Развод. Снимая маски (СИ) - Шабанн Дора - Страница 51

Как бы и на том спасибо.

С родителем мы вроде как все уже порешали. Пусть они там дальше без меня живут как хотят.

Впрягся я в работу по самую макушку, даже в канун праздников выехал в Пикалево на проверку. Естественно, подстраховался — заранее успел согласовать её с Брэйном. Поэтому впервые принимающая сторона там была готова. И документы оказались в полном порядке, любо дорого поглядеть.

Нет, спросить:

— Какого хрена нельзя было всегда так работать? — хотелось, но от добра, как говорится… ничего не ищут.

Не спугнуть бы.

Меня реально ждали, и Акт получился приличным, как-то сам собой. Даже странно.

За ту неделю, что провел в Пикалево, чуть крышей не поехал. Разом припомнились каждый из дней этих черных полутора месяцев, что я не видел Лину. Без малышки реально, даже дышать было тяжко. Сны мучили: то кошмары, то жесткая эротика.

Это дома я засыпал с ее халатом в обнимку, как придурок, а тут и не спал толком. Так, слегка дремал.

Ну, доброты и терпимости к окружающим мне это не прибавляло, но они как-то мое состояние чуяли.

— Вам бы, Егор Андреевич, расслабиться, что ли? — осторожно намекали мальчики из столицы, планировавшие сделать под моим руководством в Питере головокружительную карьеру.

Улыбался я им достаточно широко, но недобро, поэтому они со второго раза поняли и не отсвечивали.

А я упёрся и работал как проклятый. Перепахал за декабрь всю привычную здесь схему. Ввел откорректированный «Регламент проверок» и заставил местных считаться с новыми правилами.

Короче, был герой и молодец.

Но все это было не в кайф до тех самых пор, пока, внезапно, новый сводный брат моей любимой женщины мне не прислал сообщение: «Возвращаются к Новому году».

Дыхание перехватило, в голове зазвенело.

Перед глазами пронеслись сумасшедше — счастливые дни с моими девочками и в Новгороде, и в Ленобласти на курорте, и просто дома. Вместе.

Сердце сладко замерло — оно, это то, ради чего вообще имеет смысл жить и добиваться какого-то успеха.

Ради нее. Для них.

Поглядел на календарь: уже даже католическое Рождество миновало. Надо сворачиваться да возвращаться в город.

К ней.

К ним.

Всё, пора мне сделать то, о чем мечтаю так давно.

Завоевать, заполучить себе свою богиню.

Навсегда.

Глава 48: Предновогодняя суета и завершение года

«Нет, наверно не суждено

Так, мне проще смириться, но

Знаешь мне бы хватило силы

И сердце бы растопилось

Но кажется поздно…»

Е. Власова «Снег»

Василина

Наше возвращение, как и отъезд, прошло для города незамеченным. Да и к лучшему.

Предпраздничная суета захватила с самого выхода на перрон вокзала. Кругом были нарядные елки, снежок, сияющие лица, спешащего по своим делам народа, переливающиеся яркими красками вывески и гирлянды, а в воздухе аромат корицы, цитрусовых и глинтвейна.

И нас тоже накрыло с головой приготовлениями: мы все время куда-то спешили, бежали или ехали. И непременно опаздывали бы, если бы не Серёжа.

Милый братец активно подрабатывал у нас в качестве такси. Он преспокойно ежедневно являлся на завтрак, лопал сырники или блинчики, запивал кофе, потом, устроившись в кресле, уточнял план на день, маршрут и контрольное время. И очень часто после получения всей информации громко рявкал:

— Бегом!

Девчонки собирались в темпе вальса и в распахнутых пуховиках вываливались на улицу, со смехом грузились в машину:

— Помнишь, как Егор в Новгороде нас на соревнования с утра поднимал? Вот, очень похоже.

Света улыбалась, вспоминая о весьма успешной для нее поездке, а сестры довольно хихикали.

Всем здорово и весело. И только у меня душа болит, а сердце кровью обливается.

И ноет-ноет-ноет.

И тянет.

«Можно было послушать его…», «А вдруг ты чего не так поняла?», «Ну, бывает, что по-дурацки начинается, но потом-то было здорово?..» и прочие мысли кружились в голове надоедливой каруселью, изрядно утомляя.

Мы теперь с утра заезжали сначала отдать в сад Олечку, потом закинуть на дополнительные тренировки Свету, которой тренер и спортшкола пошли навстречу, назначив ежедневные утренние ОФП и прочее, нужное, чтобы срочно прийти в форму, да сразу после зимнего лагеря умотать на соревнования.

Оптимисты мужики, что уж?

Ну а потом начиналась цыганочка с выходом, так как Анечке для концертов нужно было не только ежедневно по три — четыре часа репетировать, но и посетить косметолога, парикмахера, визажиста, найти и приобрести два сценических костюма, подобрать к ним удобную, в меру парадную концертную обувь и ещё всякого по мелочи.

Все это вместе оказалось достаточно сложным, потому что наложилось на предновогодний ажиотаж в салонах и магазинах.

Толпа безумствовала, сметала с прилавков все подряд, не особо разбираясь: надо/не надо/по фиг берём… поэтому поиск нарядов и сопутствующего барахла для нас превратился в настоящее испытание. Это хорошо еще, что Элка нашла местечко на макияж и прическу перед обоими концертами.

Двадцать восьмого числа, в субботу и последний рабочий день уходящего года по совместительству, я отправилась к Владимиру Анатольевичу.

Этот хвост кошке надо отрубить одним ударом, и тянуть дальше уже просто некуда.

Брейн вопил и топал ногами, когда я принесла заявление на увольнение:

— Спятила? Я что зря этому наглецу морду за тебя бил? Строил его, учил уважению…

Хмыкнула:

— Это никак не связано с Власовым. Это моё решение. Личное.

Шеф недоверчиво косился на меня и продолжал давить на жалость:

— Вась-Вась, без ножа режешь. Я тут сдохну. Власов захватил «Надзор», закрутил гайки, дерет три шкуры. Послушай, ну, натурально, помрём мы без тебя, ей-ей.

Я бы повелась на это ещё полгода назад, но сейчас я так устала. Так хочу просто отдохнуть. Просто пожить.

— Владимир Анатольевич, я вас столько лет слушала. Всё. Устала. Сил нет. Хочу спокойно растить детей.

По моему лицу определив, что тут никто не кокетничает и не шутит, Брейн вздохнул:

— Ты смотри, заскучаешь — мы всегда рады.

— Всего вам хорошего. Счастливо оставаться, — взяла пакет с вещами и документами, да и ушла, сопровождаемая злобными шепотками и завистливыми взглядами бывших коллег.

Пусть им солнце светит, как заслужили.

Возвращалась впервые с работы довольной. По улице шла почти счастливой.

Заскочила по дороге в магазин: купила фарш и овощей, решила сделать болоньезе на скорую руку.

Подходя к подъезду, обнаружила неприятный сюрприз. Кого — кого, а Маслова я видеть не желала категорически.

Надо быстренько послать его к Феде, да идти домой, дети заждались.

— Привет, милая, — внезапно начал бывший муж.

— Ты меня так не пугай. Вечер, хоть и недобрый, — буркнула недовольно.

Виктор шагнул ближе, стряхнул с моего плеча снежинки:

— Вась, прости, я погорячился. Был не прав. Милая, давай начнём сначала. Сейчас как раз такое волшебное время чудес. Дай мне шанс, и ты увидишь — я всё осознал.

Охренеть.

— Не надо мне угрожать. Ты вёл себя как свинья, Витя. Я не желаю с тобой иметь ничего общего, кроме детей.

А вот тут его переключило на старую программу, очень заметно было по лицу.

— Одумайся, Васька, кому ты ещё нужна? — по мнению Виктора, это прозвучало обидно, а мне показалось — беспомощно.

— Нет, Витя. Ничего мы возвращать не будем. Ничего. Иди с богом. Пусть у тебя всё будет хорошо, но без меня. С детьми общайся, если они не против, — вздохнула тяжело, но это была моя окончательная и принципиальная позиция.

— Вот же сучка! Бабки, дом, фирму — всё захапала, а меня под зад коленом вон?

— Это ты решил, что нам нужно развестись, Витя. Уходи, не порти остатки хороших воспоминаний, — махнула рукой и прошмыгнула в подъезд вместе с соседями.