Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена - Страница 47

— Ты не могла, — с какой-то детской обидой и недоверием произнес он.

Ответить я не успела.

— Господин! Сэр Тоддрик! — во весь голос заорал Хью еще с самого конца рыбного ряда, с таким запасом перекрыв рыночный гомон, что на несколько мгновений над ярмарочной площадью воцарилась удивленная тишина. — Там... простите, мне нужно поговорить с господином! — ничуть не тише рявкнул он и оттолкнул с дороги чью-то телегу, будто и не заметив, что она доверху загружена какими-то бочонками. На локте у него болталась корзина, тяжелая даже на вид, — с такими он обычно навещал Лиру, но сейчас использовал скорее как средство устрашения. Получить корзиной от здоровенного мужика, сдвинувшего с места телегу, не хотел никто, и путь к нам освободился в считаные мгновения. — Господин, у лесной землянки кто-то выложил слово «ведьма» необработанным янтарем!

Тоддрик продолжал смотреть на меня.

— Если ты полагаешь, что я в состоянии выложить мелкими камнями слово на земле и потом подняться без посторонней помощи, то я польщена, — хмуро заверила я его и перевела взгляд на Мило.

— Это не я! — тут же отперся тот и честно постарался скрыть злорадство. — Я писать не умею!

Этот довод пришлось проглотить. Грамота и правда была не самым востребованным качеством среди рыбаков и ловцов янтаря, но это не означало, что все они напрочь лишены чуйки на внезапную выгоду.

— Надеюсь, ты догадался выставить там стражу? — нарочито громко поинтересовался Тоддрик, не сводя с меня глаз, — будто опасался, что я испарюсь, стоит ему отвлечься хоть на мгновение.

Хью озадаченно моргнул. Чтобы выставить стражу, нужно было иметь право приказывать ей — чем обычный конюх, конечно же, похвастаться не мог, несмотря на убедительную до крайности корзину.

Но отказать ему в смекалке — хоть и несколько запоздалой — было нельзя.

— Конечно, сэр Тоддрик, первым делом! — мигом подтвердил Хью, но несколько зевак, вдруг решившихся на вечернюю прогулку по лесу, направления движения не изменили.

— Хорошо, тогда возвращайся к землянке и проверь посты, — хладнокровно приказал Тоддрик и наконец-то перестал буравить меня взглядом — теперь досталось Роуз. — Значит, ты оставила леди Сибиллу одну?

— Нет, сэр Тоддрик, как можно! — испуганно залепетала служанка. — Леди Сибилла встретила здесь леди Эмму с братом и сказала, что компаньонка больше не нужна и я могу быть свободна!

— То есть где-то здесь ещё и Лагот Фрейский, — сделал вывод Тоддрик, бессознательным жестом ощупывая левый бок.

Сегодня там не было оружия, но это ничуть не помешало Мило вытаращиться не хуже рыбы на его прилавке, а Роуз — испуганно шарахнуться назад, будто только сейчас сообразив, что у виконта имелся весомый повод затаить обиду на неверную невесту.

Достаточно ли весомый, чтобы под видом дружеской помощи подтолкнуть сестру янтарного господина к мезальянсу?..

— Джой, — тихо подсказала я, чтобы отвлечь Тоддрика от расправы над служанкой, которая была виновата разве что в неудачном выборе суженого — но никак не в решении, принятом Сибиллой и Годелотом.

— Джой умеет писать.

Хью, уже сделавший несколько шагов в сторону леса, резко остановился и оглянулся через плечо. Тоддрик нахмурился, из-за обилия одновременно свалившихся на него проблем не сразу поняв, к чему это я вспомнила о подмастерье кузнеца, и лишь потом тихо выругался сквозь зубы, помянув любовные треугольники, в которых один угол почему-то всенепременно тупой.

Я бледно усмехнулась, и янтарный господин вскинулся на звук — а потом вдруг притянул меня к себе прямо посреди ярмарочной толпы, у всех на глазах, словно разом позабыв о рыцарском воспитании и самых обычных приличиях, знакомых даже простолюдинам.

Но целовать меня он не стал — только прижался щекой к щеке и едва слышно прошептал:

— Это ведь ты. Не может быть, чтобы все случилось именно сегодня само по себе!

Я коснулась губами его щеки, колкой от вечерней щетины, и прикрыла глаза, вдыхая его запах. Внутри что-то сжалось от страха и нежности — даже ребенок притих, будто проникшись важностью момента.

Кто знает, может быть, сегодня мы видим его отца в последний раз?..

— Я люблю тебя, — шепнула я в ответ и отстранилась. — Иди. Я вернусь в замок сама.

— Ну уж... — протестующее «нет» Тоддрик был вынужден проглотить.

Роуз он больше не доверял, как и малознакомым праздным зевакам вокруг: служанка могла быть подкуплена Лаготом Фрейским, а посетителям ярмарки слишком некстати напомнили о только-только улегшихся слухах о моей принадлежности к Серому кругу — а ну как кому-нибудь взбредет в голову проверить, правда ли это?! — так что их помощь отпадала сразу же. Мило, очевидно, не желал мне ничего хорошего, а Хью следовало срочно отослать к землянке, пока предприимчивые селяне не разворовали янтарь, чтобы выдать его за свою добычу и стребовать с господина лишнюю плату. Верный оруженосец остался в замке, чтобы не быть пятым колесом в телеге, — и, конечно же, в полном соответствии с законом подлости именно сегодня оказался нужен.

Наверное, Тоддрик еще мог как-то выкрутиться. У него всегда имелся наготове десяток запасных планов, и даже объединившиеся ведьмы Горького Берега не могли предусмотреть все.

Но Старая Морри не ошиблась. Мне предстояло разродиться до Самхейна.

Я охнула не столько от боли, сколько от неожиданности — и согнулась, обхватив руками живот, будто это могло защитить ребенка от грядущей встречи со слишком жестоким окружающим миром. Рано, ещё слишком рано, я не успела!..

— Айви?! — не своим голосом воскликнул Тоддрик и схватил меня за плечи.

Я напряглась, чтобы он не заставил меня выпрямиться, и бессознательно повернула голову в сторону леса, над которым поднималось огромное серое облако, не видимое ни для кого, кроме меня и моих сестер. Мне не хватало воздуха.

Нас созывали на шабаш.

— Айви!

— А ну-ка в сторону! — так решительно приказал женский голос, что я сама едва не отступила на шаг, но меня удержали на месте сухие старческие руки. Старая Морри не только не ошиблась, но и не солгала — и оказалась рядом именно в тот момент, когда была нужна. — Уж простите, господин Тоддрик, но здесь вы ей не помощник. Лучше займитесь чем-нибудь полезным.

Тоддрик стиснул кулаки, но испугать старую ведьму было куда сложнее, чем забитую служанку.

— Я тебе это припомню, — сквозь зубы пообещал он не то мне, не то Морри.

Я убедилась, что внезапная боль не вернется ещё некоторое время, и выпрямилась, по-прежнему придерживаясь за живот, но придумать достойный ответ так и не смогла. Как же все-таки глупеют от любви — что люди, что ведьмы!

К счастью, со мной была Старая Морри, которой было плевать и на напряженные морщинки на лбу Тоддрика, и на его губы, сжавшиеся в сердитую тонкую линию. Ей не хотелось вымолить у него ещё немного нежности и ласки просто ради того, чтобы убедиться, что он все ещё любит в ответ.

Ее вел дар, и он требовал не медлить.

— Припомнишь, если будет кому, — отрезала она и мягко развернула меня в сторону леса.

— Давай, девочка, держись! Еще немного!

Кажется, я действительно за кого-то держалась — крепко, так сильно стискивая пальцы, что рядом кто-то сдавленно вскрикивал, когда начиналась очередная схватка, — хотя казалось, что как раз сил у меня больше не оставалось. Милую сладкую ложь про «еще немного» я слышала уже целую вечность и мечтала только об одном: чтобы все поскорее закончилось.

Но «еще немного» все длилось и длилось. Я ничего не соображала от страха и боли, а кто-то рядом пытался лепетать какую-то утешительную ерунду — про то, что я хорошо справляюсь, и про то, как мне повезло рожать в окружении сестер, которые точно знают, что делать.

— Да чтоб тебе так повезло! — рявкнула я, когда снова смогла дышать, и ощутила странную слабость в пальцах.

Прокляла. Случайно, но тем не менее... запомнить бы хоть, кого именно!

Но сознание сотрудничать отказывалось. Перед глазами мелькали отрывочные картинки, будто кто-то писал пейзаж — но счел его никуда не годным и разорвал холст на кусочки.