Бездушный Хеллион (ЛП) - Кинг Джоди - Страница 53

Она коротко анализирует меня, прежде чем сделать глубокий вдох и оттолкнуться от стола. Я не могу точно сказать ей, что голоса в моей голове также говорят мне убить Хелла. Я никому здесь не доверяю настолько, чтобы позволить им увидеть мою уязвимость в таком свете.

— Откуда ты, Нуар? — Спрашивает она, медленно усаживаясь в свое кресло.

Я чувствую, как тревога сжимает мою грудь, и я лгу:

— Эмм, Вегас.

Она поднимает подбородок, как будто знает, что я лгу, затем переводит взгляд на бутылку красного вина, поднимает ее и наливает немного в бокал.

Закончив, она поднимает его и протягивает мне:

— Вот немного моего антидепрессанта.

Легкая улыбка играет на ее губах, и это заставляет меня слегка улыбнуться, когда я наклоняюсь, беря бокал из ее рук. Я подношу его к губам, откидываясь на спинку стула и делая большой глоток. Как только алкоголь попадает мне в желудок, я вздыхаю, наслаждаясь теплом, которое он приносит.

— Ты сейчас остановилась у Хелла? — Спрашивает она с любопытством, и я смотрю на нее, прежде чем слегка кивнуть в ответ.

Я вижу еще одну ухмылку на ее губах, когда она делает большой глоток вина. 

— Приятно видеть его счастливым, — говорит она, опуская бокал.

— Счастливым? — Спрашиваю я, мое любопытство задето.

Ее глаза встречаются с моими, прежде чем она широко улыбается. 

— Наверное, это неправильное слово, — признается она с мягким смешком. — Ты знаешь, что я имею в виду.

Я медленно киваю ей, прежде чем встать со стула, наклоняясь, чтобы поставить свой полупустой бокал вина на стол. 

— Ну, мне лучше идти, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Нуар… — Я останавливаюсь на полпути, когда она произносит мое имя, и смотрю на нее через плечо.

Она встает и подходит ко мне, говоря с искренним беспокойством. 

— Я наняла тебя, потому что ты не только потрясающая танцовщица, но и излучаешь тьму, которая идеально подходит здесь. Я знаю, это может показаться скорее проклятием, чем благословением, но здесь это не так. Мы принимаем тебя такой, какая ты есть. Внутри и снаружи.

Ее слова заставляют меня повернуться к ней лицом, и она продолжает:

— Возможно, мы еще не очень хорошо знаем друг друга, но мы одна большая сумасшедшая семья. Все мы. И если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я здесь. Я забочусь о каждом из вас, несмотря на то что мы здесь делаем.

Я опускаю глаза, размышляя, потому что то, что она сказала, затрагивает струны глубоко в моей душе. Закончив переваривать ее слова, я поднимаю голову, мои глаза встречаются с ее.

— Спасибо вам, — мягко говорю я, показывая свою благодарность.

Она слегка кивает в ответ, затем я поворачиваюсь, чтобы уйти, испытывая странное чувство сопричастности, которого не испытывала уже долгое время. Когда я ухожу, ее слова эхом отдаются в моей голове, заставляя меня осознать, что даже в самых темных местах могут быть свет и принятие.

Не чувствуя себя готовой возвращаться в трейлер, я направляюсь в "Безмолвный карнавал". Тусклая обстановка этого ужасающего места приносит странное чувство спокойствия в мой хаотичный разум. Жуткая тишина стирает все навязчивые мысли, когда я сосредотачиваюсь на возможности того, что что-то может выпрыгнуть на меня. После некоторого времени бесцельного блуждания по обширной пустынной территории я обнаруживаю, что останавливаюсь недалеко от карусели с табличкой «Аттракцион закрыт». Я наклоняю голову набок, пристально глядя на него, прежде чем сделать осторожные шаги вперед.

Я поднимаюсь на платформу, моя рука сжимает один из холодных шестов, прикрепленных к скелету лошади. Я слегка касаюсь пальцами костей, погруженная в свои мысли. Смутные воспоминания о том, как моя мама водила меня в места, подобные этому, хотя они, конечно, не были посвящены тематике ужасов.

Когда она была жива, ее конечной целью было дать мне все. Она хотела наполнить мою голову прекрасными воспоминаниями и обеспечить мне детство, о котором я могла бы думать и улыбаться. Она хотела, чтобы у меня было все самое лучшее. Она подталкивала меня к реализации моих талантов, вовлекая в конкурсы, и когда я побеждала, она осыпала меня любовью и говорила, как она гордится мной. Она была идеальной матерью.

Ее смех, ее ободрение, то, как она заставила меня почувствовать, что я могу завоевать весь мир, то, как ее любовь проникла в мои кости -эти воспоминания сейчас горько-сладкие, и они являются полной противоположностью тьме, которая окутывает меня, как на этом карнавале, так и в моей жизни.

Когда мы с мамой попали в ту автокатастрофу, я потеряла ее, и моя жизнь превратилась в кошмар наяву. В итоге я стала всего лишь рабом своего отчима. Когда она была жива, он не был тем жестоким человеком, каким стал, во всяком случае, насколько я знала. У нас не совсем были отношения отца и дочери, но он также не относился ко мне так, как в тот момент, когда ее не стало. Каждое слово, каждое прикосновение были полны ненависти, и я не могла понять почему. Что я такого плохого сделала? Я не была причиной той аварии, и он тоже никогда не винил меня в этом. Раньше я кричала на него, умоляя дать ответы, но он просто отвечал бессмысленными фразами, которые сбивали меня с толку. Они ни хрена не объясняли моему невинному уму. Единственное, что я поняла из его слов, это то, что он внезапно возненавидел меня и мою маму. Он сказал, что меня научат быть идеальной маленькой шлюхой и продадут мужчине или таким жестоким мужчинам, как он, чтобы я могла страдать всю оставшуюся жизнь.

С годами я поняла, что все, кто знал меня, и мою маму думали, что я тоже погибла в той катастрофе. Он сделал кое-что, чтобы убедить мир в том, что мы обе мертвы, но в тени он убивал меня сам - физически и морально. Перед тем, как я ушла, меня отделяли месяцы от того, чтобы стать - идеальной, - для моего следующего обидчика. Примерно за год до моего побега я поняла, что в комнате рядом со мной кто-то есть, другая девушка, и я разговариваю с ней через тонкие стены. Она сказала мне, что была моей сводной сестрой со стороны отца, о которой я никогда не знала. Сначала я была шокирована, потому что я никогда по-настоящему не знала своего отца, но в глубине души меня это не удивило. С того момента, как умерла моя мама, я поняла, что существует так много секретов: меня считали мертвой, у меня была тайная сестра, и я уверена, что их гораздо больше.

Та авария опустошила весь мой мир, но именно последствия по-настоящему сломили меня. Превращение моего отчима в злобного ублюдка было быстрым и жестоким. Он стал человеком, которого я не узнавала. Его жестокость была бесконечной, физическое насилие ужасающим, но именно душевные страдания оставили самые глубокие раны. Он шептал мне на ухо мерзкие вещи, разбивая мою душу кусочек за кусочком. Я была изолирована, отрезана от мира и вынуждена принять его извращенную форму обучения.

Обнаружение моей сводной сестры было искрой света во тьме. Она была зеркалом моих собственных страданий, и наши разговоры через стены стали спасательным кругом.

Жаль, что я не могу ее найти. День, когда она вытащила меня оттуда, все как в тумане. Я помню только, как распахнулась дверь спальни, внезапный порыв свободы, когда свежий воздух впервые за много лет коснулся моей кожи. Я помню, как бежала по темному лесу, ветки царапали мою одежду и кожу, на заднем плане лаяли его собаки. Она издалека кричала мне, чтобы я шла другим путем, и я сожалею, что послушалась ее, потому что сбежала той ночью, но я не знаю, делала ли она это вообще.

У меня так и не было шанса обнять ее, прикоснуться к ней, поблагодарить за спасение моей жизни. Все произошло так чертовски быстро. В один момент мы были пленниками, а в следующий - бежали, спасая свои жизни. Я до сих пор слышу ее голос, настойчивый и отчаянный, звучащий в моих ушах, убеждающий меня продолжать идти, не оглядываться назад. Но я все-таки оглянулась, и образ ее, растворяющейся в ночи, все еще преследует меня.