Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич - Страница 13

— А почему не сказал на улице?

— Домовой просил передать это лично тебе, — я пожал плечами. — А ещё он не хотел, чтобы ты расстраивалась. Я тоже этого не хочу, поэтому сказал только тебе.

— Спасибо… — Лада кивнула, снова прикрыла глаза, снова что-то прошептала и направилась к выходу.

Остановившись в дверях, она выставила горшок за порог и разбила его рукоятью кинжала. Не трогая черепки, убрала оружие в ножны, вернулась назад и поклонилась красному углу.

«Вот интересно, — думал я, наблюдая за этими манипуляциями. — Домовой же — это дух, но как тогда я его видел? И почему не вижу сейчас? Ведь разговаривая со мной, он оставался духом, иначе как бы потом прошел сквозь стену? М-да… Наверное, не стоит забивать голову этой магической ерундой. Нужно будет — появится и расскажет, ну или его можно позвать. Он же сам мне об этом сказал».

— Я закончила, — Лада подошла ко мне и с грустью посмотрела в сторону двери. — Ох и влетит же мне теперь от Велеславы.

— Ну ей же не обязательно об этом рассказывать? — я легко пожал плечами. — Черепки уберешь от порога, и никто не догадается.

— Эти черепки убирать нельзя, — кивнув на дверь, пояснила мне девушка. — А рассказывать — обязательно. Велеслава — моя наставница.

— Наставница? — я непонимающе поморщился. — Но она же волхва Велеса? Я много не помню, но Велес же — владыка Нави? А Жива — это богиня жизни, смыслом существования которой является борьба с любыми проявлениями смерти.

— Так и есть, — Лада вздохнула и отвела взгляд. — Мои родители родом из Гародни[6]. Они бежали от войны в Копорье[7] — это примерно сто пятьдесят верст отсюда на север, — девушка поправила ножны, и продолжила говорить: — Родители создали в Копорье святилище нашей богини, лечили людей, растили детей. Я родилась уже там. Помогала маме, училась лечить, собирала нужные травы. Мне было десять лет, когда пришли меченосцы.

Лада говорила спокойно и ровно, но от её слов по коже бежали мурашки. Это ведь не сухие фразы в учебнике по истории. Здесь все реально и происходит прямо сейчас. В той жизни я видел много смертей, но видел их уже взрослым. Страшно подумать, что увидел ребёнок.

— Я гостила у материной подруги в лесу и вернулась на пепелище, — сухо продолжила девушка. — Они убили всех: родителей, братьев, сестру. Я сидела над их изрубленными телами рыдала и пыталась докричаться до богини. Не знаю, сколько прошло времени. Плохо помню… Там меня и нашла Велеслава. Первыми к Копорью подошли две сотни дружины из Новгорода. Их привёл боярин Мстислав.

«Ого! Получается эти трое вместе уже лет десять как минимум? А Мстислав — совсем не последний человек в Новгороде. Ведь две сотни своей дружины князь абы кому не доверит. Что же тут в лесу такого случилось, раз сюда отправили такого опытного товарища?» — подумал я, а вслух произнёс:

— Мне очень жаль… Теперь понимаю…

— Ничего ты не понимаешь, — Лада подняла на меня взгляд, и покачала головой. Глаза девушки были спокойные и сухие. — Я не хотела уходить со двора, даже когда унесли все тела. Обозвала Велеславу вестницей смерти, но она нашла для меня слова.

— И что же она тебе такого сказала?

— Она ответила: да, ты права — я вестница! Хочешь посмотреть, как эти твари будут подыхать? Пойдём, я тебе покажу, — в глазах девушки плеснулась затаенная боль. — Просто сказала и пошла со двора. Я вскочила на ноги и побежала за ней. Поверила, и она меня не обманула.

В тот же день, к вечеру к пепелищу подошла дружина из Пскова, и князь Ярослав повел войско через лес. Меченосцев и епископских выродков нагнали на переправе через Лугу. Князь атаковал с похода, и у этих тварей не было шансов. Я сидела на коне перед Велеславой, смотрела и радовалась. А потом мы с ней ходили по полю. Искали своих и отпускали тяжелораненых латинян к их проклятой богине. Вот ты считаешь, что жизнь и смерть всегда стоят по разные стороны? — Девушка грустно усмехнулась и опустила взгляд. — Это не совсем так, Олег. Без Велеславы ты так быстро на ноги не поднялся бы. За реку[8] я тебя не пустила бы, но лечила бы долго.

Ну да… В сказках помнится говорилось, что мертвая вода закрывает все раны, а живая возвращает к жизни. Здесь, судя по всему, похожая ситуация. Интересный у них тандем получается.

— Спасибо вам обеим, — я благодарно кивнул, — за то, что живой и совсем не чувствую ран.

— Будь здоров, — Лада перестала хмуриться, но осталась серьезной. — Ты, наверное, сейчас думаешь, зачем я тебе все это рассказывала?

— Ну… Иногда необходимо выговориться. Особенно, когда ты расстроен.

— Не только это, — она вздохнула. — Я просто хотела рассказать тебе о Велеславе. Чтобы ты понял, какая она.

— А какая она, по-твоему? — я немного напрягся. — И зачем нужно, чтобы я что-то понял?

— Она разная, — не задумываясь ответила девушка. — А на второй вопрос я тебе не отвечу. Просто не могу сейчас говорить.

— Ох и нагнала ты тумана, — я усмехнулся и покачал головой.

— А ты как будто не нагнал, — не приняв иронии ответила девушка. — Позавчера ещё улыбался и в носу ковырял, а сегодня смотришь и рассуждаешь как взрослый муж. С домовым разговариваешь, и вопросы задаешь… правильные.

М-да… Прокололся, что и не удивительно. Тут же каждая лекарка помимо всего прочего еще и наследственный психолог. Ну а я просто не умею по-другому смотреть. Дурака включать могу, но долго оно не прокатит. Только вызовет лишние подозрения. Как бы то ни было, все это к лучшему — чем быстрее начнут считать меня взрослым, тем быстрее послушают.

— Мне же никто не рассказывал, как нужно смотреть и рассуждать, — серьезно произнёс я. — Оно как-то само… Говорю и смотрю, как умею, а вопросы задаю для того, чтобы быстрее разобраться в том, что со мной произошло и происходит сейчас.

— От этого туман не перестает быть туманом, — девушка развела руками. — А что происходит — скоро узнаешь. Не всё… Всего здесь не знает никто.

Произнеся это, она сделала приглашающий жест и направилась к выходу. Я вздохнул, одернул рубаху и пошёл следом.

[1]Согласно рассказу, помещённому под 862 годом в ПВЛ и в недатированной части Новгородской первой летописи, Рюрик был приглашён на княжение племенами чуди, словен, кривичей, мери, а также, возможно, веси.

[2]В войсках Батыя служили христиане-несториане, особенно много их было во вспомогательных отрядах из завоёванных народов (аланы, грузины, армяне, словены, куманы).Монголы не навязывали свою религию (тенгрианство) и терпимо относились ко всем вероисповеданиям.

[3]Лествичное право — система наследования власти на Руси X–XII веков, при которой княжеский престол переходил не от отца к сыну, а по старшинству внутри рода: от старшего брата к младшему, затем к старшему в следующем поколении и т.д. Основывалось на принципе «лествицы» (лестницы), где каждый князь занимал ступень в иерархии, продвигаясь по ней с возрастом и смертью старших.

[4]Количество вторгшихся в 1237 г. монголов, по оценкам некоторых историков, доходило до полумиллиона. Чем такая орда питалась, чем они кормили коней (в зимнем походе кони не могут питаться одним только подножным кормом), сколько было при таком количестве заводных и вьючных лошадей, а также какого размера при таком количестве был обоз — эти историки не поясняли. Самим монголам, к слову, тоже чем-то нужно было питаться. Никаким грабежом орду больше ста тысяч человек не прокормить. То есть припасы нужно было везти с собой. Как минимум основную их часть. Маленькие монгольские лошади должны были получать в день (проходя немаленькие расстояния) не меньше пяти килограммов сена. Можно легко посчитать, сколько съедала бы, например, стотысячная орда в день. И еще немного информации. Во время похода в строю, например, по четыре коня в ряд, нужно соблюдать расстояние между этими рядами примерно в полтора корпуса, для того чтобы кони не мешали друг другу и не передрались. Таким образом, вместе с обозом, даже сорокатысячное войско растянется больше чем на сто километров. Поэтому монголы двигались несколькими отрядами. И было их по современным оценкам не больше сорока тысяч. Это все равно была огромная, по тем временам сила.