Большая охота (СИ) - Гвор Виктор - Страница 8

— А где ты так драться научился?

Тика прыснула.

— У нас тренировки постоянные, — Витёк бросил на неё недовольный взгляд. — Рукопашка, ножи, пистолеты, магия. На самом деле, я пока плохо дерусь. Меня любой победить может. Из наших, конечно. Но я самый маленький.

— Работа, школа, тренировки… Как это всё можно успеть?

— Да нормально! Просто на ерунду время не тратим. Ты в каком классе?

— В шестом. Но должна быть в пятом.

— А я в пятом. А должен быть в третьем. Мы не отстаем, наоборот. А ты хорошо рисуешь?

— Не очень, — вздохнула девочка. — Только-только начало что-то получаться.

— Покажешь?

— А ты смеяться не будешь?

— Ты что! Я тоже пытаюсь рисовать. Получается так себе…

— Тоже покажешь! — потребовала Маня.

— Конечно! Может, подскажешь чего. Я хочу в художественный музей сходить. Только пока не знаю в какой.

— В Пушкинский можно. И в Третьяковку. Только это на целый день. Там столько всего!

Кортеж из трёх «Руссо-Балтов» обогнал детей и остановился метрах в пятидесяти от них. Из машин выскочили дружинники и бросились назад. В руках ребят, как из ниоткуда, появились огромные пистолеты, очень боевые на вид. Мика, Пика, Тика и Витёк зажгли на ладонях огненные шары. Пыл нападавших увял. Они не остановились, но теперь подходили куда опасливее. Вперёд вышел дородный мужчина лет сорока.

— Кто вы такие, и почему мешаете нам пройти? — спокойным голосом спросил Итакшир.

— Это кто вы такие? — резко ответил мужчина. — И…

— Ваша Светлость, — прервал его парень.

— Что?

— Когда обращаешься к княжичу, надо говорить, Ваша Светлость! — теперь Итакшир говорил жестко. — Или не видите герба?

— Мне не знаком этот герб, а значит…

— Это значит, что Вам следует подтянуть свои знания! Княжич Итакшир Атуевич Куницын-Ашир, второй наследник Курильского княжества!

— Простите, Ваша Светлость, — стушевался дородный. — Дворянин Щукин Андрей Геннадиевич. Эти дети избили моего сына и его товарищей…

— Я в курсе инцидента, — холодно произнёс княжич. — А Вы — нет. Ваш сын с дружками изъявили желание поиздеваться над беззащитной девочкой. Наш воспитанник остановил их. На удивление мягко, даже ничего не сломал. Я бы не сдержался. А моя сестра, княгиня Хотене Атуевна Долгорукая-Юрьева, и вовсе посадила бы всех троих на кол. Как Ваньку Каина. Думаю, слышали. Городок у вас небольшой, новости быстро разносятся.

— За что?.. — весь гонор Щукина куда-то испарился.

— Насильников у нас сажают на кол, — пожал плечами княжич. — Это закон. Сейчас преступники находятся под арестом в особняке княгини. Советую Вам поспешить, Хотене не будет долго ждать!

Щукин поклонился и стремглав бросился к машинам.

— Ну, Хотене ему устроит, — хмыкнула Тика. — А Итакшир молодец, что с нами пошёл!

— А без него что было бы? — спросила Маня.

— А без него пришлось бы перестрелять всю эту шоблу. Совершенно не в жилу. Первый день в Москве!

— Не надо было за меня заступаться…

— Нет уж! Кунашир своих не бросает.

— А я — своя?

— Раз Витёк влез, значит, своя.

— Витёк, а ты ещё и маг?

Глупый вопрос, видно же было, но Маня ещё никогда не сталкивалась с магами. То есть видела, конечно, но вот так: раз, и огонь на ладони, никогда!

— Это не огонь был, — виновато ответил Витёк. — Иллюзия. Силы меньше тратится, и опасности никакой.

— Маг он, маг, — вмешалась Тика. — Самый способный из нас. И самый скромный. А иллюзию мы все держали, чтобы не подпалить кого-нибудь случайно.

— А… Его Светлость, правда, княжич?

— Самый настоящий!

— И вот просто так с нами идёт? Целый княжич⁈

— Конечно, не кусочками, — засмеялась Тика. — Забудь ты про эти светлости. На Курилах людей не за титулы ценят.

— Всё равно. Я ни разу живого княжича не видела. Я думала, княжич…

— Не человек, — весело отозвался Итакшир, — Забудь эту чушь. Пришли, вроде? Сика, сгоняй кого-нибудь за билетами. Посмотрим, что в этом саду нескучного.

* * *

Андрей Щукин вломился в собственную гостиную, чуть не снеся двери. Швырнул на пол младшего сына, которого тащил за шиворот, тяжело повёл плечами и выплюнул:

— Вот, жена! Полюбуйся на нашего отпрыска!

Полюбоваться было чем. Например, разбитым в хлам лицом Щукина-младшего.

Анфиса Валерьевна, в девичестве боярышня Усманова, удивлённо подняла бровь:

— И что он натворил?

— Встретил одноклассницу и ничего лучше не придумал, чем раздеть догола и пустить в таком виде по улицам!

Щукина ахнула:

— Да за это…

— Правильно! Запорют до смерти! И никакое дворянство не поможет. И вассалитет тоже!

— И как?

— Повезло дураку. Не допустила высшая сила! Вмешался какой-то мальчишка, набил придурку и его дружкам морду! Прикинь, девятилетний сопляк трем двенадцатилетним оболтусам бьёт рожу!

— Мне тринадцать, — прохлюпал с пола Игорёша.

— Это тебя извиняет?

— Ну пап, она не дворянка даже…

— Зато вступились за неё дворяне! Даже хуже! Курильчане! Личные гости княгини Долгорукой-Юрьевой! Мы с твоим отцом уже головы сломали, как с Курильским княжеством связи нащупать, какое-нибудь дело завести. Познакомиться с кем-нибудь мечтали. Познакомились, чтоб тебя! Нас теперь близко не подпустят!

Щукин, не обращая внимания на присутствие жены, грязно выругался. Отошёл к стене, плюхнулся в кресло:

— Ты! — палец уткнулся в старшего сына. — Завтра вся школа должна знать, что эта девчонка под нашей защитой. Чтобы косой взгляд в её сторону бросить никто не смел!

— Как я это обеспечу⁈ — взвился Геннадий.

— Как хочешь! Хоть в асфальт закатывай! — Андрей перевёл взгляд на младшего. — А ты будешь прощения просить! На коленях ползай, землю у её ног целуй, но чтобы простила! Понял, придурок?

— Я не один был, — залебезил Игорёша. — И она не из моего класса, из шестого, где Гришка с Федюном…

— Вот и ползайте втроём! Не выпросите прощения — я вам сам поубиваю! И чтобы больше никогда, ни к кому! Дворянством они кичатся! Понимаешь, Анфис? Дед и отец это дворянство кровью и потом добывали, я из кожи вон лезу, чтобы оправдать и приумножить, а этот ишак тыгыдымский девок на улице раздевает!..

Андрей Геннадиевич кривил душой. Не так уж он и выкладывался. И в юности начудил немало. Большого прегрешения в данном простолюдину тумаке не видел. Но княгиню Долгорукую-Юрьеву боялся до дрожи в коленях и крайне неприятных ощущениях в том месте, куда она может засунуть биту.

Глава 5

Минамото Ёсицунэ из рода Минамото, кайгун тайса Императорского флота божественного Тэнно, был доволен. Первый раз за два бесконечно долгих, как лист ламинарии, года! О, мир бака-гайдзинов[1], проклятый богиней-солнца, ослепительной Аматэрасу!

Задача, которую ставил великий сёгун Токугава Цунаёси[2], практически выполнена! А ведь временами казалось, что со всех четырех сторон света собрались зловредные гайдзинскиеО́ни[3], дабы нарушить все планы сёгуна, а то и самого Тэнно! И нет, военно-морской атташе во Франкской империи, не должен был спасти каждую дворнягу на своем пути! О, нет!

Ёсицунэ должен был построить военный флот, столь сильный и могучий, чтобы одним ударом разнести в мелкие клочья жалкие скорлупки, называемые Тихоокеанским флотом Сибири! Ведь пока эти презренные лоханки способны огнем своих орудий за сутки уничтожить половину городов Японии, то вернуть Куриру этто[4], коварно отобранные в миг слабости, никак не получится. Свои же верфи могли строить отличные сейнера и сайроловы, неплохие миноносцы и десантные баржи «Дайхацу», но постройка даже эсминца требовала серьезного напряжения промышленности. Минамото, хоть и был кадровым военным, дураком не был — иного в атташат и не назначат. И он прекрасно знал о проблемах своей страны. И о бедной ресурсной базе, и об излишне агрессивной политике, оттолкнувшей всех возможных союзников… Но жизнь легче пуха, а долг тяжелее горы! И кайгун тайса трудился изо всех сил.