Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 123

– Все еще впереди, –  говорю я, делаю глоток «Гиннесса» и вытираю пенные усы с губ.

Холли несколько раз нервно моргает.

– Пожалуй, сейчас подходящее время признаться, что я не могу иметь детей.

– Серьезно?

Она с сожалением кивает.

– Это что-то меняет между нами?

На этот раз я тянусь к ней, чтобы утешить, и с удивлением замечаю, что рука Холли твердая и мускулистая, как у спортсменки. Почему-то я представлял ее более хрупкой.

– Нет, конечно, нет, но я очень сочувствую. Ты была бы замечательной матерью.

– Спасибо. –  Ее глаза блестят от непролитых слез. Прикусив губу, она продолжает: – Наверное, поэтому я и решила работать с детьми –  знала, что своих у меня не будет.

Я нервно кашляю в кулак. Надо признать, для таких тем у меня, мягко говоря, немного не хватает опыта. Зато, говорю я себе, это хорошая практика для волонтера и, кроме того, возможность получше узнать Холли, поэтому осторожно спрашиваю:

– А как ты узнала, что не сможешь иметь детей?

Она отвечает будто на автопилоте:

– В тридцать лет мне удалили матку.

Я вздрагиваю.

– Ужас какой…

– Не поспоришь, –  соглашается Холли, на мгновение отводя взгляд. –  Боль и кровотечения из-за миом не оставили врачам выбора.

Будучи отцом троих… то есть двоих детей, я кое-что знаю о месячных и родах, но о миомах слышу впервые.

– А что такое миомы?

Она без колебаний объясняет:

– Врачи называют их фибромиомами матки. По сути, это доброкачественные опухоли, которые могут быть размером с горошину, а иногда и с дыню. К сожалению, в моем случае…

Я понимаю: у нее они были, видимо, огромными, поэтому ей удалили нахрен всю матку.

Неловко ерзаю на стуле и выдавливаю из себя только одно слово:

– Охренеть…

– Да уж.

Чтобы больше ее не смущать, я меняю тему.

– А почему ты решила стать помощником преподавателя, а не учить самой?

Холли разражается смехом.

– Филигранно сменил тему! –  Затем, покрутив в руке стакан с колой-лайт, признается: – Однажды мне сказали, что моим лицом можно пугать детей.

– Господи… –  бормочу я, сжимая кулаки.

– Это было давно. С тех пор многое изменилось, теперь меня считают пригодной для работы.

– Как тебе удается оставаться такой жизнерадостной? –  восхищаюсь я.

– Ну, я уже говорила, ко всему привыкаешь, –  отвечает Холли, пожимая плечами.

Сегодня на ней темные джинсы и простая синяя блузка, волосы собраны, челка почти падает на глаза. Я вновь отмечаю, что она совсем не боится быть естественной. Любая другая замазывала бы родимое пятно тоннами косметики, но Холли плевать, что о ней думают. И правильно –  мир стал бы лучше, если бы у всех были такие же крепкие… ну, волевые качества.

– Так расскажи о своем детстве, –  возвращаюсь я к начатому.

Она отвечает довольно монотонным голосом:

– Особо не о чем рассказывать. Скучное детство единственного ребенка в обычном доме на обычной улице с двумя очень нормальными родителями, которые оба живы и все еще женаты. Хочешь унылых историй –  это ко мне.

– И правда, не особо захватывающе, –  посмеиваюсь я, глядя на нее с искоркой в глазах. –  Хотя, знаешь авантюры и эмоциональные качели сильно переоценены. Уж я-то знаю.

– Ну-ка, поподробнее. –  Она придвигается ближе, сцепив руки в предвкушении сплетен.

– В другой раз, может быть.

– Ну, так не честно, –  разочарованно протягивает она.

Говоря о сумасшедшей жизни, я имел в виду Лию и Скарлет. Я не хочу портить свидание разговорами о бывших и просто говорю:

– Скажем так, я сыт по горло драмами, так что немного стабильности в жизни мне бы не помешало.

– Стабильность –  мое второе имя, –  вновь смеется Холли, демонстрируя более-менее ровные зубы. Как и все в ней, они вполне обычные. И снова у меня возникает то странное чувство… безопасности. Что довольно нелепо, учитывая, что я мужчина, а она женщина. Я, конечно, не сексист, тем не менее защитником должен быть мужчина!

– Обожаю твой смех, –  вырывается у меня, и я тут же краснею. Ну и кретин!

– Спасибо, Винс. Мне тоже нравится твоя улыбка.

Это нехитрый ответ, которого можно было ожидать. Я начинаю думать, что именно ее предсказуемость меня так привлекает. Она совсем не похожа на Лию или Скарлет, и в моих глазах это делает ее идеальной.

Глава 53

Бабушка

– Идеально, –  говорю я и причмокиваю губами, разглядывая свое отражение в зеркале прихожей. Немного щиплю впалые щеки, чтобы придать им легкий румянец, и наношу еще один слой розовой помады. Сегодня на мне летнее платье в цветочек, что для меня редкость, но я хочу выглядеть соответствующе, ведь вечером мы впервые идем на собрание книжного клуба. Мне сказали, после обсуждения будут закуски и вино. Отличная возможность реабилитироваться перед местными женщинами, на глазах у которых со мной произошел досадный «казус» после воскресной проповеди. Кроме того, я планирую воспользоваться случаем и показать Дейзи и Элис, насколько я хрупка и зависима от них. По-моему, не такая уж сложная задача.

В воздухе витает соблазнительный аромат ванили и малины, напоминая, что пора доставать мини-павловы, которые я недавно поставила в духовку, и снимать с плиты растопленные фрукты. Поворачиваюсь, чтобы пойти проверить их, и замечаю Дейзи, спускающуюся по лестнице с хмурым видом.

– Солнышко, все хорошо? –  спрашиваю я, изо всех сил стараясь улыбаться как можно шире и во всем быть похожей на проклятую Ивонн Касл, которой очень трудно подражать.

– Похоже, Элис опять заходила ко мне в комнату и рылась в моих вещах, –  жалуется Дейзи, скрещивая руки и тяжело вздыхая.

– Ох, дорогая, что-то пропало? –  интересуюсь я с самым невинным видом. Мы обе знаем, что исчез мобильный телефон, который ей вообще-то нельзя иметь, так что обвинить меня она не может. Ребенок в затруднительном положении, самодовольно думаю я, зная, что телефон надежно заперт в моем кабинете. Пусть теперь попробует тайком поболтать с отцом. Возможно, еще больше ее расстраивает пропажа кошмарной куклы. Я поклялась, что однажды доберусь до нее, и наконец этот день настал. Ее стеклянные глаза, будто смотрящие сквозь тебя, всегда вызывали у меня дрожь.

– Не знаю… Может быть, –  пожимает плечами Дейзи.

– А почему бы тебе не спросить ее? –  предлагаю я.

– Я уже спрашивала, она не признается.

– Что поделать, младшие сестры такие. Скажи, если я могу чем-то помочь или если нужно поговорить с Элис. Я знаю, как трудно быть старшей сестрой.

– Разве? –  спрашивает Дейзи, кажется, искренне заинтересовавшись.

– Что «разве»?

– Откуда ты знаешь, каково быть старшей? Ты говорила, что была единственным ребенком, как мама.

– Верно, в полной мере не знаю, –  вздыхаю я, вдруг ощутив себя старой. Трудно уследить за молодежью… И за лапшой, которую им вешаешь. Дейзи куда сообразительнее, чем была я в ее годы. Впрочем, я росла с семью братьями и сестрами, и мы больше ссорились из-за еды, нам некогда было книжки читать. Бедность, как тяжелая травма, оставляет глубокие шрамы.

– Почему ты больше о ней не вспоминаешь?

Я резко вскидываю голову, уловив нотки осуждения в голосе, и спрашиваю, охваченная тревогой:

– О ком, милая?

– О маме, –  бормочет Дейзи с раздраженным вздохом. –  Когда мы переехали жить к тебе, ты только о ней и говорила.

Ложь легко слетает с языка:

– Наверное, я просто забываю говорить о ней вслух, потому что все время думаю о ней.

– У меня тоже так, –  восклицает Дейзи, широко раскрыв глаза от удивления.

– Ну, мы с тобой похожи гораздо больше, чем тебе кажется, –  говорю я, подавляя усмешку.

Она кивает, но на лице сразу же появляется тревога, как только я прикладываю ладонь к своему холодному старческому сердцу.

– Что с тобой, бабушка?

– Покалывает… –  Я морщусь, словно мне очень больно, потом добавляю утешительно: – Не волнуйся обо мне, милая, все в порядке.