Дом на Перепутье - Михаль Татьяна - Страница 24

– БАТИСКА-А-А-А-А-А-Ф! А-А-А-А-А!

Я ворвалась в спальню Батискафа, где он сладко почивал на своей подушке лежанке.

– Проснись! В моей комнате! Демон! Огненный! Я его подушкой! Подушкой, Батискаф! Он может вернуться! Что дела-а-ать!

Кот медленно открыл один глаз.

Потом второй.

Затем сел, оглядел меня, всю в пуху и с дикими глазами.

– Во-первых, – он сонно зевнул, – ты разбудила меня. Что неприемлемо. А во-вторых… – он потер лапой морду, – …какой ещё огненный демон?

– Ужасный! С когтями! И ещё была воронка! И… и я в него подушкой запулила! – я тыкала пальцем в сторону своей комнаты.

Батискаф принюхался.

– Пахнет от тебя странно… Интересно.

Он с ленцой сполз с лежанки.

– Ладно, показывай, где этот хулиган тебя напугал. И если он испортил твой новый матрас, он у меня ответит.

Мы робко заглянули в мою комнату.

Пух всё ещё медленно оседал, как снег после странной метели.

Кот переступил порог, и его шерсть моментально встала дыбом, превратив его в мохнатый шарик.

– Ого! – просипел он, озираясь. – Магией фонит так, что у меня усы шевелятся сами по себе! Ну-ка, подробнее, рассказывай, кого ты тут принимала подушкой?

– Де-де-демона, – выдавила я, чувствуя, как подкашиваются ноги и ком подкатывает к горлу. – Я же… сказала…

– Демоны так себя не ведут! – отрезал Батискаф, деловито обходя комнату и чихая от пыли и пуха. – От них серой воняет и жжёным пластиком! А тут… пахнет грозой и спелой малиной. Странно. Ну? Соберись, тряпка! Описывай всё с самого начала!

Я, запинаясь и путая слова, поведала ему о воронке, о молниях, о бездне и о пылающем красавце с крыльями из огня и модным маникюром.

Кот выслушал, задумался, почесал за ухом, а потом взмахнул лапой.

В воздухе появился лист бумаги и чёрный маркер.

– Твои описания вообще ни о чём! – провозгласил он. – «Пылающий», «крылья». Василиса, это может быть кто угодно! От саламандры до недовольного мага-придурка. Нарисуй его!

Я посмотрела на маркер, потом на свои всё ещё дрожащие руки.

– Я не умею рисовать, – честно призналась я. – От слова «совсем».

Батискаф тяжело вздохнул, смерив меня взглядом, полным разочарования в эволюции человечества.

– Так, идём на кухню. Марта тебе сделает что-то успокаивающее, а то ты сейчас в обморок грохнешься и будешь мне тут мозги пудрить посмертными видениями.

Он схватил злополучный лист и маркер, и мы побрели на кухню.

Батискаф в общих чертах, с придыханием и драматическими паузами, изложил Марте суть происшествия.

Та, охая и ахая, засуетилась, и через минуту передо мной стояла кружка с чем-то тёплым, густым и пахнущим мёдом и молоком.

Я сделала первый глоток.

Тёплая волна спокойствия разлилась по телу, и руки перестали трястись.

Со второго глотка бешеный галоп сердца сменился ровной рысью.

На третьем я уже думала: «Подумаешь, мужик с потолка! С каждым бывает. Главное, что моя подушка сработала и его изгнала».

– Лучше? – прищурился Батискаф. – А теперь рисуй!

Я посмотрела на взволнованную Марту, на сердитого кота, на лист бумаги… и решилась.

Я взяла маркер и с концентрацией хирурга, делающего первую в жизни операцию, вывела на листе своё видение.

Получилось нечто.

Круг (голова), из которого торчали палочки (волосы).

Два уголька (глаза).

Рот.

Треугольник (туловище).

Четыре кривые палки (руки и ноги), причём на руках я старательно изобразила что-то отдалённо напоминающее когти.

А сзади я пририсовала несколько волнистых линий – это огненные крылья, как я их поняла.

Я с надеждой протянула лист Батискафу.

Кот взял его, поднёс к морде, повертел, перевернул, потом снова повертел.

Его морда выражала крайнюю степень недоумения.

– Это… что это? – наконец выдавил он.

– Ну… демон, – смущённо сказала я.

– Это похоже на то, как если бы паука сварили в супе, а потом его несчастные останки выложили на бумаге! Ты что, издеваешься?!

– Я же тебе сказала, что не умею рисовать! – всплеснула я руками.

Марта, заглянув через плечо кота, скептически хмыкнула:

– Мне кажется, или у твоего демона одно ухо ниже другого? И он сильно худюсенький какой-то, болезный.

– Это просто мой рисунок! – попыталась я защитить своё творение.

– Это катастрофа, – мрачно заключил Батискаф, швыряя рисунок на стол. – По этому «шедевру» мы никогда никого не опознаем. Придётся надеяться, что он обиделся на подушку и передумал появляться. Или что в следующий раз ты хотя бы запомнишь, сколько у него было рогов, если вдруг это неправильный демон!

Я вздохнула и отпила ещё глотка успокоительного киселя.

Возможно, мне стоило записаться на онлайн курсы рисования.

Или… я могла бы его сфоткать на телефон!

– Чёрт… я забыла, что у меня рядом был телефон. Надо было его сфоткать…

– Идём спать, Василиса. Так и быть, спи сегодня в моей комнате. А завтра подумаем… после того, как ты примешь наши покупки и отмоешь мои апартаменты!

* * *

Первым делом, с опаской крадучись, я заскочила к себе.

Комната была тихой, если не считать ковра из перьев.

Что-то их подозрительно много, будто этот демон их умножил.

Я схватила другую свою подушку, одеяло и рванула обратно, как будто за мной гнались.

В комнате кота я устроилась на диване, закуталась в одеяло с головой, словно в кокон.

Потом высунула голову и уставилась на Батискафа, который уже умостился на своей лежанке, с видом римского патриция на ложе.

– Батискаф, – прошептала я, – но как так вообще может быть? Чтобы с потолка взяла и появилась воронка… и этот… этот, кто бы он ни был? Это же нарушает все законы физики!

Кот лениво открыл один глаз.

Потом второй.

Затем зевнул так, что были видны все его острые, белые зубки.

– Дорогая моя, – начал он с лёгкой снисходительностью в голосе, – ты живёшь в Доме на Перепутье. Твоя спальня, если ты не забыла, особо аномальная. А ещё ты пользуешься сундуком, который конвертирует древние сокровища в местную валюту, таким образом, общаясь с «великим Казначейством Вселенной». Твой садовник меланхоличный скелет, а в кладовке живёт летучая мышь-трагик, помешанная на томатном соке.

Он помолчал, давая мне осознать всю глубину этого перечисления.

– Ещё домовая есть и говорящий кот, – добавил он.

Я вздохнула и кивнула.

– И после всего этого, – продолжил он, и в его голосе зазвучала ехидная нота, – тебя волнуют какие-то жалкие «законы физики»?

Я задумалась.

А ведь он был прав.

Мой мир перевернулся с ног на голову, а я всё ещё пыталась найти в нём привычную логику.

– Потолок – это условность, – изрёк Батискаф, с философским видом облизывая лапу. – Дверей в обычном понимании не существует в этом месте. Это предрассудки. А воронка с пылающим существом – это просто… незваный гость. Возможно, он перепутал адрес. Или его привлёк твой запах. В любом случае, ты дала ему достойный отпор. Подушкой по морде, это супер.

Я покачала головой.

– Ладно, – вздохнула, чувствуя, как усталость и остатки успокоительного зелья берут своё. – Я подумаю об этом завтра. Утром. После чашки кофе.

– Мудрое решение, – одобрительно промурлыкал кот. – А теперь спи. И если этот тип ещё раз появится, да ещё в моих апартаментах, просто брось в него мою новую игрушку, ту, что пищит: «А-а-а-а, спасите!» Посмотрим, как он отреагирует.

С этими утешительными словами я закрыла глаза.

На этот раз сон пришёл быстро и был безмятежным, без воронок, демонов и прочих нарушителей спокойствия.

ГЛАВА 15

* * *

– ВАСИЛИСА —

Мы проснулись одновременно – не от криков, грома, а от божественного аромата, который просочился сквозь стены, словно у него был свой пропуск в царство Морфея.

– Ммм! – потянулся Батискаф, разваливаясь на своей королевской лежанке. – Кажется, Марта сегодня в ударе. Пахнет… беконом и волшебством!