Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич - Страница 12

В общем, решено. В первую очередь узнаю о монголах и текущей политической ситуации. Час как очнулся, а уже наполеоновские планы, м-да… Только мне и правда хочется понять, почему я здесь оказался. Возможно, поняв — вспомню то, что требовал бог?

Думая так, я вдруг заметил краем глаза какое-то шевеление справа. Повернул голову и… выдохнул, увидев перед собой маленького потешного мужичка.

Он был чем-то похож на дядюшку Ау из старого детского мультика. Ростом — сантиметров сорок, или чуть больше. Босой, в драных штанах и кафтане. Подпоясан обычной веревкой, на шее висят глиняный черепок и обломок пожелтевшей кости. Волосы с бородой — густые, чёрные и нечесаные. Кожа серая, нос большой и неровный, лоб скрыт чёлкой, в темных глазах горят алые искорки.

Мультипликаторы не сильно ошибались, изображая домовых, но это мог быть кто угодно. Дворовой, овинник, или может быть банник? Тут же целый бестиарий этих существ.

Никакой опасности я не чувствовал, но в первый момент растерялся. Дальше началось интересное. Заметив мой взгляд, мужичок упер руки в бока и, задрав голову, произнёс:

— Что, дурак? Пригрелся на солнышке и разомлел? Как ещё соплю не пустил.

Голос у него соответствовал внешности. Сухой, в меру звонкий и ехидный. Впрочем, говорил он беззлобно — просто констатировал факт.

— Сам ты дурак, — хмыкнул я, сообразив, кого он имеет в виду. — Пришел, обзываешься…

Мужик на эти мои слова отреагировал странно. Услышав ответ, он вытаращил глаза и удивлённо распахнул рот, словно увидел перед собой живого Мао Цзэдуна. Затем переступил с ноги на ногу, шагнул ко мне и, подавшись вперёд, выдохнул:

— Ты меня слышишь?

— Да, — я кивнул. — Не только слышу, но ещё и вижу.

— Увидеть меня могут многие, а вот слышать только те, кому это разрешено, — мужичок покачал головой и нахмурился. — Только я не чувствую за тобой Его тени. Ты такой же пустой дурак, каким и был.

— А сам-то ты кто такой? — я вопросительно приподнял брови. — Назовись. А то неудобно выходит: ты меня знаешь, а я тебя нет.

— Я тот, кто стережет печь, — представился мой собеседник, и добавил: — Ещё за двором присматриваю. Хозяйства тут нет — только дом и загон с лошадьми. Справляюсь один без помощников.

— Выходит, ты домовой, — я улыбнулся. — Будем знакомы. Меня зовут Олег.

— Олег⁈ — мужичок хмыкнул, почесал бороду, и физиономия его просветлела. — Погоди, паря… Ты ж лежал на лавке день-ночь, а Ладка тебе травы вываривала и мешала с золой. Никак душа возвернулась?

— Скорее вернули, — я пожал плечами. — Спасибо Перуну и Велесу.

— А… так вон оно что, — домовой усмехнулся и, подойдя, уселся рядом со мной на бревно.

Причём залез он на него необычно: подошел и появился уже сидящим. Словно бы перетек из одной позы в другую. Со стороны это выглядело прикольно, а сама ситуация не описывалась словами. Настоящий домовой! На бревне, рядом со мной! И мы с ним разговариваем!

Первый шок, очевидно, прошел. Реальность уложилась в голове, с целями определился, и мозг вернулся в привычный режим. Одновременно с этим до меня в полной мере начало доходить то, что случилось в последние дни. Уже без негатива и нервов.

— Все в порядке? — поинтересовался я у своего волшебного собеседника.

— С тобой, наверное, да, а вот что происходит вокруг мне неведомо, — домовой тяжело вздохнул. — Боги прикрыли тебя от чужих взглядов, паря. Это хорошо. Ведь того, кто умеет видеть и слышать, можно и самого разглядеть из теней. С тобой не так. Я даже вблизи не чувствую, что ты изменился.

«Ну это же отличные новости», — подумал я и поинтересовался:

— А что хоть здесь происходит? Что тебя тревожит?

— Лес… — мужичок опустил взгляд. — Он молчит. Не по-своему. Раньше ветер шептал, птицы пели… Теперь тоже, но слышится тишина. Такая бывает перед плохой грозой. Ещё волки воют не волчьими голосами. А ночами кто-то смотрит на этот двор не глазами. Я прячусь, когда это ближе подходит, но оно спокойное. Пока что спокойное… и очень страшное.

— И что с этим делать? Чего ждать?

— Не знаю, — домовой покачал головой и, не поднимая взгляда, посоветовал: — Ты, паря, тёмной это передай обязательно. Может она чего скажет.

— Темная — это Велеслава? — на всякий случай уточнил я.

— Она самая, — домовой покивал и, подняв на меня взгляд, добавил: — Ладке ещё скажи, чтобы горшок за порогом разбила. Тот, в котором золу с зельем размешивала. Знаки на нем стерлись, а она, дуреха, не заметила. Их восстановить можно было, но сейчас уже поздно — только разбить! А-то навредит ведь кому своими отварами, а потом будет рыдать или топиться пойдет. И ещё, — домовой указал рукой в сторону загона с конями. — Мужам скажи, чтобы Сивка и Ворона перековали.

— Обязательно передам, и спасибо тебе!

Не знаю, как правильно благодарят домовых, поэтому просто благодарно кивнул и коснулся ладонью груди.

— И тебе спасибо, Олег…

— Мне-то за что? — я удивлённо поднял брови.

— Успокоил ты меня. Теперь я точно знаю, что боги за этим местом присматривают. Значит и лес скоро станет таким же, как был, — домовой вздохнул и поднял на меня взгляд. — Все. Бывай, паря. Если что — позовешь.

Произнеся это, он спрыгнул с бревна и появился около дома. Затем шагнул в стену и исчез уже окончательно.

— До свидания, — произнёс я ему вслед и, поднявшись, пошёл к входу в избу.

Мал стоял там же и наблюдал за рекой. Обернувшись, он как-то странно на меня посмотрел и с сомнением в голосе поинтересовался:

— Ты ещё Олег, или уже опять потерялся?

— Ты чего пристал к парню? — с досадой произнёс стоящий неподалёку Тихий. — Тебе поболтать не с кем? Скоро уже Лют приедет. Он любит тебя послушать.

— Так он только и слушает, — рыжий усмехнулся и снова посмотрел на меня. — А этот вот разговаривает. Только что сидел на бревне и говорил с ветром. Даже иногда улыбался. Ветер ему, наверное, отвечал.

— Мы с домовым разговаривали, — сдержав улыбку, пояснил я. — Он вышел, поздоровался. Мы и поговорили.

— С домовым, значит, разговаривал, — Мал многозначительно покивал. — Тогда конечно… Чего бы вам не поболтать…

Со стороны было видно, какие усилия он прикладывает для того, чтобы оставаться серьезным. Домовой же говорил, что слышать его могут немногие, вот рыжий и не поверил. Странно только, почему не заржал. Не хочет обидеть? Или над дураками тут смеяться не принято?

— Что-то случилось? — вышедшая из избы Лада скользнула по мне непонимающим взглядом и вопросительно посмотрела на Мала.

— Ну как сказать, — парень пожал плечами и кивнул на меня. — Не долечила ты его, красавица. Живот сохранила, тело поправила, а со всем остальным — беда. Олег с домовым только что разговаривал. Не доглядишь — и он в лес убежит. Там русалки, хозяин… С ними тоже можно поговорить.

— И что тебе сказал домовой? — Лада посмотрела на меня. Во взгляде девушки не было и тени насмешки.

— Сказал, что Ворона и Сивка нужно перековать, — я кивнул на рыжего. — И ещё сказал, что Мал с этим справится лучше других. Ну а тебе просил показать. Это в доме. Пойдём, — я сделал приглашающий жест и пошел к входу.

— А чего это сразу я? — хмыкнул за спиной Мал, когда до него дошел смысл сказанного. — Чем я лучше других?

— Ты веселый, — не оборачиваясь пояснил ему я. — А с хорошим настроением лучше работается.

— А я тоже тебе это говорил, — хохотнув поддержал меня Тихий. — А ты все не веришь. Вон, даже домовой подметил твои способности.

— Да ну вас, умников… — Мал усмехнулся, — но Ворон и правда прихрамывал. Может действительно дело в подкове?

Дальше я их разговор уже не слушал. Зашёл в дом, дождался Ладу и, кивнув ей на печь, произнёс:

— На горшке, в котором ты варила лекарство, стерлись какие-то знаки. Восстановить их уже не получится. Поэтому горшок нужно разбить.

Дослушав мои слова, Лада нахмурилась, подошла к печи и вытащила из неё глиняную емкость, похожую на глубокую чашу. Внимательно осмотрев стенки, она заглянула внутрь и что-то неслышно прошептала. Затем устало прикрыла глаза, тяжело вздохнула и замерла. Простояв так около минуты, Лада обернулась ко мне и упавшим голосом поинтересовалась: