Кровавые клятвы (ЛП) - Джеймс М. - Страница 29

Что он и сделал. При мысли о том, что произошло в коридоре, у меня краснеет лицо. Я думала, что запертая дверь не позволит ему войти и мы будем на некотором расстоянии друг от друга, но очевидно, что он не уважает мою личную жизнь и пространство. А потом…

Это было так приятно. Так приятно. Я прикусываю губу, стараясь не думать об этом, но это случилось совсем недавно. Моё тело всё ещё слабо пульсирует от ощущений: от воспоминаний о его теле, таком близком к моему, твёрдом и горячем, от запаха тёплой мужской плоти и едва уловимых ноток его одеколона. Я не могу не вспоминать о том, как его пальцы умело скользили между моих бёдер, а его грубый голос с акцентом сводил меня с ума против моей воли.

Я не хочу его хотеть. Я не хочу иметь с этим ничего общего. И всё же я так легко потеряла контроль. Ещё вчера вечером я обещала ему, что никогда не позволю себе кончить с ним, и я уже нарушила это обещание.

Я напоминаю себе, что это больше не должно повториться. В лучшем случае теперь, когда Тристан «победил», он потеряет ко мне интерес. Он будет трахать меня, когда ему нужно, а в остальное время будет игнорировать, и это был бы самый желанный исход. Лучшего варианта нет, я не могу расторгнуть этот брак. Мне нужно найти способ жить с ним, и его безразличие было бы самым простым способом сделать это возможным.

— Ты так громко думаешь, что я слышу, — весело говорит Нора, стоящая рядом, и я краснею, надеясь, что это не так. — Ты в порядке, милая?

Она обеспокоенно смотрит на меня, и я знаю, о чём она думает: о том, что моя брачная ночь была вчера, а сегодня утром я тиха, задумчива и к тому же напряжена.

— Я в порядке. — Это далеко не так, но я не представляю, как начать ей всё это объяснять. Я точно не хочу вдаваться в подробности того, что произошло прошлой ночью. От этой мысли я снова краснею и опускаю взгляд в чашку с кофе, пытаясь выбросить эти мысли из головы.

— Ты неважно выглядишь. — Нора подходит к моему столику и ставит передо мной тарелку с булочкой с корицей и миску с фруктовым салатом. — Ешь, милая. Тебе нужно быть в форме, раз ты вышла замуж за такого мужчину.

Короткий смешок срывается с моих губ, когда я придвигаю миску к себе и беру вилку, чтобы подцепить клубнику. Нора понятия не имеет, насколько она права.

— Он невыносим, — бормочу я с набитым фруктами ртом. — Я не могу... я не знаю, как я буду жить с таким мужчиной.

— Не знаю, есть ли у тебя выбор. — В голосе Норы нет неприязни, но мне ненавистна мысль о том, что она права.

— Он думает, что я принадлежу ему. — Я откусываю кусочек банана. — Как будто я… собственность, которую он купил.

— В том мире, в котором ты живёшь… — Нора вздыхает. — Тебе не нужно, чтобы я всё это тебе рассказывала, милая. Ты знаешь, как обстоят дела. И я знаю, как это тяжело.

— Это навсегда. — Я роняю вилку, глядя на неё. — Навсегда. Я не знаю, как это сделать… Я не могу с этим справиться. Быть замужем за ним всю оставшуюся жизнь...

— Ты научишься, — заверяет меня Нора. — И ему станет скучно. Он подарит тебе детей и оставит тебя одну их растить. Со временем всё будет хорошо... — Она хмурится, пристально глядя на меня. — Если только ты не жалуешься, что у тебя никогда не будет настоящей любви?

— Нет. — Я качаю головой. — Только не это. — Я и представить себе не могу, что влюблюсь или заведу какой-нибудь дикий романтический роман. Это никогда не входило в мои планы, и я это знала. Я никогда не была такой мечтательницей.

Я хотела уважения. Мужчину, который относился ко мне так, словно я была чем-то, что ему посчастливилось получить, а не призом, который он выиграл. Тристан ведёт себя так, будто я должна быть благодарна ему за то, что он соизволил на мне жениться, хотя, насколько мне известно, он второй сын и наследует только потому, что ему удалось принудить меня к браку.

От одной мысли об этом мне хочется кричать.

— Терпи. — Нора по-матерински гладит меня по руке. — Со временем станет легче.

Мне хочется ей верить. Я молча доедаю свой обед, по крайней мере, столько, сколько могу, ведь я встревожена и измотана, и после встаю, чтобы прогуляться по поместью. Эта территория всегда казалась мне убежищем: здесь есть сады и пешеходные дорожки, пространство, где я знала, что в безопасности, но могла исследовать его, не привлекая внимания. На свежем воздухе и под тёплым солнцем мне становится легче дышать, и я чувствую, что снова могу делать глубокие вдохи.

Но проходит совсем немного времени, и даже здесь я вижу следы пребывания Тристана.

Охрана здесь всегда была незаметной, охранники передвигались по территории с непринуждённостью, из-за которой поместье не казалось крепостью. Но я прожила здесь всю свою жизнь, а мой отец был человеком, который ценил преданность, поэтому за эти годы я запомнила лица всех охранников, даже если не знаю их имён. Я также достаточно часто видела, как они патрулируют территорию, поэтому мне легко их узнать. Я быстро понимаю, что люди, которых я вижу сегодня утром, мне незнакомы.

Точно так же, как мне были незнакомы люди у ворот вчера вечером, когда мы возвращались после свадебного приёма. Тогда я подумала, что Тристан, возможно, просто назначил своих людей охранять вход в поместье. Это раздражает, но вполне объяснимо. Но пока я иду по дорожке и замечаю людей, которые явно из службы безопасности, но которых я не знаю, в моей голове постепенно формируется понимание.

Тристан уволил всех, кто работал на моего отца.

Я сжимаю челюсти, и вся та передышка, которую я могла бы получить на свежем воздухе во время прогулки, улетучивается. Он полон решимости захватить всё в этом месте. Он может говорить, что оно наше, но оно становится его собственностью. Его империей, в которой не осталось ни одного человека, сохранившего верность моему отцу.

Маленькая практичная часть меня, та, что является мафиозной принцессой, воспитанной моим отцом, шепчет, что на месте Тристана любой поступил бы так же. Что замена старых лоялистов, преданных старому боссу, на людей, которые уважают его и следуют за ним, это разумный ход. Но я отмахиваюсь от этих мыслей, потому что не хочу их слышать.

Я не хочу, чтобы Тристан был здесь. Я не хочу, чтобы здесь были его люди. Я не хочу, чтобы он вмешивался во все сферы моей жизни, которая раньше казалась мне моей, а теперь - нет.

От осознания этого мне хочется кричать.

Вместо этого я разворачиваюсь и иду обратно к дому, а оказавшись внутри, направляюсь прямиком в тренажёрный зал. Мне нужно как-то выплеснуть своё раздражение, и хорошая физическая нагрузка кажется мне не менее полезным способом, чем любой другой.

Знакомое жжение от физических нагрузок оказывается именно тем, что мне нужно. Я начинаю с пробежки на беговой дорожке длиной в пять миль, выкладываясь сильнее, чем обычно, пытаясь убежать от воспоминаний о руках Тристана на моём теле, о том, как его пальцы проникали в меня, когда он доводил меня до предела. Когда это не помогает, я перехожу к тренажёрам и открываю приложение для тренировок, которое я скачала ранее, чтобы подобрать упражнения для наращивания мышечной массы.

На случай, если я всё-таки решу задушить его подушкой.

Я выполняю третий подход сгибаний рук с десятифунтовым весом, когда замечаю в зеркале перед собой отражение Тристана. Он стоит в дверном проёме спортзала, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, и наблюдает за моей тренировкой. Он сменил халат, в котором был сегодня утром, на сшитые на заказ брюки, идеально облегающие его мускулистые бёдра, и рубашку на пуговицах, которая, скорее всего, раньше дополнялась галстуком и пиджаком, но теперь плотно облегает его торс. Рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья, а рыжие волосы слегка спадают на лоб, делая зелёные глаза ещё более выразительными.

Я опускаю гантели, стиснув зубы. Я отказываюсь оборачиваться и признавать его присутствие.

— Мило. — Он скользит взглядом по моему телу в зеркале, замечая спортивный бюстгальтер и леггинсы, в которые я одета, и блеск пота на моей коже. Я жалею, что сняла майку, теперь он видит слишком много моего тела. — Ты сильнее, чем кажешься.