Бездушный Хеллион (ЛП) - Кинг Джоди - Страница 30

Он засовывает руку в свои черные боксеры, прежде чем, наконец, вытащить свой член.

Срань господня. Он не врал.

Его член впечатляющий и толстый. Вены, которые пульсируют по всей длине, вздуваются от того, насколько он тверд. Для меня это явный признак его возбуждения, но по-настоящему мое внимание привлекает пирсинг. Лестница из блестящих металлических шипов тянется снизу к верху его члена, отражая свет таким образом, что у меня перехватывает дыхание.

Он начинает медленно поглаживать себя, кожа оттягивается, обнажая два серебряных шарика, которые проходят прямо через кончик. Они блестят от предварительной спермы, и я не могу ничего поделать от того, что у меня непроизвольно текут слюнки. Этот человек не только одарен в длину и обхват, он явно благословлен сатаной, так еще и решил использовать в качестве оружия этого питона? Его гребаная наглость шокирует.

Когда он прижимается им к моим губам, вес и сила почти раздвигают их, и я вздрагиваю, вырываясь из своего транса. Он проводит кончиком по моим губам, и его гладкость покрывает их, требование повисает в воздухе, побуждая меня принять его.

— Раздвинь для меня свои пухлые губки, Куколка, — приказывает он, в его тоне слышится голод. — Позволь мне трахнуть тебя, прежде чем я заставлю их открыться и все равно сделаю это.

Между моими бровями образуется морщинка, когда я размышляю о том, как, черт возьми, он планирует раздвинуть мои губы. Я отчаянно качаю головой, но, прежде чем я успеваю бросить ему вызов словами, он просовывает его внутрь, его пирсинг звякает о мои зубы и застает меня врасплох.

Он входит, мгновенно погружаясь в заднюю стенку моего горла одним быстрым движением, растягивая мой рот до абсолютного предела. Я инстинктивно хватаюсь за его мокрые джинсы, пытаясь восстановить самообладание, когда он обеими руками в перчатках хватает меня за волосы, удерживая меня, пока его член упирается мне в горло.

Мой желудок сжимается, угрожая взбунтоваться, когда я начинаю задыхаться. Слезы застилают мне зрение, стекая по щекам, и он закрывает глаза с извращенным чувством удовлетворения, рыча надо мной:

— Так прекрасно, когда ты проливаешь слезы из-за меня. — Он снова смотрит на меня потемневшими глазами, продолжая свои мучения, его голос дрожит: — Плачь, плачь, плачь, красотка. Покажи мне, как сильно ты презираешь свое унижение. Дай мне увидеть, как сильно ты, блядь, ненавидишь меня за то, что я засунул свой член тебе в глотку. — Он не останавливается, его садистский восторг очевиден, когда мое горло сжимается с каждым толчком.

Наконец, он медленно выходит, давая короткую передышку, пока его пирсинг скользит по моему языку и небу, давая мимолетный шанс вдохнуть немного кислорода в мои легкие.

Но отсрочка мимолетна.

Как только виднеется кончик, он с силой погружается обратно. В его агрессивных толчках нет пощады, как будто он стремится засунуть туда весь свой член. Это невыполнимая задача, его размеры делают ее физически невозможной, но он упорствует, не останавливаясь.

— Ты научишься проглатывать каждый гребаный сантиметр моего тела, Нуар, — диктует он, его тон кипит от доминирования. — Каждая твоя дырочка будет растянута так, чтобы вместить весь мой член. И не только его.

Его руки в перчатках сжимаются на моем затылке, удерживая меня на месте, когда он начинает жестоко трахать мой рот. Каждый его удар резок. Я никогда не испытывала такой свирепости, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок от напряжения.

В глазах у меня начинает темнеть, челюсть болит, как будто она вот-вот разлетится вдребезги. Слюна наполняет мой растянутый рот, стекая по подбородку, а из глаз текут слезы, и я пытаюсь отстраниться, крепко сжимая кулаки на его бедрах, но он твердо держит меня на месте, не проявляя ко мне сострадания.

Через некоторое время его дыхание надо мной становится тяжелее, его член набухает с каждой секундой, пока, наконец, он не выходит быстрым движением, откидывая мои волосы назад одной рукой.

Хватая ртом воздух, он дрочит свой член и кончает мне на лицо. Густая жидкость согревает мою холодную кожу. Сквозь затуманенное зрение я наблюдаю, как его глаза на мгновение закрываются, легкое покачивание в его позе, когда по нему проходит экстаз, прежде чем он снова смотрит на меня сверху вниз.

Его лицо – пустая маска, он проводит кончиком своего члена по моим покалывающим, припухшим губам, жестокое напоминание о его доминировании и моем подчинении. Мы оба тяжело дышим, напряжение повисает в воздухе, между нами. Он отпускает мои волосы, в то время как другая рука перемещается к моему лицу. 

— Посмотри на себя, ты вся в моей сперме, как моя хорошенькая маленькая шлюха, — злобно ухмыляется он и размазывает пальцами свои соки по моей коже.

— Высунь язык, малышка, — приказывает он, и я нерешительно подчиняюсь, чувствуя себя незащищенной и уязвимой, зная, что он может заставить, если я не подчинюсь. — Шире. 

Я высовываю язык, широко открывая рот.

Он удовлетворенно рычит от моего послушания, затем набирает слюну и выпускает её изо рта блестящей нитью на мой язык. Снова и снова он повторяет это отвратительное действие, пока мой язык не покрывается его слюной, каждая капля ощущается как знак его контроля надо мной.

Затем, наклоняясь, он приказывает:

— Проглоти мою слюну, сучка.

Я ловлю на себе его пылающий взгляд, неохотно засовываю свой язык и проглатываю, чувствуя, как волна унижения захлестывает меня.

— Такая хорошая шлюха, — его зубы сжимаются на моих губах. — Хорошие шлюхи получают вознаграждение. Твоя очередь.

Когда его губы прижимаются к моим, он отпускает цепочку и дергает меня за волосы, поднимая на ноги. Крепко обхватывает меня за поясницу, прижимая к себе. Тепло его тела резко контрастирует с моим онемевшим, и я почти испытываю искушение прижаться к нему. Дрожь пробегает по мне, когда внезапный металлический скрежет его ножа, рассекающего воздух, прорезает тишину, заставляя меня замереть.

Быстрым движением он бросает нож, и я поворачиваю голову, ошеломленная тем, что оно глубоко вонзается в ствол ближайшего дерева. Сбитая с толку, я поднимаю глаза, встречаясь с ним взглядом, пока он осматривает мое заплаканное лицо. Со странной нежностью он убирает влажные пряди волос, прилипшие к моей коже.

Затем он хватает меня за лицо, крепко сжимая челюсть. В его глазах читается ярость:

— Оседлай его. — Его голос рассекает воздух, как удар плети, его глаза горят от напряжения.

Прежде чем я успеваю возразить, он прижимается своими губами к моим, его поцелуй агрессивен. Пока он ведет меня к дереву, каждый шаг кажется капитуляцией перед его волей, его прикосновения разжигают во мне огонь, несмотря на желание остановить.

— Прыгай на нем всей своей тугой задницей, — шепчет он враждебным тоном мне в губы. — Растяни ее, блядь, и возьми его как можно глубже.

Он с неожиданной силой толкает меня в лицо, и я отшатываюсь назад, скользя босыми ногами по сырой земле. Как только я обретаю равновесие, я продолжаю пятиться, пока он хищными шагами следует за мной. Пользуясь случаем, я разворачиваюсь, пытаясь убежать, но он хватает меня за край трусиков и дергает назад. Его рука сжимается у меня на затылке, вдавливая мою щеку в острую кору.

Мое дыхание становится тяжелым, мое сердце бешено колотится о грудную клетку, угрожая вырваться на свободу, и краем глаза я вижу, как он кусает кончик своего пальца, стаскивая кожаную перчатку, прежде чем она с мягким стуком падает на землю.

— Ты продолжаешь быть гребанной стервой, Нуар. Ты продолжаешь бороться с тем, что происходит, между нами, и поверь мне, мне это нравится. Но если ты, блядь, не начнешь делать то, что тебе говорят, я буду поступать с тобой иначе, малышка. Прямо сейчас я все еще довольно мил, — рычит он.

Смелым движением его рука опускается между моих бедер сзади, грубо и собственнически, его пальцы двигаются по ткани, прикрывающей мою киску, стремясь почувствовать каждую частичку меня.