даже Тоддрика, а во-вторых... я покосилась в окно и поняла, что рыцарь был вполне точен в выборе слов, а еще фантастически терпелив.

А вот я заигралась и потеряла всякий счет времени.

— А у тебя обширный опыт, — все же не сдержалась я, но все дурные слова о подобном опыте все-таки оставила при себе — Тоддрик и так внезапно залился краской, сообразив, что лично у меня шансов оценить положительные стороны этого явления и не было. — Но у каждой женщины свои представления о заботе.

— И почему мне так хочется найти твоего первого мужчину и открутить ему голову... — пробормотал Тоддрик и прикрыл глаза. Я сделала вид, что не замечаю ловушек, которые он старательно расставлял в разговоре — «другой твой мужчина», «первый твой мужчина» — явно в надежде, что я поправлю его и выдам любовника, стоившего господину столь смешанных впечатлений сегодня ночью. — Хорошо. И как понимаешь заботу ты?

Справедливости ради, я и без того больше заботы до сих пор видела только от сестер. Но раз уж в присутствии Тоддрика меня будто сам Серый за язык тянул, то не мне, скромной ведьме, препятствовать воле Владыки.

— Я бы хотела уйти утром, получив работу и право торговать здесь и в городе, — созналась я. — Быть любовницей рыцаря — это, конечно, лестно и ненапряжно, но едва ли такой подход обеспечит мне сытую старость.

— Ненапряжно, — проворчал Тоддрик, — показал бы я тебе «ненапряжно»...

— Чтобы наутро ходить не могла? — невинно уточнила я.

— Ты проверяешь на прочность мое слово не распускать руки, — хмыкнул рыцарь, но сбить себя с толку не дал. — А между тем, положение моей любовницы... ты хочешь замуж?

Замужняя ведьма? О, Серый слуга будет в восторге от возможности принести на алтарь целого рыцаря Янтарного ордена, да еще ответственного за сбор камня для священных реликвий! А там и до первенца недалеко...

— Так и подумал, — задумчиво кивнул Тоддрик, и я осознала, что отодвинулась от него подальше. — Что ж, право торговать в моем замке у тебя уже есть, первый заказ — тоже, с лордом я поговорю, когда поеду в город обсуждать прием в честь виконта Фрейского; а кто кого затащил в постель, еще большой вопрос. Так в чем дело?

— В том, что я не хочу оставаться в Янтарном замке, — помедлив, призналась я. Требовать себе покои в главной башне после одной-единственной ночи любви — даже если это в кои-то веки действительно заняло почти всю ночь! — было рановато. — Понимаю, тебе гораздо удобнее иметь любовницу под рукой, но мне еще нужно учиться у Лиры и прясть на продажу — не в твоем же парадном холле вешать травы и чесать шерсть! К тому же в землянку травницы гораздо легче явиться незамеченным, чем пробраться в замок. Некоторые больные это очень ценят, знаешь ли.

К тому же в комнате было решительно негде спрятать помело.

— У меня почему-то такое чувство, будто я ужасно пожалею, что согласился на это, — пробормотал Тоддрик.

— Пожалеешь, — с сожалением подтвердила я.

И что согласился, и что связался со мной. Вот о том, что на свете существует нечисть, способная заставить женщину рожать против ее воли, — вряд ли, конечно.

Мужчины об этом обычно не жалеют.

— Хорошо, — помедлив, произнес Тоддрик и сощурился, — но у меня есть два условия.

— Всего два? — слабо улыбнулась я, предчувствуя какое-нибудь «являться по первому требованию, ждать сразу на кровати».

— Ты будешь здесь, рядом со мной, когда приедет виконт, — сказал Тоддрик, — и не покинешь замок, пока лорд Фрейский не сочтет, что загостился.

— Видится мне здесь какой-то подвох, — пробормотала я, хотя в голове уже вырисовывался план. Когда еще пробираться в казну, как не во время визита высокопоставленных гостей? В замке будет полно чужаков, суета поднимется до небес, и пока еще обнаружат пропажу, я успею... я должна успеть! — А второе условие?

— Ты позволишь мне поцеловать тебя прямо сейчас, — смертельно серьезным тоном потребовал Тоддрик, — и после этого скажешь мне в лицо, что все еще хочешь уйти.

Меня обдало жаром. Что-то в его взгляде подсказывало, что в этом условии кроется подвох не меньший, чем в случае с виконтом.

— Просто поцеловать? — переспросила я, но выражение его лица не стало менее коварным — только уголок губ пополз вверх, подсказывая, что нужный подвох я пока еще не заподозрила. Или же господин придумал достаточно планов и подвох есть в любом случае, что бы я ни выбрала. — Без рук?

Снова не угадала.

— Без рук, — легко согласился Тоддрик и даже заранее спрятал их за спину.

— В щеку, — сощурилась я.

И наконец-то попала в цель. Янтарный господин досадливо дернул уголком рта, но тут же снова сосредоточился.

— В... — он осекся и прислушался.

За дверью разгорался ожесточенный спор. Роуз отчаянно пыталась уговорить кого-то не тревожить господ, а мужской голос взволнованно твердил, что дело серьезное и срочное, а господин там с вечера и сейчас, скорее всего, просто спит.

Я прикрыла рот ладонью, будто у меня еще был какой-то шанс затолкать обратно неуместный смешок — такое интересное у Тоддрика стало лицо.

— Идет, — быстро сказала я, пока он не опомнился, и сама подалась к нему. — Договорились.

Лицо рыцаря стало еще сложнее, и я поняла, что не договорил он что-то до крайности интересное и что я, кажется, и в самом деле не отказалась бы попробовать — просто любопытства ради. Но в результате перехитрила сама себя.

Или нет, потому что Тоддрик все же подался навстречу и поцеловал меня так осторожно и ласково, будто опасался, что от неаккуратного касания я рассыплюсь на тысячу осколков. Его нежность вдруг отозвалась щекоткой под грудиной, и я сама потянулась к нему, прижимаясь теснее и уже как-то привычно отыскивая кончиками пальцев чувствительное местечко у него на шее — сразу под ухом — потому что на прикосновения он реагировал до того громко и непосредственно, что было невозможно устоять.

«Просто спит» их господин, послушайте только!

А господин коварно взял и не повелся, попросту не позволив себя распалить — только снова вцепился в многострадальное покрывало и продолжил целовать меня так невинно, почти благоговейно, будто впервые приблизился к женщине и сам еще не может поверить, как много ему дозволено.