Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня - Страница 13

– Поехали, – киваю.

И Алина идет, отрешенно глядя перед собой, гордо и молчаливо принимая свою участь. Наверное, так страдали и принимали удары судьбы жены декабристов.

И хочется закатить глаза, но вместо я прыгаю за руль.

21. Дурак

Алина забирается следом и я тут же трогаюсь с места. Не сказать, что ехать далеко, но, как назло, мы попадаем в затор. По навигатору впереди – авария.

Дергаясь в пробке, поглядываю на часы – не опоздать бы, еще Любу отпускать на перерыв. Вдруг у нее дела? А ночью из сотрудников только сторож на пропускном пункте и двое дежурных оперов. Хотя, какие у Любимовой могут быть дела поздним вечером? Она редко когда уходит, чаще идет спать в комнату отдыха.

– Чего тебе не хватает? – помолчав, вздыхает Алина. – За мной очередь из мужиков стоит, а я тебя выбрала.

– Чтобы что? – закатываю глаза.

– Что “чтобы что”? – бросает она на меня сердитый взгляд.

– Алин, ну, не строй дуру из себя, – вздыхаю. – Все эти идеи со сменой работы и помощью родителей ты уже не первый раз продвигаешь. Ты надеялась, что сможешь меня переделать со временем?

– А что плохого в росте? – оборачивается Алина, устраиваясь в кресле так, чтобы видеть меня лучше. – Ощущение, что ты принципиально делаешь по-своему. А мог бы работать зарабатывать в несколько раз больше!

– А преступников кто будет ловить? – усмехаюсь, объезжая аварийный треугольник и разглядывая столкнувшиеся машины. – Хорошо, что сейчас все выяснили. Потом хуже бы было.

– Может, мне тебе еще спасибо надо сказать? – снова отворачивается она к окну. – За то, что лучшие годы свои на тебя потратила?

– ГоД, Алин, – вздыхаю. – Один гоД. И я его тоже на тебя так-то потратил, а мог по бабам гулять или уже жениться и детей родить.

– А ты прям хочешь детей и готов бежать жениться ради них? – усмехается. – Что же тогда разговор не заводил?

– Ты всем говорила, что не готова к материнству.

– А ты не настаивал. Может, я бы согласилась?

Опять я виноват. Нам обоим не было интересно обсуждать совместное будущее. Ни мне, ни ей.

– Ага, и потом всю жизнь страдала бы, потому что наша семья не соответствует твоим ожиданиям? Я не хочу делать тебя несчастной.

– Ну, вот видишь, ты тоже за меня все решил. И в мыслях себе нарисовал картинку, где я буду страдать без Москино во время декрета.

– А что, не так? – кошусь на нее.

– Потерпеть полтора года, а потом выйти на работу? А, может, и раньше, наняв няню? – усмехается. – Пережила бы как-нибудь. А ты бы продолжал ловить своих преступников.

Молчу, переваривая.

Может, пережила бы, а может, активнее стала бы уговаривать сменить работу. У каждого из нас своя правда. И разные взгляды на жизнь. Просто осознание пришло еще не ко всем.

– Мне не нужны такие жертвы, Алин. – вздыхаю. – Я буду чувствовать себя виноватым, а я не хочу. Я уверен, что ты обязательно найдешь человека, который тебя будет полностью устраивать и которого не придется переделывать.

– Ты меня полностью устраивал, – фыркает. – Напридумывал себе ерунды, оставил меня крайней.

– Да при чем тут ты? Я говорю тебе про себя! – повышаю голос, заворачивая к ее дому. Испытываю невероятное облегчение от того, что скоро я останусь в одиночестве. – Я уже устал чувствовать себя сволочью. И бабы другой у меня нет. Просто я понял, что мы хотим разного. Все.

– После того, как я тебе с ребенком не помогла, да? – усмехается обиженно. – Извини, но я помощник директора в компании, где крутятся миллиарды. Там даже уборщицы выглядят, как модели. Я не имею права испортить свой имидж или имидж своего начальника, наградив его чесоткой и вшами.

– Ты там об него трешься, что ли? – рычу. – Или вы на одной подушке спите?

– Хватит стрелки переводить! – взвизгивает Алина, но внезапно успокаивается и дергает бровями. – Или ты меня к директору приревновал просто?

Тяжело вздыхаю. Разговор свернул куда-то не туда. А Катю преплетать к нашим разборкам я не хочу.

– Нет, – цежу сквозь зубы. – Но, по твоей яркой реакции на ребенка я понял, что детей ты в ближайшем будущем не планируешь.

– А ты прям хочешь в ближайшем? – сердито усмехается она.

– Да. Прям вот в ближайшем. – торможу на стоянке возле ее дома.

– Ну, давай тогда начнем работать над этим прямо сейчас, – вздернув подбородок и глянув с вызовом, Алина тянет меня к себе за воротник куртки. – Дурак ревнивый.

22. Откровения

– Люб, – заглядываю в кабинет, – я вернулся, можешь идти.

– А что не в одиннадцать? – сердито усмехается она, вставая из-за стола и доставая из шкафа куртку.

Я опоздал на час. Да, так делать некрасиво, но у меня была уважительная причина.

– Любимова, ну что ты начинаешь? – хмурюсь. – Я что, постоянно тебя задерживаю?

– Нет, но вот именно сегодня мне нужно было уйти вовремя, – бросает на меня хмурый взгляд, застегивая молнию на куртке и поправляя воротник. – Мог бы предупредить.

– Да я, так-то, общим делом был занят, – усмехаюсь сердито.

– Так и я тоже на общее дело собираюсь, – губы Любимовой растягиваются в язвительной улыбке.

Достав духи из рюкзака, она пшикает на себя несколько раз с расстояния вытянутой руки, а я стою и боюсь вдохнуть, потому что этот аромат и так преследует меня весь вечер.

– Это какое? – фыркаю и морщу нос, когда она подходит, не в силах признать, что мне заходит ее аромат.

– Свидание, Тимур Алексеевич, – вздыхает, щелкая рукой по выключателю и закрывая дверь своего кабинета на ключ.

– Ну, пока ты в своем овер-оверсайз свитере, я спокоен, – усмехаюсь, хотя по нутру скребет. – Но, если что, звони.

Да, Любимова прекрасно может за себя постоять в драке и, все же, она девочка. А я, хоть мы уже давно и не напарники, до сих пор чувствую себя ответственным за нее.

– Нет, спасибо, со своими женихами я сама разберусь.

ЖенихаМИ? Я как-то не рассматривал вариант, что претендентов может быть несколько.

Сам того не замечая, провожаю Любу до крыльца. Всю дорогу окусываемся потихоньку.

– Надеюсь, я тоже могу задержаться на час? – оборачивается Любимова, когда я торможу у входа и прикуриваю.

– Нет, – хмурюсь, глядя на подъехавшую черную иномарку.

– Несправедливо, – возмущается Люба.

– Любимова, у тебя начальник тиран, запомни это, – усмехаюсь, выдыхая дым в воздух. – А мир в принципе не справедлив. Иди, ждут тебя.

Люба оборачивается и быстро уходит, теряя ко мне интерес. Провожаю ее взглядом, наблюдая, как она запрыгивает в машину. Жениха разглядеть не могу, но номер машины на всякий случай запоминаю.

Иномарка трогается, а я выкидываю бычок и какое-то время смотрю ей вслед. Ну, какие свидания ради Кати, Любимова? Ты только заикнешься о замужестве, тебя тут же сольют. Наивная дурочка.

Вздохнув, ухожу обратно в здание.

– Иван Иванович, дайте, пожалуйста, запасной ключ от кабинета Любимовой. – прошу сторожа.

Получив ключ, захожу в свой кабинет и забираю из него большой цветущий кактус, который купил для Любимовой в цветочном на обратном пути. К слову, приметил я его, когда покупал цветы Алине, и стоил он не меньше, чем ее букет, но его я захотел купить от души и тащил эту колючую дуру, испытывая какую-то идиотскую радость и предвкушая реакцию Любы.

Ну, не могу я с ней словами признать, что был не прав. Я начальник.

Поставив горшок в центре рабочего стола, сажусь на кресло Любы и беру чистый лист бумаги, чтобы написать какую-нибудь гадость. Нагнувшись к тумбочке в поисках ручки, бросаю взгляд на мусорное ведро, в котором целая гора скомканных бумажек. Несколько даже выпало, не поместившись.

– У нас бумаги не хватает, а она ее портит, – ворчливо усмехаюсь, поднимая с пола бумажный снежок и разворачивая.

Брови тут же взлетают вверх.

“Прошу уволить меня по собственному желанию, потому что мой начальник, Иванов Тимур Алексеевич,.. КОЗЕЛ”.