Побег в сказку и свекровь в придачу (СИ) - Ха Елена - Страница 15

— Так ты ее глаза видела? Ведьмовские они…

Ксюша быстро шла в свой чулан, неся на сгибе локтя лохматую Лукерью, но успевала и расспрашивать:

— Испугалась?

— Нет, чего мне ведьмы бояться, я же бестелесная, — усмехнулась шишимора.

— Да не ты. Анюта испугалась тебя? — пояснила Ксюша.

— Нет. Улыбнулась и спросила, кто я.

— А ты?

— Представилась и сказала, что позову тебя.

Ксюша вздохнула и вошла в чулан. Здесь было маленькое окошко, днем света хватало, чтобы ориентироваться в многочисленных полках и сундуках. Но сейчас уже была ночь. В чулане стояла кромешная тьма.

— Блин горелый, ничего не видно, — зашипела Ксюша, наткнувшись ногой на какой-то кувшин.

— Сейчас, — откликнулся детский голосок, — Светлячок, — позвала девочка, и над ее раскрытой ладошкой появился светящийся маленький шарик размером с куриное яйцо.

Ксюша удивилась, и это еще очень мягко сказано. Несколько мгновений она пялилась на чудо и, наконец, выдала очень умную фразу:

— Откуда это?

Анюта засмеялась колокольчиком и пояснила неразумной взрослой:

— Светлячок — мой приятель. У тебя Луковка, а у меня Светлячок.

— А кто-нибудь о нем знает? — уточнила Ксюша, подходя ближе и присаживаясь возле лежанки.

— Нет. Ты же умеешь хранить секреты? — с самым серьезным видом спросила Анюта.

— Умею, — тут же закивала Ксюша, — Про Луковку тоже лучше никому не говорить, и про Тимку.

— Тимку? — удивилась девочка, и в ее глазах вспыхнул интерес.

— Идем, — наконец пришла в себя попаданка и, взяв девочку за руку, вывела на кухню, где у помывочной лохани уже давно занимался делом домовой.

— Здравствуй, Тимка! — поприветствовала мужичка девочка.

— И тебе не хворать! — совершенно не удивился домовой.

— Почему ты не удивлен? — возмущенно спросила Ксюша.

— Так у нее глаза зеленые, сразу видно — ведьма.

Ксюшу это утверждение возмутило, у нее тоже были глаза с зеленцой…

«Так, может, я сама себя в междумирье отправила, подальше от неверного мужа да капризных детей?» — осенила мысль Ксюшу.

Она усадила Анюту за стол, подала ей отвар, приготовленный Агриппиной Аристарховной. И про помощников своих не забыла, молока налила. Поставив перед Анютой тарелку с пирожками, спросила:

— Ты наверно голодная?

Девочка стесняться не стала, и с аппетитом бросилась уминать угощения. Когда первый голод был утолен, Ксюша решилась спросить у малышки:

— Ты помнишь, что с тобой случилось?

Анюта задумалась на минутку, а потом начала рассказывать:

— Батюшка уехал утром, повез плохого дядю в столицу. Он попросил посидеть со мной Агафью, она помогает нам по хозяйству, убирает дом, стирает и готовит. Агафья накормила меня обедом, было вкусно и сытно, меня потянуло в сон… больше я ничего не помню.

Ксюше все было понятно. Агафья и подсыпала сонной травы ребенку.

— Почему твой отец оставил тебя с посторонним человеком, а не с бабушкой⁈ — возмутилась она.

— Они поссорились из-за мамы, — вздохнула Анюта и от волнения снова зажгла на руке светлячка.

— Как это? — не поняла Ксюша.

— Я однажды слышала, как они ругались. Батюшка крикнул: «Это ты виновата в смерти Анны, ты могла ей помочь, но не захотела!» Меня назвали в честь матушки, — пояснила девочка, — Она дала мне жизнь и умерла…

Ксюша обняла сиротку. Малышка с серьезным видом рассказывала о таких сложных вещах, о которых детям лучше не знать, они от этих знаний теряют детство.

— А что сказала папе бабушка? — не смогла сдержать любопытства Ксюша.

— Сказала, что матушка была ведьмой, и если она себе не смогла помочь, то и бабуля была бессильна.

— Но ведь бабушка твоя тоже ведьма? — не поняла Ксюша.

— Она много знает и видит, но силы в ней мало. В тебе поболе будет. А мне от мамы достался светлячок, — обыденно поведала Аня.

— Ты злишься на бабушку? — тихо спросила женщина.

— Нет. Она права, мама была ведьмой сильной. Бабушка меня любит и заботится обо мне. Это же она отвар приготовила? — спросила девочка.

Ксюша задумчиво кивнула. Ребенок ее поразил своими глубокими размышлениями. И не давала покоя магия.

— У меня тоже есть дар, но глаза у меня не зеленые, — заметила она.

— Так ты и не ведьма. Ведьмы знают о мире больше других, а ты получила силу в подарок, — улыбнулась Анюта.

«Значит, не я себя сюда отправила. Агриппина, ведьма, виновата!» — прищурившись, подумала Ксюша, а вслух спросила:

— А ты откуда все это знаешь?

— Знаю… — улыбнувшись, пожала плечами девочка.

— Вот так просто — знаешь? — удивилась Ксюша.

— Да, просто знаю! — Анюта смотрела открыто своими светлыми лучистыми глазками.

Ксюша вздохнула. Ей стало понятно, что ничего ей не понятно. И она пошла в зал, хозяева поручили ей перебрать корзину черники, что они купили сегодня у Семена. Парень зашел на минутку, но Ксюша успела оценить его яркую внешность. Одет просто, но улыбка ослепительная, взгляд манящий, волосы светлыми локонами обрамляют милое личико. Слишком смазлив, на вкус Ксюши, но Пелагея еще полчаса после его ухода восхищалась его красотой.

Женщина перебирала ягоды, выбрасывала листочки и сучки. Анюта сначала помогала, но больше, конечно, дегустировала, нужно же было попробовать качество черники. Когда губы и пальчики ребенка стали насыщенного синего цвета, девочке наскучило помогать, и она увлеклась игрой с Тимкой. Он легко притягивал к себе Анютиного светлячка, а девочка приманивала огонек обратно. Так они и развлекались, будто мяч перекидывали друг другу. Ксюша только ворчать успевала:

— Тише вы! У нас на втором этаже раненый. И хозяева могут услышать шум. Мне за вас достанется.

Анюта старалась сдерживать смех, но то и дело слышались переливчатые смешки малышки.

Ксюша сидела у свечи, и чем меньше становилась свеча, тем больше волновалась женщина. День уже сменился следующим, а воеводы все не было.

«А вдруг с ним что-то случилось?» — думала Ксюша, и сердце замирало в предчувствии беды.

Ксюша почувствовала, что Трофим вернулся, когда он только зашел на двор трактира. Послышался едва уловимый шорох гравия, затем тихо тявкнул Буян, приветствуя знакомого, заскрипело крыльцо, за ним дверь и вот уже сам воевода грозно осмотрел зал. Ксюша как раз закончила с черникой, перед ней стояла огромная миска ягод, Анюта спала рядом на лавке, подложив под щеку пухлые ручки. Увидев дочь, мужчина облегченно выдохнул. Но тут же грозно посмотрел на Ксюшу и спросил тихо, отчего вопрос прозвучал зловеще:

— Что здесь делает моя дочь?

Ксюша осторожно встала, чтобы не разбудить ребенка, и не менее грозно спросила у воеводы:

— Как ты мог бросить дочь, доверить ее чужому человеку? Ее чуть не похитили!

Трофим сделал шаг назад и потрясенно спросил:

— Как?

— Садись. Я принесу тебе поесть и все расскажу, — скомандовала Ксюша.

Растерянный Трофим ее послушался. И взрослая, знающая, что делать с усталыми мужчинами, попаданка устремилась на кухню, прихватив с собой ягоды. Размышляя, чем бы накормить мужчину, она решила пойти по проторенной дорожке: соорудила бутерброд, искренне, всем сердцем желая воеводе обрести счастье. А то он со своим постным лицом выглядит слишком уж угрожающе. Заботливая хозяюшка положила на большое блюдо к бутерброду пару оставшихся пирожков Пелагеи, захватила самовар и вернулась в зал. Трофим сидел рядом с дочерью и с нежностью гладил ее светлую макушку.

Расставив скромный и очень поздний ужин на столе перед мужчиной, Ксюша села напротив.

— Расскажи, что случилось, — попросил Трофим, разливая себе и собеседнице чай.

— Я возвращалась от матушки и увидела, что Буян стоит и лает у твоего дома. Я решила посмотреть, а там здоровенный мужик бежит с Анютой под мышкой. Одна бы я ничего и сделать не смогла. Но к счастью, Буян вцепился в его ногу и отвлек разбойника, мне оставалось только как следует стукнуть его по башке лопатой. Я его связала, а Данила со старостой оттащили его в твой сарай. Мать твоя осмотрела Анюту, сказала, что ее опоили сонной травой. А сама малышка мне сказала, что она запомнила только как обедала с Агафьей. Ты почему ребенка одного на чужих людей оставляешь? — не сдержалась Ксюша, — У тебя мать знахарка, она и посидеть сможет, и подлечить, если что случится.