Бездушный Хеллион (ЛП) - Кинг Джоди - Страница 54

Я хотела бы каким-то образом узнать, находится ли она все еще у него, страдает ли она все еще под его контролем. Я обязана ей своей свободой, и чувство вины за то, что оставила ее позади, является тяжелым бременем для меня.

Если бы я была достаточно сильна, и если бы дело было не только во мне, я бы сразилась с ним. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы победить его, но у меня просто нет такой силы. Он всегда будет надо мной, тот, от кого я не смогу убежать. Он всегда был сильнее меня, как физически, так и ментально. Нет никакого гребаного сравнения. Мысль о противостоянии с ним наполняет меня смесью ярости и беспомощности. Могу только представить, в какой ярости он был, когда обнаружил, что я сбежала.

Прогуливаясь по карусели, я разглядываю винтажный расписной декор, то, как он шелушится и трескается, обнажая состарившееся дерево под ним с каждым моим медленным шагом. Внезапно я чувствую, что аттракцион наклоняется, с другой стороны, как будто кто-то встал на него, и я застываю. Мое сердце бешено колотится в груди, когда все замирает. Крадучись, я начинаю обходить его, заглядывая за углы, но, когда ничего не нахожу, останавливаюсь, напряженно выдыхая.

В тот момент, когда я поворачиваюсь, передо мной встает фигура, и я кричу. Его рука зажимает мне рот, прижимая меня к карусели, и мои глаза поднимаются вверх, чтобы увидеть вращающиеся глаза Хелла. Мое тело мгновенно расслабляется, и он убирает руку только для того, чтобы крепко схватить меня за горло.

Он откидывает мою голову назад, наклоняясь, чтобы приблизить свои губы к моим. 

— Привет, моя красотка. Что ты здесь делаешь совсем одна? — спрашивает он глубоким шепотом.

Мои глаза проясняются, в животе трепещет, и я шепчу в ответ:

— Мне просто нужно было прочистить голову.

Его глаза мгновение изучают мои, прежде чем он слегка кивает, медленно отпуская меня. Пока я стою, прислонившись к карусели, я наблюдаю, как он поворачивается ко мне спиной, прохаживаясь между двумя лошадьми. 

— Ты же знаешь, что в этом дерьме водятся привидения, не так ли? — спокойно заявляет он.

Я закатываю глаза:

— Призраков не существует, Хелл.

Он останавливается и искоса смотрит на меня:

— Я бы не был так уверен в этом, Куколка. — Поскольку я молчу, он еще немного расхаживает вокруг. — Эта карусель существует уже более века. Она прошла через войны, она прошла через пожары, люди умирали на этой гребаной штуке жестокими способами. Много лет к ней привязывали людей, когда она вращалась, и оставляли их гнить до последнего вздоха, — объясняет он, и мои глаза расширяются.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и протягивает мне руку. Я отталкиваюсь от дерева и делаю осторожные шаги вперед, вкладывая свою руку в его. Он притягивает меня к себе, я прижимаюсь к нему грудью, и он хватает меня за талию, подсаживая на одну из лошадей.

Он взбирается на спинку позади меня, и я искоса смотрю на него, обхватывая руками шест. Устроившись поудобнее, он проводит своими теплыми руками вверх по моим бедрам, отчего по мне пробегает дрожь, затем обхватывает мой живот своими сильными руками. Я таю рядом с ним, чувствуя себя в безопасности, моя голова откидывается на его грудь, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Они закрыли ее около десяти лет назад, потому что начало происходить странное дерьмо, — продолжает он.

Я ухмыляюсь:

— Странное дерьмо? Например? — Спрашиваю я, не веря ни единому слову.

— Люди сообщали, что видели движущиеся фигуры, слышали шепот, которого не было. Некоторые даже говорили, что чувствовали прикосновение холодных пальцев, когда никого больше не было рядом. Детей, блядь, сталкивали с лошадей, ломали кости. А потом были исчезновения. Несколько рабочих пропали без вести, и их больше никто не видел. Последней каплей стало исчезновение ребенка во время катания на этой карусели. После этого они закрыли его навсегда.

Я глубоко вдыхаю, обхватывая его руками:

— Для меня это звучит как обычные истории о привидениях, Хелл.

Он нежно проводит носом по моему уху, прежде чем ответить в него:

— За всеми историями всегда есть доля гребаной правды, Маленькая Куколка.

— Это правда, но ничто так не пугает, как настоящая реальность, — признаюсь я, мой голос едва слышен как шепот. Он замирает, вес моих слов повисает в воздухе, между нами.

После минутного молчания он, наконец, заговаривает снова. 

— Что у тебя на уме, красотка?

Желание рассказать ему все причиняет мне боль, и я подумываю о том, чтобы открыться ему хоть немного. 

— Моя сестра, — шепчу я, мои глаза угрожают наполниться слезами. — Мне тяжело находиться здесь. Я не могу успокоиться, потому что знаю, что мне нужно найти ее.

— Ну, и где она? — спрашивает он, и я пожимаю плечами, шмыгая носом. 

— Я не знаю.

Я чувствую его замешательство. 

— Ты хочешь, чтобы я нашел ее?

Мои брови хмурятся, и я поворачиваю голову, пока наши глаза не встречаются. Пока мой взгляд блуждает по его раскрашенному лицу, я беспокоюсь, что любая информация, которую я ему дам, может привести его к Киро.

— Как ты можешь это сделать, когда я даже не знаю, где она? — Я лгу. Я могла бы послать его на охоту за кем-то, кто все еще находится в руках этого мерзкого человека, но я почти испытываю искушение позволить ему это, потому что я в таком гребаном отчаянии.

— Все, что мне нужно, это имя, Куколка. — Его теплое дыхание целует мои губы, когда слова срываются с него.

— Арабелла, — говорю я, не подумав, но он просто кивает. 

— Что-нибудь еще?

К сожалению, больше ничего нет. Я даже не знаю, такая ли у нее фамилия, как у меня. Я не знаю, откуда она. Передумывая и отключаясь, я слегка качаю головой. 

— Нет. Просто не беспокойся об этом. Я уверена, что однажды найду ее, — говорю я, отводя взгляд. — Или, может быть, мне придется смириться с тем, что я потеряла ее навсегда.

— Я сделаю для тебя все, что смогу, Нуар, — обещает он, и я мягко улыбаюсь.

— Ты недавно потерял кого-то из своих близких, верно?

Когда я чувствую, как его тело напрягается позади меня, я осторожно поворачиваю голову, пока снова не смотрю на него, и его глаза встречаются с моими.

— Что случилось?

Он вдыхает, прежде чем ответить:

— Его убили.

Когда он отворачивается, я могу сказать, что это что-то, что все еще беспокоит его, незаживающая рана.

— Ты нашел того, кто это сделал? — Спрашиваю я, и он качает головой, избегая встречаться со мной взглядом. 

— Нет.

Я могу только представить, как его разъедает то, что он не мстит тому, кто что-то у него отнял. Хелл любит контроль. Ему нравятся ответы. Он настолько прямолинеен и не притворяется тем, кем не является, что, вероятно, ожидает того же в ответ. Примешивание убийства его кузена к тому, что он знает, что у меня есть секреты. Я могу только представить, что это сводит его с ума, и я чувствую себя такой виноватой за это.

Если я не покину это место и решу остаться с ним, я могу только надеяться, что однажды найду в себе силы открыться ему. Я поднимаю руку, поднося ее к его щеке, поворачивая его лицом к себе. Когда я смотрю на его губы, он опускается ниже, прижимая их к моим. Его рука находит мое горло, когда он пожирает мой рот, заставляя мои чувства к нему становиться сильнее с каждым движением его языка. На вкус он как грех, ядовитое удовольствие, которому я не могу сопротивляться. Он наркотик, мощный и вызывающий привыкание. Я не могу понять ни-че-го.

Когда его другая рука скользит вниз по передней части моего тела, я стону ему в рот, звук заглушается его диким поцелуем. Как только он добирается до моих джинсов, он расстегивает пуговицу, потянув вниз молнию. Без колебаний он просовывает свою большую, теплую руку мне в трусики. Мой желудок переворачивается от ощущения, когда его пальцы крепко сжимаются между губками моей киски, многократно и грубо потирая от входа до клитора. Его пальцы такие чертовски умелые, они точно знают, как свести меня с ума.