Кричать в симфонии (ЛП) - Клейтон Келси - Страница 16

— Какого хрена Бени сюда впутали?

— Кейдж, — смеюсь я. — Мне нужны другие друзья.

— Зачем?

Приподнявшись на цыпочки, я целую его в сердце.

— Потому что они удерживают меня от желания убить тебя во сне.

Его руки ложатся на мои плечи, и он отодвигает меня, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Сколько раз ты уже об этом думала?

— Четыр...

— О, — говорит он с облегчением.

— ...надцать.

Поперхнувшись воздухом, он роняет челюсть:

— Четырнадцать?

Я качаю головой из стороны в сторону.

— Плюс-минус.

— Саксон! — стонет он, в его голосе проскальзывает веселье.

— Что? — невинно спрашиваю я. — Ты иногда бываешь невыносим.

Уголки его рта приподнимаются, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— М-хм. Отлично. С этой минуты я сплю в бункере.

Смех вырывается из меня, когда я прижимаюсь губами к его губам.

— Это, наверное, разумно.

Следующий день был тяжелым. Из тех, когда я бы не возражала, если бы моя бы кровать решила поглотить меня целиком и избавить от болей и трудностей бытия. Кейдж внимательно наблюдает за мной, пытаясь заставить меня поесть и следя, чтобы я достаточно пила, но это меня только раздражает.

Почему все не могут просто оставить меня в покое?

Черт, почему они просто не дали мне умереть?

Все, что я читала, говорило, что депрессия приходит волнами, одни больше других, и это оказалось правдой. Но сегодня это гребанное цунами, и я тону.

Я заворачиваюсь в одеяло и погружаюсь в кровать, позволяя эмоциям разрывать меня на части, пока я рыдаю. Это жестоко и беспощадно, иногда становится трудно дышать. Я вцепляюсь в простыни, пытаясь заставить душевную боль и страдания уйти, но бесполезно.

Когда приходит Виола, она останавливается в дверях, разрываясь между тем, чтобы оставить меня в покое и помочь. Наконец она бросает сумочку на пол и забирается на кровать.

Ее руки обвиваются вокруг меня, и она пытается притянуть меня ближе, но я отбиваюсь. Однако она не уступает. Она силой прижимает меня к себе и держит, пока я не перестаю ее отталкивать, наконец-то сдаваясь в ее объятиях. Она проводит пальцами по моим волосам, пока я плачу.

Я плачу о потере моего ребенка.

Я плачу о потере той жизни, что у меня была раньше.

Я плачу о предательстве, которое ощущается как нож в груди.

Кейдж заходит через несколько минут. Они с Виолой обмениваются взглядами, и она осторожно двигается, чтобы Кейдж мог занять ее место. Он целует меня в щеку и вытирает слезы с моих глаз, говоря, что я не одна.

Что он понимает.

Что он здесь.

И это помогает. Не настолько, чтобы остановить боль, но достаточно, чтобы удержать меня от мыслей о самых быстрых и легких способах умереть.

Это удерживает меня в живых.

Кейдж скрещивает руки на груди и качает головой, будто никаких переговоров быть не может. Виола закатывает глаза, явно раздраженная и считающая его поведение неразумным, а я сижу на диване, свернувшись калачиком, и хихикаю, глядя на них обоих.

— Нет, — говорит Кейдж в третий раз за двадцать секунд. — Абсолютно нет. Нет.

Четыре.

Виола усмехается.

— Ты просто дашь мне...

— Нет.

— Пять, — тихо бормочу я, за что получаю от них обоих сердитые взгляды и вжимаюсь обратно в диван.

— Ты не можешь вечно держать ее взаперти! — спорит Виола.

Он стукается лбом о стойку, разделяющую кухню и гостиную.

— Ты не поведешь ее по магазинам, и точка!

Она топает ногой, как настоящий ребенок, закатывающий истерику.

— Почему нет?

— Она должна быть мертва! — ревет он. — Мертвые не ходят по магазинам!

— Ну, если бы ты дал мне закончить, у меня есть решение этой проблемы.

— О, это будет интересно.

Она ставит сумочку на стойку и достает парик и огромные солнцезащитные очки, демонстрируя их так, будто они решают все проблемы мира.

— Видишь? Никто не узнает, что это она.

Я посмеиваюсь, а Кейдж сжимает переносицу.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Заткнись, — одергивает она его. — Это ты нацепил на нее бейсболку и толстовку и назвал это маскировкой.

Он делает глубокий вдох, выглядя так, будто уговаривает себя не убивать ее на этот раз, а затем поворачивается к ней лицом.

— Позволь мне прояснить. Только через мой труп ты наденешь на нее парик и очки и поведешь, блядь, по магазинам, рискуя ее жизнью.

— Но она практически полностью зажила. Она может за себя постоять.

Кейдж фыркает.

— Я бы не назвал это «полностью зажила» только потому, что на прошлой неделе сняли швы. И кроме того, дело в ее безопасности, а не в здоровье.

Виола кладет руку на бедро.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты убийца веселья?

Он смотрит на нее, окончательно устав от ее выходок.

— А не стара ли ты цитировать «Чумовую пятницу»?

Она морщит нос и качает головой.

— Ты убийца веселья.

— Очень взросло. Серьезно, — говорит он. — Для меня загадка, почему у тебя до сих пор нет парня.

Приняв поражение, она бросает на него сердитый взгляд и плюхается на диван рядом со мной. Тем временем дверь открывается, и с улицы вбегает Бени.

— Нам пора, — говорит он Кейджу. — У меня есть информация о местонахождении Владимира, но нужно действовать быстро.

Глаза Кейджа расширяются.