Назад в СССР: Классный руководитель. Том 4 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 26

— Давай выпьем с тобой за отъезд с любимой родины.

Он открыл бутылку открывашкой и выставил передо мной бутылку, из которой мягко выливалось пена сливочного цвета, распространяя горьковатый, но приятный аромат.

— Не волнуйся, не шмурдяк. И не «жигулёвское». Хорошее немецкое пиво.

— Тёмное? Оно горькое слишком.

— Да ладно, не капризничай. Горькое — не горькое. Попробуй.

Я аккуратно налил в высокий бокал тёмного пенного напитка. Пригубил. Вкус оказался приятным, отдавал кофе, орехами и шоколадом. И на языке осталась приятная сладость.

— Ну как? — спросил Брутцер. — Нравится?

— Неплохое.

— Ну тогда давай чокнемся, друже!

Он поднял свой бокал и стукнул о мой с характерным звоном. Потом с удовольствием выпил до дна. Отнял от лица, оставив у себя пенные усы. И принялся за еду. А я расслабился, организм совсем отвык от алкоголя, а в этом бокале его оказалось слишком много. И меня чуть повело, в голове закружился приятный туман.

И в какой-то странной дымке заметил, как от столика поднялся Генка и уверенным шагом направился к выходу. На столе у него осталась недоеденное мясо по-французски, гарнир из пышного пюре, недопитый чай в стакане в серебристом подстаканнике.

Я вскочил, и меня чуть повело в сторону. Пришлось схватиться за край стола.

— Генка, ты куда?

Парень вдруг развернулся, и с изумлением я увидел его иссиня-бледное лицо, совершенно белые глаза с безумным взором, обтянутые кожей острые скулы, полуоткрытый рот, словно он превратился в зомби. Услышав мой голос, он схватил со стола столовый нож и ринулся на меня.

Глава 10  

Расследование: карты и шахматы

Я перехватил руку Генки, перекрутил запястье и нож выпал с тихим стуком. А парень как-то сразу обмяк, ослаб и я едва успел его подхватить под мышки, усадить на стул. Похлопал по щекам, несколько раз произнёс его имя. И Генка, наконец, пришёл в себя, пробормотал:

— Что случилось?

— А ты ничего не помнишь?

Он помахал головой, затравленно огляделся, понурился. А я с досадой подумал, что теперь Генка — бомба замедленного действия. Что-то заставляет его терять контроль над собой и становится марионеткой в чьих-то руках. Но кто и как им руководит? Я перебирал в памяти все возможности манипуляции сознанием. Первое, это конечно, триггер-фраза, как в «Биошок» — «Wouldyou kindly» и человек выполняет все, что ему скажут. Второе, какой-то предмет, который вводит в транс, как в фильме «Кандидат от Манчжурии» с Синатрой. Что ещё? Какой-то определенный звук, свист, стук. Не зная, как все это действует, любой из нас может сподвигнуть парня на какой-то чудовищный поступок — он может попытаться убить кого-нибудь, или себя.

И что делать теперь? Запереть парня в купе, потом в гостиничном номере? И держать его там, как в тюремной камере? Я не психолог, не психиатр, не знаю, как вывести пацана из этого состояния.

Жанна и Аня, что сидели за столом с Генкой, испуганно поглядывали то на меня, то на своего соседа, видно, опасаясь, что он выкинет ещё какой-нибудь финт.

— Девушки, не сможете воспроизвести, что вы тут делали перед тем, как Генка вскочил? Может карты доставали?

— Нет, нет, — замотали головой обе так демонстративно, что стало очевидно, что врут. — Вы же у нас все забрали.

— Жанна, Аня, я не буду вас ругать, если вы мне скажите, что вы их доставали. Обещаю.

— Ну, — робко начала Аня. — Я предложила Генке погадать.

— И какие карты ты ему показывала? Только мне покажи, не всем. Я же сказал, что ругаться не буду.

Аня, ударившись в краску, смущённо полезла куда-то вниз, вытащила колоду.

— Это не игральные карты, Олег Николаевич, — начала торопливо объяснять, подавая мне ещё тёплую пачку. — Это…

Я и сам увидел, что это карты Таро. Нарисованные от руки, но очень детально и красиво. Ламинированные в плёнку, видно, с помощью утюга.

— Вы у цыган купили или твой брат рисовал? — поинтересовался я, перебирая картонные прямоугольники.

Брат Ани, Аркадий, из десятого класса рисовал великолепно. Правда, лучше всего ему удавались карикатуры. Но он же вычертил и раскрасил все декорации к спектаклю по эскизам, которые представила Аня.

— Нет-нет, Олег Николаевич, это Аркаша рисовал, — горячо возразила Аня. — Я его попросила, так просто развлечение.

— Извините, Олег Николаевич, мы не хотели, — пробормотала Жанна.

— Да не переживайте вы так, девочки. Не собираюсь я вас ругать, наказывать. Хочу понять, что повлияло на Гену.

При этих словах парень встрепенулся, бросил на меня взгляд. А я похлопал его по плечу:

— Генка, ты давай, доешь свой обед. И иди в купе, отдохни. А мы тут сами разберёмся.

Парень развернулся к столу, взял осторожно вилку, словно боялся, что она оживёт. Наколов кусочек мяса, отправил в рот, стал медленно жевать, двигая челюстями.

— Так, я пока забираю с собой эту колоду, — сказал я. — Потом поговорим, что конкретно вы показали Генке. Хорошо?

Девочки синхронно кивнули, но по их лицам я видел, как они расстроены. И решил их немного ободрить:

— Не собираюсь я у вас эти карты отнимать. Верну, как только закончится обед. Хорошо?

Я ушёл за наш столик с Брутцером. Он смерил меня напряженным взглядом, и глухо спросил:

— И что это с ним такое?

— Не знаю точно, Эдуард, ощущение, что цыгане загипнотизировали.

— Не понял, при чем тут цыгане. Их же тут нет?

— Понимаешь, в чем дело, — я залпом допил уже пиво, положил в рот кусочек мяса. — Знакома тебе такая штука, как управлением сознанием с помощью какого-то предмета или фразы?

— Ну знакома. По фильмам. И читал что-то. Но в реальности такого не знаю. Ты подозреваешь, что парня околдовали? И зачем?

— Пока не могу сказать.

Хотя я подозревал, что этот гипноз направлен, чтобы убить меня. Но зачем так мудрить?

После обеда я вернулся в своё купе, прилёг на полку, рассматривая карты, которые взял у девочек. Задумался, и даже не заметил, как поезд медленно начал сбавлять ход, и остановился.

— Тересполь, — в мои мысли ворвался голос Брутцера. — Паспортный контроль у братьев поляков.

«Братьев», да уж, какие тут братья? Все помнят. И польскую войну 1920-х, и как наша армия не помогла Армии Крайовой во время Второй мировой. И восстание в Познане 1956-м. И до охлаждения отношения в 1980-м можно сказать рукой подать.

Почему-то в памяти всплыли сцены из польского фильма «Ва-Банк 2», где Квинто с друзьями устроили липовую проверку на границе сбежавшему Крамеру и его подручному. И внутренне передёрнулся.

Проводник с лязгом открыл дверь вагона, вошёл широкоплечий мужчина в форме, больше похожую на военную — зимняя куртка защитного цвета, перепоясанная широким ремнём, брюки такого же цвета, заправленные в высокие светло-коричневые ботинки, и фуражка, так сильно напомнившая министра национальной обороны и затем главы всей страны — Войцеха Ярузельского. С пышными усами и весёлыми карими глазами.

Я вытащил на столик все наши документы, и принялся ждать. Поляк открыл дверь, увидев нас с Брутцером, широко улыбнулся и сказал по-русски почти без акцента:

— Здравствуйте, панове!

На удивление проверка паспортов оказалась совершенно беспроблемным и даже лёгким делом. Поляк как-то даже без особого интереса просмотрел наши документы, свидетельства о рождения ребят, которым не исполнилось ещё шестнадцати.

С такой же доброжелательной улыбкой отдал мне все бумаги и откозырял:

— Все в порядке, панове! Добро пожаловать в Польшу!

Когда он ушёл, Брутцер как-то странно взглянул на меня и поинтересовался:

— Ты чего так напрягся? Нормальные мужики эти поляки. Всегда здесь без проблем проверка. А на тебе прям лица нет. Будто золотой песок в ботинках везёшь. Или у тебя какие-то счёты с поляками?