Во власти Скорпиона. Большая игра (СИ) - Громм Гриша - Страница 18

Вхожу в его дом без препятствий, Молот сидит в своём кабинете и уже не удивляется моей наглости.

— Ну что, нашёл варианты для проведения турнира? — спрашиваю я, присаживаясь напротив него.

— Нашёл, — кивает Молот, отхлёбывая чаю. — Вариантов несколько. Есть подпольное казино в портовом районе. Хозяин — свой, помещение надёжное, охрана серьёзная. Есть небольшой частный театр в центре — можно убрать стулья, поставить столы. Акустика хорошая, вид приличный. Или вот ещё, — он протягивает мне папку, — вилла одного греческого торговца. Он сдаёт её для особых мероприятий. Вид на море, полная изоляция.

Я слушаю и качаю головой.

— Всё не то, Василий. Любое из этих мест можно вычислить. В любое можно привести наряд полиции под массой предлогов, внедрить своего человека или пронести прослушку, какую бы крутую охрану ты ни поставил. Ненадёжно.

Молот разводит руками.

— Тогда не знаю, граф. Других подходящих мест в Ялте и окрестностях я не припоминаю. Разве что выстроить павильон специально для игры, но на это нужно время.

— А я знаю идеальное место, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Абсолютно безопасное, контролируемое и такое, куда никто не догадается даже сунуться.

— И где же это? — Молот настораживается.

— Тень моего поместья на Изнанке. Та самая, что сейчас под контролем Пересмешникова.

Молот смотрит на меня, будто я только что предложил сыграть в карты у жерла действующего вулкана.

— Вы… это серьёзно? — наконец выдавливает он. — Это же безумие. Пересмешников никогда не согласится предоставить своё владение на Изнанке для вашей игры. Никогда.

— Не лезь в это, — говорю я спокойно. — Я разберусь. Твоя задача — подготовить всё остальное. Столы, карты, крупье, обслуживание. Всё, что нужно для игры высшего уровня. Как только место будет готово — мы начнём.

Молот качает головой, и я вижу в его глазах полное неверие. Он думает, что я сошёл с ума или заигрался. Пусть думает.

— Как скажете, граф, — говорит он наконец, но в его голосе звучит скепсис.

Я встаю из-за стола и усмехаюсь:

— Через пару дней свяжусь. Будь готов.

У меня теперь есть чёткий план. И первая часть уже выполнена — прослушка в копии моего поместья установлена. Теперь нужно заставить Пересмешникова не просто предоставить помещение, а самому пригласить нас туда.

И у меня есть для этого одна идея. Но её время ещё не пришло.

Друзья, всем привет! С этой недели переходим на график публикации 5/2

Суббота и воскресенье — выходные. В будние дни вас непременно будет ждать порция сочной проды! Не переключайтесь.

Григорий и Александр

Глава 9

Деревня Старое Аджи-Кой

Толик просидел в заброшенном доме целые сутки. Время, казалось, тянулось бесконечно. Свет сменяла тьма, а потом снова пробивались первые лучи рассвета.

Он не спал, лишь изредка дремал, сидя на голом полу, прислонившись к прохладной стене.

Всё это время он продумывает свою легенду. В пальцах вертит маленькую латунную гильзу от пистолетного патрона.

Толик крутит её и повторяет про себя детали: имя, история, причина появления здесь. Он должен вжиться в роль до мозга костей.

Когда за окном становится совсем светло, снаружи слышатся неторопливые шаги.

Толик мгновенно прячет гильзу в кулак, потом в карман, и поднимается на ноги. Он делает лицо уставшим, растерянным, но с проблеском надежды.

Ключ щёлкает в замке, дверь со скрипом отворяется. На пороге стоит немолодой мужчина с седой щетиной, сухой, жилистый. Его бледно-серые глаза тут же впиваются в незваного гостя.

— Я Сергей. Главный здесь, — представляется он.

— Трофим, — кивает Толик, стараясь, чтобы голос звучал немного сипло. — Меня зовут Трофим.

Сергей молча осматривает его с ног до головы. Взгляд задерживается на босых, в ссадинах и мозолях ногах Толика.

— Ты что, пешком сюда шёл? — спрашивает он, и в голосе звучит скорее недоумение, чем сочувствие.

Толик разводит руками, изображая полную беспомощность.

— А как иначе? У меня ничего не осталось. Ни работы, ни дома, ни денег на билет. Слышал, что тут люди живут общиной, помогают друг другу… Думал, может, и мне место найдётся.

Он начинает рассказывать свою слезливую историю. Выдуманную, но проработанную до мелочей. Про то, как умерла от болезни мать, как сгорела хата, как он пытался найти работу в городе, но везде требуют бумаги, которых у него нет.

Как бродил от села к селу, питаясь тем, что подадут или что удастся найти в лесу.

Голос его дрожит ровно настолько, чтобы звучать правдоподобно, но без лишней театральности. Он не плачет, просто смотрит в пол, и его плечи ссутулены под грузом несуществующих потерь.

Разве что про мать он не врёт, как и про свои скитания, только в реальной жизни — это военное прошлое и служба в гвардии.

Сергей слушает молча. Его лицо остаётся непроницаемым. Когда Толик заканчивает, наступает длинная пауза.

— Правила у нас строгие, — наконец, произносит Сергей. — Их все соблюдают. Нарушишь — выгоним. Понятно?

Толик энергично кивает, и в его глазах вспыхивает тщательно отмеренный свет надежды.

— Понятно! Я буду соблюдать! Я всё буду делать, что скажете! Я очень трудолюбивый, руки золотые, как говорила мамка… Спасибо вам огромное! Да благословят вас боги! — он осыпает Сергея благодарностями, играя роль человека, которому бросили спасательный круг.

Сергей, кажется, не тронут, но кивает коротко, будто ставит галочку в невидимом списке.

— Ладно. Пока остаёшься. Работу дадим. И кров. Пойдём.

Он выпускает Толика из заточения и ведёт его по деревне. Утро прохладное, но воздух уже начинает прогреваться. Толик краем глаза изучает всё вокруг: покосившиеся дома, занавешенные окна, ощущение незримого наблюдения. Людей на улице мало, и те, кто попадается, смотрят на него без интереса, будто он пустое место.

Сергей приводит его к небольшому сараю, выдаёт набор инструментов: топор, пилу, молоток, гвозди в мешочке.

— Выбирай любой заброшенный дом на окраине. Восстанавливай его. Жить в нём будешь. Работаешь — будем кормить. Нахлебник нам не нужен.

Толик снова принимается благодарить, но Сергей уже машет рукой и уходит, оставляя его одного с инструментами.

Толик выбирает небольшой, почти развалившийся домик на самом краю деревни, у старой каменной ограды. Место удачное: с одной стороны — подальше от любопытных глаз, с другой — не слишком выделяется.

А главное, отсюда открывается прекрасный вид на всю деревушку. Он сбрасывает остатки своей рваной рубахи и принимается за работу.

Работа руками для него не новинка. Толик сам — выходец из крестьянской семьи, до гвардии Скорпионовых пахал в поле, рубил лес, за домом следил.

Он начинает с крыши, аккуратно снимая сгнившие доски и заменяя их на свежие, припасённые тут же, в сарайчике рядом. Потом принимается за крыльцо.

Толик время от времени чувствует на себе взгляды. Из-за забора соседнего дома, из-за угла, из-за занавески в окне напротив.

За ним наблюдают. И это хорошо. Рано или поздно ему доверяться, просто надо играть свою роль безупречно.

К полудню к нему подходит женщина, приносит миску похлёбки и ломоть чёрного хлеба.

— Обед, — коротко говорит она и уходит, не дожидаясь ответа.

Толик благодарит в спину и ест медленно, с видом человека, который ценит каждую ложку. Еда простая, но сытная. Он съедает всё до крошки.

После обеда наблюдатели, видимо, убеждаются в его усердии, потому что к нему снова подходит Сергей, уже не один, а с двумя другими мужчинами. Один — молодой, коренастый, с упрямым взглядом. Второй — бугай, которого Толик уже мельком видел утром: широкоплечий, с багровым лицом и низким, гнусавым голосом.

— Трофим, — говорит Сергей. — Поедешь с нами в город. Покажем, чем мы тут занимаемся. Посмотришь, что в будущем делать придётся.