Кровавые клятвы (ЛП) - Джеймс М. - Страница 30

— Я работаю над этим. — Я снова беру в руки гантели. — Ты меня отвлекаешь.

Он усмехается, не сдвинувшись с места.

— Да? Мне просто интересно, какие тренировки ты выбираешь. Я бы подумал, что ты бегунья.

— Мне некуда бежать. — Мило улыбаюсь я. — И я подумала, что было бы лучше стать сильнее.

— Значит, ты хочешь убить меня, пока я сплю? — Он ухмыляется, и я стискиваю зубы, ненавидя то, как быстро он разгадал мои сокровенные мысли.

— Может быть. — Я заканчиваю и встаю, беру бутылку с водой и наконец поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Я стою на другом конце комнаты, но, клянусь, даже отсюда чувствую тепло его тела. Его физическое присутствие заполняет пространство, хотя он даже не заходит внутрь. — В конце концов девушка может помечтать.

— Мм. — Его улыбка становится шире. — Мне приятно слышать, что ты мечтаешь обо мне, малышка. Это хороший знак для нашего брака.

Я с громким стуком ставлю бутылку с водой на стол и скрещиваю руки на груди.

— Тебе нравятся женщины, которые мечтают о твоей смерти?

Тристан пожимает плечами.

— Зависит от того, как я уйду из жизни.

— Ужасно, — прямо говорю я ему. — Такой смертью, когда гроб будет закрыт.

Он приподнимает бровь, ухмылка всё ещё на его губах, как будто этот комментарий его нисколько не задел.

— Я и не подозревал, что моя жена такая кровожадная. Это даже немного возбуждает.

— Ты отвратителен, — сообщаю я ему, и он пожимает одним плечом, отталкиваясь от дверного косяка, чтобы подойти ближе. Я делаю шаг назад, прежде чем успеваю себя остановить, желая сохранить дистанцию между нами. Мне ненавистна мысль о том, что он видит, как я отступаю, но я не хочу, чтобы он приближался. Я не хочу, чтобы он снова воспользовался ситуацией.

— Мне нравится, что ты меня не боишься. — Тристан усмехается и останавливается, на удивление не приближаясь ко мне. — Ты выглядишь так, будто собираешься швырнуть в меня бутылкой с водой, и плевать на последствия.

Я понимаю, что не боюсь его. Я боюсь некоторых вещей: того, что может сделать Константин, если этот брак не сложится, того, как моё тело отреагирует на моего нового мужа, того, смогу ли я сдержать данное себе обещание не наслаждаться его прикосновениями. Но я не боюсь самого Тристана, хотя мой новый муж, безусловно, достаточно опасен, чтобы внушать страх.

Я бросаю на него сердитый взгляд.

— Может и брошу.

— Давай. — Он выглядит невозмутимым. — Давай.

Этот вызов застаёт меня врасплох.

— Что?

— Брось её в меня и посмотрим, что будет. — Он дерзко смотрит на меня, и я бросаю на него сердитый взгляд, потому что мы оба знаем, что я этого не сделаю. Я понятия не имею, какими будут последствия, но сейчас я не в настроении выяснять это, и он знает это не хуже меня.

— Отвали, — огрызаюсь я, и Тристан довольно ухмыляется, как будто знал, что так и будет. От этого мне ещё больше хочется швырнуть в него бутылкой из нержавеющей стали. — У тебя нет дел поважнее, чем прерывать мою тренировку?

— В данный момент? — Он смотрит на часы. — Нет. Скоро? Да. У меня деловая встреча с Константином и моим отцом, и мне нужно будет скоро уйти.

Так вот почему он не достаёт меня. Не потому, что он потерял интерес мучить меня или не хочет меня теперь, когда он лишил меня девственности и довёл до оргазма, а потому, что у него нет на это времени. От осознания этого у меня внутри всё переворачивается.

Возможно, ему всё ещё легко надоесть. Если он всё ещё хочет от меня большего, то это ненадолго. Но из-за того, что я не знаю, как долго это продлится, мне становится намного труднее справляться со всем этим.

Тристан долго смотрит на меня.

— Кстати, — говорит он наконец. — Мне всё равно, что ты не присоединяешься ко мне за завтраком. Большую часть дней я буду отсутствовать на обеде. Но я ожидаю, что ты присоединишься ко мне в парадной гостиной за ужином, одетая соответствующим образом. Я велел Норе подавать ужин ровно в семь тридцать каждый вечер.

Я знаю, что он видит, как сжимаются мои челюсти, как обида и гнев пронизывают каждую клеточку моего тела. Я вижу победный блеск в его глазах, он знает, что снова вывел меня из себя.

Я не знаю, как вести себя с этим человеком. Я не могу заставить себя быть равнодушной к его поведению: к тому, как он ведёт себя со мной, словно я принадлежу ему, к тому, что он владеет всем, что мне сейчас знакомо. От одной мысли о том, что он будет указывать Норе, когда подавать ужин и что делать по дому, у меня голова идёт кругом, но факт в том, что он может это делать и имеет на это право.

Теперь он хозяин этого дома, как и мой отец при жизни. Но мой отец заслужил всё это, а Тристан украл.

Украл у меня.

— Отлично. — Я выдавливаю из себя приятную улыбку, но знаю, что Тристана не проведёшь. — Я буду там.

— Проследи, чтобы ты была там. — Он смотрит на меня ещё раз, его взгляд скользит по моему телу, а затем он поворачивается на каблуках и выходит, оставляя меня почти дрожащей от бессильной ярости.

В этот вечер, стоя перед шкафом и решая, что надеть на ужин, я подумываю о том, чтобы намеренно проигнорировать его указания и надеть джинсы и футболку, просто чтобы позлить его. Но у меня свои планы на сегодняшний ужин, и если я разозлю Тристана, это ничего не изменит. В кои-то веки я решаю подчиниться его желанию и одеться к ужину официально.

Однако в моём образе нет ничего соблазнительного. Я выбираю то, что можно назвать «шиком ледяной королевы»: облегающее чёрное платье длиной до колен с асимметричной оборкой и тонкими бретелями на плечах. Я собираю волосы в гладкий тугой пучок и наношу минимум макияжа: едва заметный «кошачий глаз» и нюдовую помаду.

Тристан уже сидит за столом, когда я вхожу в столовую за пять минут до назначенного времени. Стол накрыт на двоих, что выглядит нелепо в огромной столовой. За столом легко могут разместиться тридцать человек, и хрустальная люстра над ним освещает кремовые и золотистые обои и антикварные украшения на стенах. Всё должен выглядеть роскошно и подходить для званых ужинов. Даже мой отец ужинал со мной в маленькой неформальной столовой, когда не было гостей или деловых встреч.

Я знаю, что делает Тристан. Я вижу это по его взгляду, когда он садится и замечает моё присутствие, когда я вхожу, по тому, как он расправляет плечи и сжимает челюсти. Он занимает оборонительную позицию, и это меня бесконечно раздражает.

Я не против дать ему это понять.

— Ты знаешь, — спокойно говорю я ему, садясь справа от него и не дожидаясь, пока он встанет и отодвинет мой стул. — Я прекрасно понимаю, что теперь ты владеешь этим поместьем, особняком и всем, что находится внутри и снаружи, Тристан. Нам не нужно сидеть на противоположных концах длинного стола, как на нелепой карикатуре короля и королевы, чтобы я в этом убедилась.

— Может, мне здесь нравится. Здесь просторно. — Он тянется к графину с вином, который стоит между нами, и наливает мне бокал, не дожидаясь моей просьбы. Она красное, а я предпочитаю красное, но сейчас мне бы хотелось, чтобы оно было белым, и тогда я могла бы сказать ему об этом.

Мне никогда не было свойственно намеренно противоречить, с моим отцом это бы не сработало. Но с ним я ничего не могу с собой поделать. Меня бесит, что он сидит там, где на званом ужине сидел бы мой отец, и чувствует себя как дома в обстановке, на приобретение которой у моей семьи ушли поколения.

— Что ж, делай, что хочешь. — Я тянусь к бокалу с вином и делаю решительный глоток. — Даже если это нелепо.

— Могу себе позволить. — Он тянется за своим вином, разглядывая меня так, словно оценивает соперника. — Теперь я могу делать все, что захочу, Симона. Это мой дом. Мой персонал. Ты моя жена.

Моя. Звук его голоса пронизывает меня до костей. Он заставляет меня чувствовать себя его собственностью, и я не могу с этим смириться, потому что не хочу, чтобы кто-то мной владел.

Мы оба на мгновение замолкаем, когда приносят первое блюдо - тыквенный суп, который мне совсем не по вкусу. Во Флориде не сезон супов, и здесь всё ещё достаточно жарко, поэтому меня отталкивает мысль о том, чтобы есть что-то не холодное. Я отодвигаю тарелку в сторону и сосредотачиваюсь на салате «Цезарь», который принесли вместе с ней.