Бездушный Хеллион (ЛП) - Кинг Джоди - Страница 65

Я жестокий засранец, я знаю это, но если что-то случилось с моей Маленькой Куколкой до того, как она встретила меня, я просто усугубляю ее гребаную травму? Я такой же, как «они», так она сказала? Я думаю, что в меня закрадывается какая-то форма вины. Чего я никогда раньше не испытывал, но это просто показывает, что эта девушка делает со мной. Внутри меня идет война, потому что кажется, что ей нравится, кто я такой, когда мы вместе, и это вызывает у меня гребаный конфликт. Я знаю, скоро мне придется поговорить с ней об этом, но только когда она придет в себя. Я не хочу, чтобы у нее случился еще один психотический приступ.

То, как я был груб с ней, когда внутренне она была настолько сломлена, заставляет меня содрогнуться. Я делал ужасные вещи и причинял боль людям, не задумываясь, но с ней все по-другому. Я забочусь о ней так, что это чертовски пугает меня. Да, я, человек, который никогда в жизни ни хрена не боялся. Человек, который зарабатывает на жизнь убийством людей самыми ужасными способами, не испытывая ни капли раскаяния.

Я провожу рукой по своим черным вьющимся волосам, разочарование выплескивается на поверхность. Когда она внезапно входит, то не видит меня, и я наблюдаю за каждым ее движением, пока она наклоняется над кроватью, перекидывая свою маленькую черную сумочку на цепочке через плечо. Мой взгляд снова скользит по ней, понимая, что я был несправедлив, будучи таким замкнутым.

— Куда-то собралась? — Спрашиваю я низким и глубоким голосом.

Ее тело вздрагивает, прежде чем она поворачивается ко мне лицом. Она вызывающе приподнимает бровь, явно раздраженная тем, каким я был.

— Я ухожу на несколько часов с Блаш, — отвечает она, перекидывая цепочку от сумки через руку.

Я отталкиваюсь от стены и делаю медленные, пугающие шаги к ней, замечая, как участилось ее дыхание, но подбородок уверенно поднят. Когда я останавливаюсь перед ней, смотрю на ее красивое лицо, черный макияж украшает ее голубые глаза, заставляя радужку расширяться. Ее полные губы, намазанные блеском, привлекают мое внимание, и я ловлю себя на желании просунуть свой член между ними за то, что они выглядят так чертовски красиво. Она пытается пройти мимо меня, но я хватаю ее за плечо, притягивая обратно к себе.

— Теперь ты хочешь поиздеваться надо мной, Хелл? — спрашивает она, на ее лице мелькает обида, хотя она старается не показывать этого.

Я провожу рукой вверх по изгибу ее спины, пока не оказываюсь у нее на затылке, и она поднимает голову, когда я говорю ей через губы. 

— Скажи мне, Куколка, тебе нравится, как я тебя трахаю? — Спрашиваю я рычащим голосом.

Она заглядывает мне в глаза:

— Да, — шепчет она без колебаний.

— Почему?

Она на мгновение задумывается, ее глаза изучают мои. 

— Потому что ты первый мужчина, которого я встретила за всю свою жизнь, которому я полностью доверяю, — честно выдыхает она. — Ты первый мужчина, который когда-либо подарил мне не только боль, которой я жажду, но и прекрасное блаженство, которое приходит с ней. В твоем присутствии боль в моем сердце сменяется твоим мучительным удовольствием. Я в безопасности, даже если безопасность причиняет адскую боль.

Мои глаза закрываются, когда я прижимаюсь лбом к ее лбу, позволяя ей продолжать. 

— Сначала я была настроена скептически. Чувствовала, что это неправильно, что я была неправа, желая этого так сильно. 

Я открываю глаза и смотрю в ее глаза, сила ее слов поражает меня. 

— Но потом я поняла, что это нормально - поддаться своему темному желанию к мужчине, которому ты доверяешь, и... — Она делает паузу на мгновение, делая глубокий вдох: — Ты показываешь мне, что в тебе есть извращенная форма добра, когда ты не показываешь это никому другому. Это заставляет меня чувствовать...

Я поднимаю голову, мой пристальный взгляд изучает ее лицо, задаваясь вопросом, правда ли это, и она скользит руками вверх по моей груди. 

— Ты заставляешь меня чувствовать то, чего мои холодные внутренности никогда не чувствовали, Хелл. Огонь. Когда я чувствую себя мертвой, ты всегда заставляешь меня снова чувствовать себя живой. Ты вдыхаешь жизнь в мою душу каждый гребаный раз, когда мы вместе и когда ты прикасаешься ко мне.

Я тщательно обдумываю ее слова, прежде чем спросить что-то еще, что давит на меня тяжелым грузом. 

— Почему тебе нравится получать боль, Нуар? — Мои глаза впиваются в ее, и она резко вдыхает, прежде чем отвернуться.

— Что заставляет тебя думать, что есть причина? — отвечает она, ее голос едва громче шепота. Я отвечаю не сразу, мой взгляд прикован к ее хорошенькому личику сбоку, когда она пытается избежать зрительного контакта.

— Всегда есть гребаная причина, — наконец говорю я. — У меня есть сотни причин, почему я тот, кто я есть, но ни одна из них на самом деле не оправдывает отсутствие у меня самоконтроля и желание причинять боль другим людям.

Она, наконец, смотрит мне в глаза, выражение ее лица полно уязвимости и вызова. 

— Я думаю, мы с тобой не так уж и отличаемся.

Мои глаза становятся жестче, когда я делаю еще один шаг вперед, мой голос понижается до сильного рычания. 

— Ты совсем не такая, как я. Ты никогда не смогла бы быть такой. — Я обнимаю ее за талию, притягивая ближе к себе, мое лицо в нескольких сантиметрах от ее. — Последние пятнадцать лет я был создан для того, чтобы причинять огромную боль и страдание, Куколка. И мне чертовски нравятся эти ощущения.

Она остается тихой и безучастной, ее глаза ищут мои. 

— Почему тебе нравится получать боль? Какого черта ты пометила свою чистую кожу еще до того, как встретила меня, и почему ты делаешь это снова сейчас?

Я пытаюсь заставить ее озвучить ответы, хотя в глубине души думаю, что знаю почему, но мое разочарование все еще растет из-за того, что она утверждает, что доверяет мне, но не говорит правды. Я замечаю, что ее глаза наполняются слезами, прежде чем она отворачивается, ее голос дрожит. 

— Это не имеет значения. — тихо бормочет она.

Я внезапно хватаю ее за лицо, сжимая щеки, и заставляю ее снова посмотреть в мои напряженные глаза. 

— Для меня это чертовски важно, — заявляю я сквозь стиснутые зубы. — Когда я сказал, что ты моя, Нуар, я имел в виду именно это. Это означает не только твое милое личико и красивое тело - это означает и твоя душа тоже. Я хочу всего. Твою боль, твои слезы, твой гребаный смех. Я не хочу просто причинять тебе боль. Я хочу дать тебе больше. Тебе нужно чувствовать больше.

Ее слезы проливаются, прокладывая дорожки по щекам. 

— Я не знаю, смогу ли я, — шепчет она срывающимся голосом. — Боль помогает.

Вот тогда до меня доходит - это чертова травма. Нуар никогда не испытывала ничего, кроме того, к чему привыкла, как и я. Она никогда не испытывала такого пушистого дерьма, и, хотя меня это беспокоит не так сильно, ее это явно беспокоит.

Без предупреждения я хватаю ее сзади за бедра, быстро поднимаю и бросаю обратно на кровать. Из-за моего внезапного доминирования у нее вырывается писк, но, прежде чем она успевает что-либо сказать, я засовываю свой язык ей в рот, ложась на нее сверху.

Ее тело на мгновение напрягается, затем тает рядом с моим, ее руки сжимают мою спину. Я спускаю бретельки ее тонкого платья с плеч, ткань легко скользит под моими пальцами. Быстрым рывком я опускаю бюст вниз, пока не освобождаю ее груди, холодный воздух мгновенно заставляет ее соски затвердеть. Я задираю платье вверх по бедрам, мои руки грубые и настойчивые.

Ее стоны вибрируют на моем языке, когда мои руки блуждают по ее обнаженной плоти, ощущая мягкость ее изгибов, то, как она выгибается мне навстречу, жаждая большего.

Я хватаюсь за завязки ее трусиков, стаскивая их только до середины бедер, не желая отрывать свою кожу от ее, чтобы сорвать их полностью. Когда я расстегиваю ремень и молнию, я запускаю руку в ее волосы на затылке, беру их в кулак и откидываю назад, обнажая ее шею для меня. Вынимая свой твердый член, я прижимаю его кончик к ее влажному входу, тяжело дыша над ее приоткрытыми губами, затем погружаюсь в нее.