Измена под бой курантов (СИ) - Манаева Ирина - Страница 4

Я вижу, как он смотрит на неё: хищно и с желанием. Конечно, надо быть тупой, чтобы не понимать: мужики хотят других. Только одно дело о чём-то думать, и совсем другое — делать. Эдик переводит на меня взгляд, понимая, что его лицо было открытой книгой какую-то секунду назад.

— Ребята, вы нашли друг друга, — Всплеснула руками я. Вот она — современная молодёжь: беспринципная и безнравственная. — Далеко пойдёшь, — вижу, как Даша берёт короткую шубу, накидывает на себя и поправляет длинные белокурые локоны. — Ей хоть 18 есть? — смотрю с сомнением на мужа.

— Есть, тётя, — хохочет она, хватая пакет.

Беру свои слова обратно. Когда она сидела тише воды ниже травы в комнате, думала, что она чувствует себя неловко, что есть в ней всё же какая-то совесть. Не знаю, как можно оправдать соитие с чужим мужиком, в голове не укладывается. Сейчас вижу, что ошибалась. Всё же лядь лядью.

— Да, — на этот раз на звонок отвечает Снегурочка, — прости, Илья, немного задержалась, — тянет слова, и мне становится ещё противнее. — Скоро буду, не скучай, отработаю по полной, — намерена отключиться, но, кажется, мужчина по ту сторону звонка что-то просит.

— Да, я тоже соскучилась, — говорит, а сама смотрит в глаза Кораблёву.

Отработаю? Эдик совсем что ли⁈ Притащил домой девку с низкой социальной ответственностью⁈ Глаза у меня, как тарелки, шок за шоком просто. Моему ребёнку должна была дарить подарок Снегурка-потаскуха?

— Ну, знаете, — хмыкаю, сглатывая ком. — И тебе не противно, что она со всеми? — в ужасе смотрю на Эдика.

— Ну ты с высказываниями-то поосторожнее, — тормозит меня девка, закидывая в рот жвачку, — это мой муж был вообще-то был.

Кажется, перестаю понимать происходящее. Что я здесь ещё делаю? Меня прошибает словно током.

— Лан, срочно надо ехать, расскажу по дороге.

— Куда? — зевает дочка и тянет маленький кулачок к глазам. Да-да, понимаю, как ты устала, моя хорошая. Доедем до дедушки, там уложу. Но свои планы озвучивать вслух не намерена.

— Это тайна, — улыбаюсь загадочно, помогая ей встать.

— Можно с собой взять? — пытается поднять коробку, и я помогаю.

— Ян, — опять зовёт меня муж, но хватит, и так потратила на глупые разборки много времени. Спасибо, насмотрелась, наслушалась, осознала, что это не ошибка.

Толкаю дверь, выбираясь на лестничную клетку вместе с дочкой, встречаюсь с соседями. Молодая пара отмечает праздник с друзьями. Детьми не обременены. А кто-то позади меня не обременён нравственностью.

— Здрасьте, — улыбаются ребята, поздравляя, и я отвечаю им тем же.

— Яна! — голос жёсткий, Кораблёв стоит в дверях, и я слышу, как его девка вызывает такси.

— С Новым годом, — кривлю улыбку и ногой толкаю дверь, которая теперь навсегда останется между нами.

Глава 5

Морозный воздух врывается в лёгкие, и я выпускаю облако пара, накидывая на голову капюшон. Пошёл снег, припорашивая грязную кожу земли. Интересно, что может закрасить в моей жизни измену Кораблёва? Сейчас на ум ничего не приходит.

Неподалёку взрываются петарды, высоко в небе разноцветные брызги салютов. Запрокидываем головы вдвоём с Ланкой, но тут же запрещаю себе отвлекаться. Хочу как можно быстрее оказаться у отца и лечь в кровать. Понимаю, что так нормально и не поели, лишь перекусили пару часов назад, остальное всё осталось дома. Отличное начало года.

Вижу знакомое такси, подхожу ближе. Мужчина улыбается, закинув руку за голову, разговаривает с кем-то, будто нарочно дождался. Задумчиво смотрит на меня, заглядывающую к нему через лобовое, и кивает, приглашая внутрь.

— Ладно, Колька, спасибо, что вспомнил. Был рад, — слышу, помогая дочке забраться на сиденье.

Водитель кладёт трубку, поворачиваясь к нам, а я лишь пожимаю плечами.

— Не успела что ли? — не понимает, отчего я сорила деньгами, пытаясь добраться домой скорее, а теперь сижу снова в его машине, намереваясь куда-то ехать.

— Успела как раз, — хмыкаю, качая головой. Обхватила большую коробку, а рядом Ланка зевает вовсю, и я вздыхаю.

Кораблёв выбегает, накинув пальто, оглядывается, явно разыскивая нас. Снегурка появляется следом. Натягивает белоснежные варежки и смотрит на метания своего любовника. Интересно, у них это впервые или они выручают друг друга на постоянной основе? Её муж в курсе и такой же прогрессивный, или же со мной в одном вагоне? Вагоне, что не терпит измен.

— Куда едем? — наблюдает таксист за Кораблёвым.

— Туда же, — говорю негромко, устраивая коробку в ногах. Снимаю с ланки шапку и шарф, укладываю её голову себе на колени. Она поддаётся быстро, понятно, устал ребёнок, я и сама уже не имею сил. И как мы только собирались идти на горки?

Снегурка подходит к Эдику, что-то говорит ему, а он не перестаёт оглядываться, а потом кому-то звонит.

Мне. Прикручиваю звук, сбрасывая, но снова вижу его имя на дисплее.

— Ясно, — отчего-то произносит водитель. Наверное, и без слов понял, что примерно произошло. Пристёгивается и уже в Новом году это моя первая поездка.

Эдик всматривается в такси, понимая, что я могу быть там.

— Только не останавливайтесь, — прошу, опускаясь ниже на сидении, чтобы не было заметно. Прячусь? Немного, просто не хочу больше задерживаться и слушать его бредни.

Кораблёв просит водителя притормозить, махнув ему рукой, но тот умело объезжает, а прячу лицо в ладони, потому что чертовски устала. Всё не так, как я себе представляла, и теперь осознаю. Вот она моя Троица — крах семьи Кораблёвых.

— А мне вы больше нравитесь, чем та блондинка, — зачем-то говорит водитель. Это такой вид поддержки: психологическое такси? Отнимаю руки от лица.

— Не стоит, — поправляю волосы Ланки. Светлые тонкие, из которых выходят крысиные хвостики, но она девочка, нужно иметь длинную причёску. Это её желание подражать мне. — Вы не обязаны.

— Я лишь сказал, что думаю.

Встречаюсь с мужчиной взглядом в зеркале заднего вида. Наверное, ему около шестидесяти. Приятный в общении, соблюдающий границы, не балабол, как некоторые, от которых пухнут уши, но и не из тех, кто едет в гробовой тишине. Выглядит опрятно, как и машина. Опускаю глаза, замечая, что счётчик не работает.

— Вы забыли включить счётчик, — напоминаю, но он качает головой.

— Не забыл. Вторая поездка бесплатно, — усмехается. — Мне уже достаточно заплатили.

Какое-то время едем в тишине, и я вспоминаю, что не предупредила отца. Снова сбрасываю Кораблёва. Какого чёрта ему ещё надо? Хочется сказать, чтобы шёл дальше совокупляться, но пересиливаю себя.

Набираю номер отца, но он не спешит с ответом. Червяк начинает точить сознание. Сбрасываю и снова звоню. Гудки долгие, длинные и выключение, когда проходит достаточно времени. Сорок минут первого, ну не может он лечь спать⁈ Ладони потеют. Вытираю их о короткую юбку, купленную специально к празднику, пытаясь усмирить сердце. Мне сейчас реально страшно. Меньше часа назад я испытала ужасные чувства отчаяния из-за того, что прежний мир рухнул, а теперь меня накрывает с новой силой.

Опять в памяти всплывает мама. Почему в тот момент внутри меня ничего не ёкнуло? Должна ведь оставаться какая-то связь между ребёнком и матерью. Поначалу она сильная, но с годами притухает. И от этой бесчувственности было невыносимо больно, будто я была виновата в том, что в момент её смерти орала в микрофон «Все мы бабы стервы».

Это был День Рождения подруги. Музыка гремела на всё кафе, а мы активно двигали телами: разгорячённые, сумасшедшие, навеселе. Я и не слышала, как несколько раз звонил отец. Мы каждый день созванивались с мамой, а он был скорее исключением, но всегда горячо передавал приветы.

И, когда я всё же обратила внимание на телефон, стирая пот с лица, отправилась на улицу позвонить. Всё моё веселье моментально улетучилось. Будто не я только что отплясывала, как в последний раз.

Отец оповестил коротко и спокойно, а я прокручивала в голове его слова снова и снова, не в силах осознать простой смысл сказанного. Это непросто понять, и куда сложнее принять. Даже сейчас, год спустя, я забываю, что её нет, и пытаюсь набрать номер мамы.