Развод. Снимая маски (СИ) - Шабанн Дора - Страница 38

И во-о-от, завершил звонок.

— Хм, барышни, у нас намечается поздний чай, — объявила домашним.

Девочки переглянулись, и Аня уточнила:

— Дядя Егор приедет?

Мама, хмыкнув, пошла греть ужин, а мелкие обрадовались и запищали:

— Ой, сейчас вкусностей привезет, и анекдотов расскажет, и на твоих коллег пожалуется…

Как бы вот, нежданная радость у нас нарисовалась.

Встречали героя всем Шабашом.

Да, он и правда привез пакет из пекарни, который девчонки тут же утащили на кухню, а мама пригласила:

— Егор, ужин ждет. Давайте, мойте руки и за стол.

Тот согласно покивал, а потом, когда народ из прихожей удалился, притянул меня ближе и выдохнул в губы:

— Второй день без тебя. Думал — сдохну.

И поцеловал. Так, как он умеет, чтобы искры и звездочки хороводом, голова пустая и звонкая, ну, и жарко сразу всей мне.

За чаем матушка выяснила некоторые подробности, а именно: откуда Егор явился, что там происходит и куда ему завтра рано утром надо опять лететь. И вот тут-то Ася Игоревна зажгла, буквально:

— Ну, вы придумали, конечно, молодежь. Давай, Вась, собирай тревожную сумку. Рыцарь подвиг совершил, так что дама должна подойти к вопросу награды со всем пониманием.

И внезапно вышло так, что я возвращалась теперь с работы домой, ужинала, проверяла уроки, слушала новости, а потом звонил Егор:

— Моя драгоценная, въезжаю в Питер. Выходи.

И я, перецеловав дочерей и мать, выбегала во двор, где уже парковалась модная машина сумасшедшего столичного мажора, который, бросив все и наплевав на регламент проверки, каждый вечер приезжал за мной. Вез к себе домой, кормил, купал, обнимал все время и бормотал какие-то несусветные милые нежности и глупости. А потом, освободив от шикарного банного халата с вышивкой «Лина — моя богиня!» во всю спину, укладывал в постель, обхватив и прижав к себе, как любимую игрушку, долго целовал и засыпал счастливым. Делая такой же и меня.

Так прошло у нас два дня, а в среду вечером бомбануло:

— Завтра со мной поедешь. С Брейном я договорился. Командировка у тебя, милая.

Подавилась пастой:

— Чего-чего у меня завтра?

— Ты не представляешь, они там такие идиоты. Что твои, что мои. Хочется всех просто поубивать на хрен. Спасай коллег, моя богиня. Если не поедешь, гнев мой будет ужасен. И в Акте все будет печально, — и глазами так ведет, что ну, все без слов понятно.

Эти бараны «на земле» ничего не поправили, и там полный трындец. Придется ехать, что уж.

Но прекрасно понимая, что в пятницу надо девчонок проводить в Воронеж, осторожно Власову в четверг за обедом шепнула:

— Завтра мама увозит детей на каникулы. Мне надо их отправить. Я сегодня обязательно домой поеду.

Власов хмыкнул:

— Вот не сомневался, что мы с тобой так в здешней гостинице постель и не опробуем. Хорошо, вернемся в Питер. Но на все выходные — ты моя.

Ой-ой.

— Видишь ли, Егор Андреевич… — начала осторожно, но была перебита.

Рыком:

— Нет, Лина!

— Да, подожди. У меня в субботу вечером встреча с подругами. Так что мне нужно будет сходить ненадолго.

Окинув меня смеющимся взглядом, Власов склонился к уху и выдохнул жарко:

— С подругами и ненадолго? Не смеши мои кеды. Где встречаетесь-то? А Аникеева будет?

О, как. Ну, сам заговорил.

— Идем в клуб поплясать. Аникеевы будут. Ты мне, кстати, ничего рассказать не хочешь, м?

— Ты не волнуйся, я все улажу. Мне бы с ними познакомиться да извиниться за беспокойство. Так что я с тобой пойду, — улыбнулся так широко, что коллеги за соседним столиком вздрогнули.

Да, дело в Акте отчетливо пахло керосином, но что уж. Сначала крайней буду я, а потом уже филиал. Такие дела.

— Егор, понимаешь, — понизила голос, чтобы сильно не светить коллегам частную жизнь, — у нас встреча почти семейная. Девчонки с мужьями и женихами собираются…

— Тем более идем вместе, — сверкнул глазами. — Еще моя женщина по клубам одна не шарахалась.

Ежики-корежики, а потише выступать нельзя было, ну?

Глава 36: Необходимое и достаточное

«Не утешайте меня, мне слова не нужны,

Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны,

Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,

Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!»

Ю. Визбор «Милая моя»

Егор

Примчавшись как идиот к Лине ночью и оказавшись буквально в стране чудес, там, где сбываются мечты, а потом познакомившись с ее матерью, понял — это всё окончательно и бесповоротно.

Она мне нужна.

Они мне нужны.

Плевать я хотел на прошлое: хоть мое, хоть ее. У нас должно быть общее будущее.

И совершенно сумасшедшая, бросающая в дрожь, ночь с субботы на воскресенье, которую мы провели гуляя по городу, мне кажется, обнулила весь мой прошлый опыт отношений и подарила чёткое понимание:

— Эта женщина — моя, и я хочу быть только с ней. Безумно хочу.

И тут, естественно, вылезли проблемы в виде отца, с одной стороны, а с другой стороны — идиотского спора с коллегами.

Нет, ясно, что сам дурак, но делать-то что-то надо.

И как бы я ни сердился, когда в воскресенье проснулся и не обнаружил этой фантастической женщины рядом, это оказалось более чем кстати.

Почти в восемь вечера ко мне ввалился глава батиной СБ. Официально — привез на подпись документы на квартиру.

Ну а неофициально, понятно же?

С увещеваниями, угрозами, а также попытками вернуть взбрыкнувшего сына в стойло «счастливого» семейства.

— Егор, не дури. Показал характер, молоток. Отец впечатлился, мать успокоительное глушит, — усмехнулся Борис Степанович, в миру — дядя Боря-параноик, батин кореш со школы.

Устроился напротив меня за столом на кухне, налил себе из фляжки в предложенный кофе коньяка, хмыкнул:

— Где ты здесь столько бабла срубишь, чтобы жизнь свою привычную, развеселую и тусовочную ввести? Байк твой понтовый в гараже отца пылится, скучает. А девки столичные так и вовсе все глаза повыплакали в ожидании, когда ты их навестишь и осчастливишь.

Ну, такие себе аргументы. Из прошлого. Неприятного.

Удивительно, насколько это перестало иметь для меня значение.

И как быстро.

— Дядь Борь, давай так: ты мне документы передал, я тебе, где нужно подписал. На этом расстанемся, потому как все, что я родне сказал — в силе. И вообще, не лезли бы вы в Питер, — поморщился, потому что у меня самого тут связей не было от слова «совсем».

А было надо. Сильно.

Дядькин коньяк пошел через нос:

— А ты уже, что ли, в курсе, как батю твоего Аникеев послал?

О, как. Внезапно.

Вот это номер. Совершенно точно мне нужно с ним знакомиться, извиняться, а походу ещё и благодарить.

— Отец часто лезет, куда не просят, так что я не удивлен, — прикинулся валенком.

— О, там мощно было. Еще Жаров потом добавил, через своих столичных эмиссаров. Мол, руки прочь, а то можно и без них остаться. Так что твой летний загул хорош, — скупо похвалил этот хитрый хмырь.

Вот как пить дать он еще куда-то инфу сливает, потому что морда больно светящаяся, и живет не по средствам.

Но это не мои проблемы. Охота отцу жить не с теми и не так — его воля. А я для себя определился:

— Моя жизнь — это моя жизнь, и основные решения в ней буду принимать я сам. Так можешь отцу и передать.

Борис Степанович кофе допил и поморщился:

— Четко ты, конечно, от них срулил. Молоток, уважаю.

Забрал папку с документами, буркнул под нос:

— Вот и выросла заботушка.

И на этой веселой ноте, бессменный глава батюшкиной СБ меня покинул.

С одной стороны, хорошо, что ничего подозрительного в квартире он не обнаружил, а с другой, когда Лина спала здесь — было настолько офигенно. Нужно не только повторять почаще, а вообще ввести за правило.

А для этого, ну не знаю, не цветы же сюда покупать с пирожными?