Жена для мэра. Сделка с бывшим - Коваленко Мария Сергеевна - Страница 5

– Все. Хватит… – торможу себя. – Что с ней? – хриплю, не узнавая собственный голос.

Будто понял, что тоже заигрался, Захар резко отступает.

– Онкология. – Опускает голову. – Рак поджелудочной. С метастазами.

– Лечение? – Пошатываюсь.

– Пробовали. Она прошла несколько курсов химиотерапии. К сожалению, стало только хуже.

– Господи… Варвара… – скольжу по стене на пол.

– Мы слишком поздно заметили. Она хотела похудеть. Села на какую-то диету, и вес начал падать. Первые месяцы все было отлично. Варвара так радовалась, а потом начались боли.

Словно диагноз поставили не Варваре, а мне – нутро вспыхивает огнем.

– А почему здесь?.. – Я кое-как оглядываюсь на дверь гостевой комнаты. – У нее ведь есть дочь. Вроде бы Рита.

– Поначалу она была у дочки. Я помог ее семье выбить льготный кредит на покупку большой квартиры. Рита ушла с работы, чтобы ухаживать за матерью. Но после окончания третьего курса химиотерапии Рита забеременела, и многое поменялось.

– Это была ее первая беременность?

Я помню, как Варвара хотела внуков, а у дочки не получалось. Они вроде бы собирались сделать ЭКО и нашли клинику.

– Первая. А на нервах еще и проблемная.

– Ее положили на сохранение?

Кажется, я начинаю понимать, как Варвара могла оказаться в этом доме.

– Муж не мог заботиться о двоих. Я предложил им сиделку. Даже готов был оплачивать. Но семья отказалась. – Захар морщится, как от зубной боли. – Некоторым идиотам проще удавиться, чем быть благодарными.

– И ты забрал ее. – Прерываю лекцию о благодарности.

– Однажды я заехал проведать. Рита была в больнице, ее благоверный – на работе. А Варвара лежала на полу. Она пыталась дойти до туалета и упала.

– Боже…

– Не буду описывать, в каком состоянии я ее нашел. – Захар отводит взгляд. – Тем же днем я приказал оборудовать в доме гостевую комнату и перевез Варвару сюда.

– Понятно… – облизываю саднящие губы.

Умом понимаю, что должна задать еще один вопрос – самый главный. Однако язык отказывается подчиняться. Мне жутко об этом думать и страшно озвучивать вслух.

– Если хочешь спросить, сколько ей осталось, то – два… максимум три месяца.

Захар всегда умел читать мои мысли.

– А твоя предвыборная кампания?.. – Сама не верю, что спрашиваю об этом.

– До выборов три месяца, – холодно чеканит он.

Чтобы решиться произнести следующую фразу, мне приходится собрать в кулак все свои силы.

Еще день назад я планировала провести ближайшие месяцы на райских островах – пить коктейли, любоваться красивыми загорелыми мужчинами, баловать себя массажем и умирать со скуки.

Для мотивации я даже развела Ювелира на дурацкий спор и почти заработала половину его гонорара.

В моих планах не было никаких бывших, игры на публику и прочих предвыборных развлечений.

Мне нужно было всего лишь улететь… еще вчера.

– Не думай, что я тебя простила или согласилась изображать добрую бывшую. – Возвращаюсь на диван. Опускаю зад на сиденье и, закрыв глаза, как перед прыжком в пропасть, произношу: – Я останусь здесь на три месяца, но у меня есть свои условия.

Глава 7

Полина

– Предсказуемо, – хмыкает Захар. – Условия – наше всё.

Он цокает языком и смотрит на меня с таким спокойствием, будто заранее знает все, что потребую.

– Ты же не думал, что я соглашусь просто так, – развожу руками.

– Пойдем. – Указывает на дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, первым выходит из гостиной.

Я мгновение медлю. Что-то колючее за ребрами просит остановиться. Намекает на новые проблемы и запрещает верить Захару – на слово или даже под подпись.

Внутренний голос умоляет: «Поля, беги!» Но я быстро справляюсь с этой трусостью.

Каблуки звонко цокают по паркету. Утренний свет из панорамных окон мягко бьет по глазам. А вялый осенний дождь заставляет вздрогнуть.

Все точь-в-точь как в один дождливый день десять лет назад.

К тому времени мы с Захаром уже устали от бракоразводного процесса. За три месяца я успела влезть в сумасшедшие долги, чтобы оплатить услуги адвоката. Захар отказался от участия в своей первой предвыборной кампании.

О нас написал каждый журналист этого города. Нас просклоняли, пережевали и выплюнули.

Стараниями мужа и миллиона неравнодушных моя красивая сказка о Золушке превратилась в жуткую версию Красавицы и чудовища.

А Захар…

Он с такой одержимостью боролся за наш брак, так выкладывался, что в какой-то момент устал и сдался.

Вместо нового раунда битвы он пригласил нас с адвокатом сюда – в этот самый кабинет. Положил передо мной оформленное юристом согласие на развод и договор с особыми условиями. Часть из них защищала его, часть – меня. А третий раздел…

– Вот бумага! – вырывая меня из воспоминаний, Захар кладет на стол чистый лист и находит ручку. – Пиши все, что тебе нужно. Лаевский в течение дня оформит соглашение, как положено.

Я беру ручку. С минуту кручу ее в пальцах – заставляю Захара хоть немного понервничать. А затем начинаю.

– Первое. – Обвожу это слово в прямоугольник. – Личные границы. Ты не прикасаешься ко мне без согласия. Никаких «случайных» касаний, помощи и прочих игр.

– Принято. – Сабуров усмехается левым уголком губ. Взгляд остается холодным.

– Второе. – Снова обвожу. – Отдельная спальня. Отдельный санузел. Моя территория неприкосновенна, как и я сама.

В ответ кивок. Лёгкий, но достаточно уверенный, чтобы я поняла – он уже мысленно переставляет мебель и выселяет меня в дальнее крыло дома.

– Третье. – Подчеркиваю два раза. – Ни в интервью, ни в разговорах ты не называешь меня: «моя женщина», «невеста» или «будущая жена». Никаких «милых», «родных» и прочей чуши. Никаких сказок о вспыхнувших чувствах. Запрещены даже намёки.

– Паша будет «счастлив», – равнодушно произносит Захар.

– Могу лично объяснить ему значение этого условия, – растягиваю губы в улыбке. – Я с удовольствием подберу правильные аргументы.

– Он мне пока нужен живым и здоровым. – Скрещивает руки на груди. – Поговорю сам.

– Отлично! Тогда четвёртое. – Этот пункт я не подчеркиваю. Пусть пока он выглядит женской придурью и не выделяется среди остальных. – Я сама создаю свой образ. Только я выбираю, где, как и в чём появляюсь. Твои рекламщики, стилисты и прочие специалисты по имиджу идут к чертям.

– Надеюсь, в твоих планах нет эротической фотосессии для мужского журнала?

Захар кладет ладони на столешницу и обдает меня таким голодным взглядом, что мурашки бегут по коже.

– Прекрасная идея! – произношу с придыханием. – Назови меня своей, и тут же получишь полный комплект снимков во всех изданиях. Твои избиратели увидят спутницу будущего мэра во всей красе. – Демонстративно облизываю губы. – Я раскрою все свои тайны. В самом буквальном смысле!

– Сте-е-ерва, – прокатывает на языке Захар.

– Все для тебя. – Снова беру ручку и продолжаю: – Пятое. Срок нашего сотрудничества – ровно три месяца. День в день. После окончания кампании ты не имеешь права использовать моё имя, фото, цитаты или какие-либо упоминания обо мне в качестве своей женщины. Ни в прессе, ни в соцсетях, нигде. Даже намёком.

– Гарантирую. Что еще? – без всякого энтузиазма уточняет Сабуров.

– Последнее. Шестое. Если ты или пиарщики нарушат хоть один пункт, компенсация будет такой большой, что у твоего юриста случится инфаркт.

Я рисую единицу, а затем начинаю выводить нули. Много! Очень много!

– Закончила? – с насмешкой уточняет Захар.

– Вполне.

Раз ему мало, вывожу еще один овал. И ставлю жирную точку.

– Отлично, Полина.

Сабуров садится напротив, берет лист и разворачивает к себе. Серые глаза скользят по каждой строке, временами сужаются, словно Захар пытается рассмотреть, что прячется между буквами.

– Добавим ещё один пункт, – берет ручку.

– С чего бы это?

Я пытаюсь схватить бумагу. Однако он оказывается быстрее.