Большая охота (СИ) - Гвор Виктор - Страница 43

— Будем, будем, — кивнул Тимофей. — Начнём с ситуации. Как мы в ней оказались, разберём потом. По военной ситуации кто надо в курсе, давайте разберёмся с хозяйственными делами.

С войной получалось странно. Из-под Цусимы из всего японского флота смогли уйти фрегат и четыре эсминца. Решив, что Кюсю расположен слишком близко к жутким русским спецкорветам, вся пятёрка обошла остров и рванула дальше. К командирам трёх эсминцев здравый смысл начал возвращаться у берегов Сикоку, в результате чего, они встали на рейде Коти. Фрегат и последний эсминец рванули ещё дальше, проскочили мимо Хонсю и остановились только у Хоккайдо, и то потому, что дальше Страна Восходящего Солнца заканчивается. Обнаружив, что и здесь Японии уже нет, оба корабля подняли белый флаг. Команды были интернированы на Шикотан, давно привыкший принимать арестантов. Харза даже непонятно для окружающих шутил насчет личной Австралии.

Туда же свезли и пленных с захваченных в бою кораблей и, частично с Хоккайдо, где основные очаги сопротивления подавили, а по побережью организовали опорные пункты с артиллерией, в основном, трофейной. Прибрежные воды контролировались сторожевиками, а с первака планировалось подключение основного флота.

Однако на этом злоключения японцев не закончились. Почти половина курильских кораблей вернулась к Тайваню за транспортами. В группу для магической поддержки была включена «Наталья». Путь на Кунашир Коваленко выбрал в обход Японии: мол, противно идти меж трупов, они на винты наматываются. На самом деле Игнат побаивался вмешательства корейцев. Не хотел ввязываться в драку с подсаженной защитой и нагрузкой в виде тихоходных танкеров.

На рейде Коти кап-три Тишков обнаружил сбежавшие эсминцы и решил немедленно их добить во избежание. Ничего не вышло. При приближении «корабляО́ни» на мачтах японцев заполоскались белые флаги. И ещё несколько на башнях крепости Коти. Отказаться от такого подарка каперанг Коваленко, имеющий на бортах полторы тысячи морских пехотинцев, полсотни осназовцев и немереное количество навербованных в Европе авантюристов не мог! Высаженный десант на набранной тут же трофейной технике нанес удары в направлении Токусимы, Такамацу и Мацуямы. Сопротивления практически не было: перепуганные ходившими слухами о разгроме флота и ужасных демонах на Хоккайдо, японцы резали собственных командиров и бросали оружие. Через два часа мосты, связывавшие остров с Хонсю были захвачены и заминированы, а орудия береговой обороны повёрнуты в обратную сторону. После чего Коваленко, наконец, вышел из режима радиомолчания, и Хвощёв начал перебрасывать на Сикоку подкрепления.

Японская сторона попыток сделать хоть что-нибудь не предпринимала. Складывалось впечатление, что император со всем окружением ушёл в астрал и никак не может вернуться. Посла же люди Виктора Каменева застали в совершенно невменяемом состоянии. Кадзухиро Фудзимура, покачиваясь, сидел в сейдза на деревянном полу посольства, смотрел на кусунгобу[1], и по-простецки хлебал саке из горла, время от времени вороша кочергой догорающие в камине пачки документов.

Не обращая внимания на неприкосновенность дипломата, кинжал у него дружинники отобрали, документы из огня вынули. А саке оставили.

Если не считать того, что подчинённые, отключив связь, ведут себя не как армейские командиры, а как матерые анархисты, которыми бы и батька Махно гордился, то оставались только две проблемы: куда интернировать пленных (Шикотан-то не резиновый, да и жалко — своя же земля, засрут ведь непрошенные гости) и как удержать два острова общей площадью сто тысяч квадратных километров.

— Мы привезли, — продолжил Тимофей, — кучу дефицитного товара, который предстоит превратить в деньги. А у нас даже министра торговли нет. Хоть какого-то, не обязательно специально обученного.

— А почему его нет? — приподняла левую бровь Хорькова.

— Как-то забыли, — пожал плечами Куницын. — Торговать-то особо было нечем.

— Так и сейчас нечем, — улыбнулась Агриппина Филипповна. — Алмазы, я так понимаю, будут предложены только на уровне монархов как обеспечение сделок. Каучук, скорее всего, тоже в свободную продажу не пойдёт, товар стратегический. А всего остального не так много.

— Мясо частично разберут рестораны, а остальное не проблема переработать в консервы, — предложил Атуй.

— Насчет ресторанов, сомневаюсь, — заявил Сагайдачный. — Не думаю, что у них есть специалисты по приготовлению крокодилов. А если и есть, то нужно им немного. Будет ли следующий привоз, и когда, толком неизвестно. А с консервами ещё хуже. Там же нельзя с ним, как со свининой обходиться. Есть какие-то тонкости. Я бы предложил из заморозки его не выводить. Найти специалистов, разобраться с технологиями, а уж потом предлагать. Возможно, создать шарашку по этой теме.

— Вот прямо шарашку? — удивился Котэ.

— А ты думал? — поддержала казака Наташа. — Тут всё серьёзно. Не потравить бы народ экзотикой! Мало ли какие у тех рептилий глисты. У нас при Кунэпиднадзоре есть лаборатория, на её базе и развернём. Какую-то часть придётся потратить на исследования.

— Не половину же? — спросил Вяземский.

— Даже не пять процентов, — отмахнулась Наташа. — В пределах статистической погрешности.

— Значит, мясом пока не торгуем, — подвёл итог Харза. — Выгружаем на хладокомбинат и ждём. А что с деревом?

— Выясняем, в каком виде его выгоднее всего продавать, и предлагаем. Надо только изучить рынок, — Сагайдачный вздохнул. — Барыга нужен.

— Барыга нам не нужен, — не согласился Тимофей. — Он, конечно, обдерёт всех и вся, но при этом столько сопрёт, что придётся сперва награждать, а потом вешать. Нужны именно специалисты.

— Я на вас удивляюсь, — усмехнулась Надя. — Торгаши были и у нас, и у Хвощёвых, и у Афанасия Ивановича. Посмотреть, кто переехал на острова и привлечь. Это же не стейки из крокодила, это текучка. Я займусь. Афанасий Иванович, по Вашим людям глянете?

Вяземский кивнул.

— Есть у нас ещё вопросы? — спросил Тимофей.

— Есть, — Наташа склонила голову на бок. — К министру строительства.

Котэ подозрительно уставился на девочку.

— Ты сколько девушке собираешься мозги пудрить? — и, не дав тому ответить, повернулась к Вяземскому. — Сначала он её героически спасает, вытаскивает из полной задницы, носит на руках, потом днём и ночью сидит у её постели, кормит с ложечки и утку подаёт, обещает жениться, а теперь? — Наташин палец упёрся в грудь мужчине. — Что теперь⁈

— Но… — начал было Котэ, но его ответ предусмотрен не был.

— А теперь, он ходит и переживает: «Ах, она княжна и красавица, а я простой министр строительства и старый урод». А девчонка с ума сходит и, вместо того, чтобы в лоб спросить, занимается той же дурью: «Он герой и красавец, а я искалеченная дурнушка». Меня уже дети спрашивают, когда это безобразие закончится, — Наташа снова повернулась к Котэ. — Ждёшь, когда тебя за ручку отведут? Так ты дождался! Афанасий Иванович, я официально прошу у Вас руки Вашей внучки для этого оболтуса!

Вяземский потряс головой, сбрасывая ошеломление:

— Я только за. Если Танечка…

— Вот сейчас пойдём и спросим, — Наташа вылезла из-за стола и вновь уставилась на Котэ. — Чего расселся⁈ Пошли!

— Куда, — растерянно спросил мужчина.

— На кудыкину гору! — рявкнула девочка. — К Тане! И не вздумай сбежать! Внизу Потапыч с едмедями ждет! Доставят в лучшем виде! Еще и бантик на макушку привяжут!

— Вот поэтому и «министр народа», — покачал головой Виктор Каменев, глядя на закрывшуюся дверь. — Ничего не упустит.

— Сам виноват, — пожала плечами Надя. — Взрослый же мужик, чего тянул? Есть ещё вопросы?

— Есть новости по линии МИДа, — сказала Машка, дождалась, когда лишние выйдут и сообщила: — Корейцы предлагают военный союз.

— И давно? — хмыкнул Тимофей.

— С сегодняшнего утра. Готовы объявить войну Японии к вечеру.

— Ай, молодца, — расхохотался Вяземский. — Шакалы сбегаются к убитой львом антилопе.