Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня - Страница 12

– Ну, не обязательно же детей в бренды одевать, – выключаю телефон, убираю его в карман и нащупываю рукой кольцо.

– Конечно, не обязательно. Но, я бы хотела, чтобы наши дети ходили в качественной одежде.

И как угораздило эту любительницу всего идеального влипнуть в отношения с не идеальным мной?

– Да эта тоже вроде качественная, – хмыкаю.

– Но все равно не премиум, – вздыхает Алина со снисходительной улыбкой. – Но, ты молодец, для такого ребенка и эта сойдет.

– Какого? – усмехаюсь. – Не идеального?

– Обычного, – хмурится Алина. – Такого, который не привык к заботе и родительской любви. Тимур, у меня ощущение, что ты хочешь со мной поссориться.

– Да нет, – вздыхаю, сжимая кольцо в кулаке. – Но мне нужно серьезно с тобой поговорить.

19. Не любовь

– Сколько стоит та белая футболка с черной надписью? – щурюсь.

– Москино, – усмехается Алина. – Тимур, какая разница? Я же сама ее себе купила.

– Алин, я не считаю твои деньги, не подумай. Просто ответь.

– Ну… Без скидки тысяч двадцать. – вздыхает она.

Молча дернув бровями, перевариваю пару секунд. Почти как все вещи, что я купил для Катюли.

– А в общем, сколько ежемесячно ты тратишь на то, чтобы быть счастливой? Уход за собой, фитнес, косметика?

– Тимур, – Алина откидывается на стул и, закинув ногу на ногу, сверлит меня взглядом. – Мне не нравится, что ты завел этот разговор.

Мне тоже, а куда деваться?

– Ну, давай, я буду угадывать, – предлагаю другой вариант. – Представь, гипотетически, что ты от меня зависишь. И вот, чтобы ты не чувствовала себя несчастной без депиляции, косметики и кофе с подружками, я даю тебе на месяц на это все, например, двадцать тысяч рублей.

Усмехается.

– Окей. Тридцать.

Алина смотрит на меня с таким видом, будто я издеваюсь.

– Сорок? – щурюсь с сомнением.

– Косметолог в среднем десять. Маникюр-педикюр – семь. Парикмахер… ну, пусть в среднем тоже семь. Ресницы и депиляция – пять. Массаж и спа – двадцать. И это без косметики и кофе.

Хуясе. Никогда не спрашивал у нее за зарплату, но было понятно, что зарабатывает она хорошо. Как и тратит.

– То есть, даже трети моей зарплаты не хватит на твои элементарные нужды. – подытоживаю.

– Ну, если вам так мало платят, то, может, стоит задуматься о смене работы? – вздыхает она. – Но, в любом случае, я пока не собираюсь садиться на твою шею. А если это вдруг и произойдет, можно будет попросить помощи у моих родителей.

– Так вот в чем парадокс, – усмехаюсь. – Мне всегда казалось, что у меня отличная зарплата. И ничьей помощи я просить не собираюсь.

– Значит, случись чего, это я должна отказаться от всего, что для меня важно? Чтобы ты мог меня обеспечить? – опасно щурит глаза Алина.

Злится.

– Нет. Просто так получается, что я до тебя всегда не дотягиваю, сколько бы ни тянулся. Я считаю, что нам лучше расстаться, Алин.

– В… в смысле? – растерянно уточняет она и ее голос перестает звенеть сталью.

– Я не достаточно статусный для тебя, – вздохнув, тоже откидываюсь на спинку стула. – Ни мои цели, ни моя работа, ни мои шмотки. Я не вижу смысла в футболке за двадцать тысяч.

– Да что ты к ней прикопался? – повышает Алина голос, но он срывается на хрип. – Будто дело только в этой дурацкой футболке!

Чувствую себя мудаком.

– Я что, у тебя попросила что-то? Я сама могу обеспечить свои потребности.

– А зачем тогда тебе я? – усмехаюсь.

– Я люблю тебя, – усмехается в ответ, но губы дрожат. – Подожди, ты просто ищешь причину меня слить?

Она права.

Потому что между нами – не любовь. Когда любишь женщину, ни одна сила тебя от нее не оттащит. И в ЗАГС побежишь как миленький, и почку продашь ради сто одной розы, даже если она их ни разу не попросит. САМ!

А она НЕ ПОПРОСИТ продавать тебя почку ради букета цветов, потому что ты ей дорог. Может, Алина и любит меня как-то по-своему, но вот Я у нее вымышленный. Как та картинка с идеальным ребенком, которую я себе представлял пару минут назад.

– У тебя есть другая? – спрашивает внезапно и замирает, натянутая струной.

20. Разные

Почему многие женщины предполагают, что мужчины настолько примитивны, что выйти из отношений могут только при условии погружения в другие?

– Нет, – уголок губ нервно дергается, и я заставляю себя говорить то, что мне ну никак не хочется говорить. Я не хочу ее обижать. Она не сделала мне ничего плохого. Но я обязан поставить точку, потому что недосказанность – это вероятность новых разговоров. – Я просто тебя не люблю. Прости. Мы слишком разные.

– Противоположности притягиваются. – спорит, мотнув головой.

– Заблуждение, Алин. – вздыхаю и подзываю официанта, взмахнув рукой. Нужно рассчитаться и уходить, пока не дошло до скандала. – Ты идеальная, я – нет. Мне нахрен не уперлись все эти бренды, я не хочу каждый раз думать про то, как я выгляжу и насколько правильно то, что я ем. Я не хочу менять свою работу, которую я люблю. И которой ты, оказывается, брезгуешь. Такое ощущение, что из ценного в ней – только мое звание, которым можно похвастаться. Я не хочу жить, все время анализируя, что люди про меня могут подумать. Из меня никогда не получится идеальный муж.

– Так я не настаивала даже! Что ты из меня делаешь монстра?

– Я не делаю из тебя монстра! – повышаю голос. – Но, зачем я тебе? Как ты видишь наше будущее? Вот пройдет пять лет – и что?

Зависает, думая над ответом.

– В том-то и дело, Алин, что тебе пока семья не интересна, а я задумываюсь об этом и понимаю, что из общих интересов кроме секса нас ничего с тобой толком и не связывает.

– Это потому, что мы мало проводим времени вместе. Если бы ты поменьше задерживался на работе…

– А мне нравится моя работа, – подаюсь вперед и опираюсь на стол. – Мне гораздо интереснее преступников ловить, чем ходить по выставкам и театрам.

– Ты просто не умеешь переключаться. – сердито.

– Ну, вот видишь, какой я не идеальный, – усмехаюсь, доставая карточку, когда подходит официант с терминалом. Расплачиваюсь и жду, когда он отойдет. – Мы просто разные, Алин. Лучше принять это сейчас. Можешь сказать общим знакомым, что это ты меня бросила.

Замолкаю. Алина тоже молчит, замерев, но потом тянется к сумочке и, поковырявшись в ней, сердито швыряет на стол ключи от моей квартиры.

– А как же Москино? – хмуро усмехаюсь, забирая их.

– Себе оставь, – рычит, вставая. – На память. Вряд ли у тебя еще когда-нибудь будет такая девушка.

ТАКАЯ.

Надеюсь, ТАКОЙ девушки у меня больше не будет. В следующий раз нужно тщательнее следить, кого тащишь в койку, котяра. Хотя мне, наверное, еще не скоро захочется приключений. Все же, я изменился за этот год. И нагрузки по работе стало больше. Так что первое время лучше сделать перерыв и обойтись порнухой.

Мелькает самоуничижительная мысль, что я бросаю Алину, потому что я ленивая сволочь, которая не хочет работать над отношениями и саморазвитием. Но, мне кажется, это не мои мысли сейчас, а привычка постоянно смотреть на себя глазами Алины. "А вот так норм? Не норм?"

Выжидаю минут пять, давая теперь уже бывшей девушке возможность одеться в гардеробной, сесть в свою машину и уехать. Бросаю взгляд на оставленные розы на пустом стуле и выхожу из ресторана.

Накинув куртку, направляюсь к машине.

– Тимур! – слышу окрик Алины.

Со вздохом оборачиваюсь на ее голос. Стоит недалеко от входа, обхватив себя руками за плечи. Во всей позе – молчаливое страдание.

– Я потеряла ключи от машины. Довези меня до дома, пожалуйста.

Ой, ну, бля! Если женщины реально думают, что мужчины не понимают, когда ими пытаются манипулировать, то они очень сильно заблуждаются. Всё мы понимаем. Но, я же не буду обыскивать ее сумку. А не помочь женщине в беде, пусть даже это бывшая, пусть даже это беда вымышленная, я не могу – не по-мужски.