"Феникс". Номер для Его Высочества (СИ) - Вайс Элиан - Страница 22

— Ну и девка, — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла. — Шантажирует меня? Или Вивьен? Или всех вместе?

Секретарь, стоявший у двери, кашлянул.

— Прикажете ответить, ваше величество?

— Погоди, — король поднял палец. — Дай подумать.

Он задумался. Вивьен действительно стала проблемой. Слишком много власти взяла, слишком нагло себя ведёт, слишком явно плетёт интриги. Генри совсем потерял голову — слушает её, как телёнок, во всём потакает. А эта деревенщина Лилиан, которая вместо того, чтобы рыдать в углу и молить о защите, строит отель, торгует с Эриком и пишет такие дерзкие письма, что впору за голову хвататься.

— Забавно, — сказал он вслух, пряча усмешку в усы. — Очень забавно.

Он вызвал секретаря.

— Позовите принца. Немедленно.

Генри явился через полчаса — недовольный, помятый, с красными глазами, явно после очередной попойки. От него пахло перегаром и духами Вивьен.

— Вызывали, отец? — спросил он, плюхаясь на стул без приглашения.

— Вызывал, — король указал на стул, хотя сын уже сидел. — Садись. То есть, сиди уже. И слушай.

Генри насторожился.

— Что-то случилось?

— Случилось, — король протянул ему моё письмо. — Почитай.

Генри взял пергамент, пробежал глазами по корявым строчкам, и лицо его вытянулось. Сначала оно стало удивлённым, потом злым, потом испуганным.

— Это… это шантаж! — возмутился он, вскакивая. — Как она смеет! Деревенщина, нищая, без роду без племени — и шантажировать принца крови!

— Сядь, — спокойно сказал король. Голос его был тих, но от него веяло холодом. Генри сел.

— Она смеёт, — продолжил король. — Потому что у неё есть чем шантажировать. Вернее, у неё есть вещественное доказательство — лоскут с гербом твоей любовницы, найденный на пепелище после поджога.

— Поджога⁈ — Генри искренне удивился. — Какого ещё поджога?

— Того самого, который твоя Вивьен устроила в поместье Лилиан Эшворт, — устало пояснил король, потирая переносицу. Ему надоело быть нянькой для взрослого сына. — Сожгла половину стройматериалов. Хотела, видимо, чтобы та сдохла с голоду или убралась восвояси. Или просто из женской мести, что та посмела тебе отказать. Не знаю, да и знать не хочу.

— Этого не может быть… — пробормотал Генри, но в голосе его не было уверенности. Он слишком хорошо знал свою любовницу.

— Может, — отрезал король. — И я хочу, чтобы ты это прекратил. Немедленно и навсегда.

— Я? — Генри поднял брови. — А я-то тут при чём? Это её дела, я не отвечаю за её поступки.

— При том, болван, — король подался вперёд, и голос его стал жёстким, как лезвие меча, — что эта женщина — твоя любовница, и ты за неё в ответе. Пока она при тебе — ты отвечаешь за то, что она творит. Если она ещё раз тронет Лилиан Эшворт или её имущество, я лично прослежу, чтобы слухи, о которых пишет девушка, стали явью. И не только слухи. Я найду, за что зацепиться. У неё наверняка рыльце в пушку. Понял?

Генри побледнел так, что веснушки проступили на лице яркими пятнами.

— Но отец… она же… Вивьен…

— Никаких «но», Генри. — Король встал, давая понять, что разговор окончен. — Передай своей Вивьен: ещё одна выходка против Лилиан Эшворт — и я вышвырну её из дворца с волчьим билетом. Без содержания, без рекомендаций, без ничего. А тебя лишу содержания на полгода. Будешь знать, как распускать любовниц, которые жгут дома добросовестным налогоплательщикам.

Генри вскочил, открыл рот, хотел что-то сказать, но под тяжёлым взглядом отца осел обратно на стул.

— Я… я передам, — выдавил он.

— Свободен.

Генри вылетел из кабинета как ошпаренный. Король посмотрел ему вслед, покачал головой и снова взял моё письмо. Пробежал глазами по кривым буквам, хмыкнул.

— Лилиан, Лилиан, — пробормотал он, глядя на огонь в камине. — Кто же ты на самом деле? И откуда у деревенской девчонки такая хватка?

Вивьен узнала о разговоре в тот же вечер.

Генри ворвался к ней в покои, злой и взбудораженный, как бык, увидевший красную тряпку.

— Ты что творишь⁈ — заорал он с порога, даже не поздоровавшись.

Вивьен, которая как раз примеряла новое платье перед зеркалом, обернулась и изобразила непонимание.

— В смысле, милый? — голос её был сладким, но внутри всё похолодело. Она сразу поняла — что-то случилось.

— Поджог! Ты устроила поджог этой девке! — Генри метался по комнате, сшибая стулья. — Отец всё знает! У него есть доказательства!

— Какие доказательства? — Вивьен побледнела, забыв про игру. — Не могло быть доказательств! Мои люди всё сделали чисто.

— Чисто⁈ — Генри рассмеялся, но смех был невесёлым. — Лоскут с твоим гербом! Нашли на пепелище. Твои люди — идиоты, которые не умеют заметать следы! Как ты вообще могла быть такой дурой, чтобы послать кого-то в гербовой одежде⁈

Вивьен закусила губу до крови. Она действительно не проверила, что её люди ушли чисто. Доверилась прихвостням, которые клялись в верности. Дура. Какая же она дура.

— И что теперь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— А то! — Генри остановился и ткнул в неё пальцем, чуть не попав в лицо. — Ещё одна выходка — и отец вышвырнет тебя из дворца. Без денег, без всего. На улицу, к нищим. И меня на полгода без содержания оставит. Так что сиди тихо и не рыпайся. Поняла? Не рыпайся!

— Ты позволишь какой-то деревенщине меня шантажировать? — Вивьен повысила голос, в глазах её вспыхнула злоба. — Ты, принц, позволишь какой-то нищей выскочке указывать нам⁈

— Я позволю тебе не лезть в неприятности! — рявкнул Генри в ответ. — Или хочешь, чтобы я остался без денег? Чтобы мы оба оказались на улице? Думаешь, я смогу тебя содержать без отцовского кошелька? На что мы будем жить, на твои побрякушки?

Вивьен замолчала. Перспектива остаться без содержания, без дворца, без дорогих нарядов и слуг её совершенно не прельщала. Она слишком привыкла к роскоши.

— Ладно, — процедила она сквозь зубы, сжимая в руках край платья так, что побелели костяшки. — Пусть живёт. Пока.

— Вот и умница. — Генри выдохнул, подошёл и обнял её, пытаясь смягчить резкость. — Не злись, Вив. Мы ещё придумаем, как её достать. Но не сейчас. Сейчас нужно залечь на дно. Пусть король успокоится.

Вивьен прижалась к нему, уткнувшись лицом в плечо, чтобы он не видел её глаз. В глазах её горела холодная, лютая злоба. Лилиан победила в этом раунде, это она признавала. Но война не кончена. Она, Вивьен де Шанталь, не привыкла проигрывать. Она просто подождёт. У неё терпения хватит.

А я сидела на крыльце, кутаясь в шаль, смотрела на тёмное озеро, в котором отражались звёзды, и ждала вестей.

Они пришли через неделю. Не от короля — от Эрика. Он примчался верхом, спрыгнул с лошади, не дав ей как следует остановиться, и протянул мне сложенный лист бумаги.

— Из дворца, — сказал он, запыхавшись. — От короля.

Я развернула. Там было всего две строки, написанные твёрдым, размашистым почерком: «Вопрос решён. Больше не беспокойся. И в следующий раз пиши прямо, без намёков. Р.»

Я рассмеялась. Громко, от души, так, что Эрик удивлённо поднял брови.

— Что там? — Мэйбл, как всегда, вынырнула из кухни на звук смеха.

— Победа, — ответила я, всё ещё улыбаясь. — Маленькая, но победа.

В тот же день Эрик привёз новую партию леса. Целых три подводы отличных, сухих брёвен.

— Это ещё зачем? — спросила я, выходя навстречу.

— За удачу, — сказал он, пожимая плечами, но в глазах его плясали смешинки. — И чтобы ты знала: я в тебя верю. Даже когда ты пишешь королю письма с шантажом.

— Откуда ты знаешь про письма?

— Догадался. — Он подошёл ближе. — Ты когда задумываешь что-то безумное, у тебя глаза горят, как у кошки в темноте.

Я обняла его. Прямо при всех, не думая о приличиях. Мужики, которые разгружали лес, засвистели и заулюлюкали. Мальчишки захихикали и принялись толкать друг друга локтями. Мэйбл покраснела до корней волос и сделала вид, что очень занята на крыльце. А мне было всё равно.