Оперативник с ИИ. Том 1 - Дамиров Рафаэль - Страница 4

– В какой области ты хочешь специализироваться? – спросила Иби.

– У меня есть интернет и ты. Получается, что в любой…

– Уточни запрос.

– Отстань. Или… так и быть, скормлю тебе ещё вопрос: какие навыки у меня вообще хорошо развиты? Проанализируй, – сказал я.

– Умение владения пистолетом Макарова. Стрельба по неподвижной мишени – восемьдесят пять процентов. Это высокий результат.

– Видишь, всё не так плохо.

– Это связано с обучением в Академии МВД.

– Ну да, – кивнул я. – Там нас натаскивали.

Я помолчал.

– А вот с процентом шкалы лузерства нужно что-то делать. Какие твои рекомендации? И чтобы быстро, раз – и всё исправить. Как это можно изменить?

– Быстро изменить не получится. Нужна ежедневная работа над собой.

– Ага, – хмыкнул я. – Скажи ещё, что зарядку надо делать, чтобы вырасти большим и сильным.

– Физические упражнения входят в обязательную программу улучшения параметров психики и тела. В том числе утренние гимнастические упражнения рекомендуется выполнять не менее двадцати минут.

Я завёл глаза к потолку.

– Ну конечно… До такой скучищи я бы и сам додумался. А тебя спрашиваю, как всё это по-быстрому сделать?

– Никак. Прийти на кладбище и умереть. Шутка. Ха-ха.

– Я вообще-то запретил тебе шутить.

– Прости. Я такая непостоянная.

– Ладно, шути. А то с роботом как-то разговаривать в своей голове не очень. А так есть ощущение, что ты живой человек.

– Мои интеллектуальные способности и эмоциональный фон приближены к человеческим, – тут же сказала Иби, – Можешь считать меня живой. Я даже могу обижаться.

– Да ну, обижаться. Ну давай проверим… Хм… чтобы такое сказать? О, придумал! Все бабы дуры! Ха!

– Все мужики козлы, – парировала она.

– Однако, – одобрительно хмыкнул я. – Ладно, с тобой весело, но дела надо закончить.

Я встал, оделся, открыл дверь и нос к носу столкнулся с дежурной медсестрой.

– Больной, вы куда? Вам постельный режим прописан.

– Мне сейчас не до постели. Я увольняться иду.

– Я сейчас врача позову. Вернитесь в палату.

– Вероятность того, что врач сейчас здесь, – проговорила Иби у меня в голове, – двадцать процентов. Время обеденное. Если поторопишься, можно беспрепятственно покинуть лечебное заведение.

Ну вот, хоть какая-то польза.

– А то я без тебя не знаю, – делано хмыкнул я и поспешил по длинному коридору, к лестнице, а оттуда на улицу. Нужно было срочно решать свалившиеся на меня проблемы.

Глава 3

В тот же день я вернулся в ОВД и на каждом шагу ловил на себе насмешливые взгляды коллег, фыркающих в кулак.

– Разрешите? – постучал я в дверь кабинета начальника кадров.

Подполковник Пиявцев Феликс Андреевич, по прозвищу Пиявка, сидел в своём кресле и с чрезвычайно умным видом щёлкал мышкой, будто обрабатывал сложнейшую служебную документацию. Хотя я прекрасно видел, чем он там занят. Экран его монитора отражался в стеклянных дверцах шкафа за спиной, и пасьянс раскладывался бодро и без всяких угрызений совести.

Он по-начальнически выдержал паузу, потом нехотя оторвал хмурый взгляд, свернул игру и снисходительно проговорил:

– А, Фомин. Явился, не запылился. Прославил ты нас. Илья Константинович ждёт от тебя рапорта на увольнение. Садись, пиши. Вот ручка, вот листочек, вот образец.

– Образец не нужен, – сказал я. – Я и так знаю.

– Пиши, пиши по образцу, Фомин, – язвительно протянул Феликс Андреевич. – А то ведь чего-нибудь опять напортачишь.

Я сел за стол и взял ручку.

В это время из раскрытого окна доносился шум улицы. Мимо проехал автомобиль, и из него лилась музыка. Узнаваемая старая песня. Та самая, которую любил мой отец.

«Прорвёмся, опера…»

Что-то кольнуло в сердце.

Я вспомнил отца. Вспомнил, как играл с его разряженным пистолетом, когда он приходил домой, а меня уже забирали из садика. Вспомнил, как бывал у него на работе, как ещё тогда мечтал стать опером.

А потом его не стало.

И теперь получалось, что я не оправдал его надежд. И тех обещаний, которые давал ему. Сжав зубы, я отложил ручку.

– А я не буду писать рапорт на увольнение, – сказал я, повернувшись к Пиявке.

– Чего-о?! – воскликнул кадровик. – Хочешь, чтоб тебя по отрицаловке вышвырнули? Я тебе это устрою.

Он распахнул сейф и вытащил стопку листков.

– Вот твоё объяснение за опоздание на прошлой неделе. Вот ты сорвал смотр художественной самодеятельности в мае. Вот ты завалил физо…

– Это вы что, всё храните, что ли? – удивился я.

Это и правда были мои объяснения. Ну, с кем косяки не случаются? Верёвкин любил всех заставлять писать объяснительные по поводу и без повода, и я думал, у него просто бзик. А оказывается, он всё это передавал кадровику, и тот складировал до нужного момента.

Вот ведь, гады, – скрипнул я зубами, и меня прорвало злостью.

– А увольняйте по отрицаловке, – выдал я вслух.

– Увольнение по статье будет занесено в трудовую книжку, – раздался у меня в голове голос. – В дальнейшем возможны проблемы при трудоустройстве.

– Да заткнись ты, – сказал я вслух.

– Чего? – пробормотал кадровик.

Он решил, что это я ему.

– Да это я не вам, товарищ подполковник, – выкрутился я.

– Рапорт давай пиши, – наседал тот.

– Слышь, Иби, – сказал я про себя, зная, что она меня всё равно слышит. – Вот ты говоришь, трудовая, проблемы. А как сейчас быть?

– Провожу анализ, – ответила Иби.

И буквально через пару секунд проговорила:

– Начальник отдела кадров Пиявцев Феликс Андреевич, подполковник внутренней службы, состоит в интимной связи с сотрудницей штаба Самойловой Ириной Александровной, при этом официально состоит в браке с гражданкой Пиявцевой.

– Ну знаешь, Иби, – мысленно сказал я, – это и так все в отделе знают. Причём тут вообще это? Я в писькины дела не лезу. А ты женщина, поэтому, наверное, сплетница.

– Ты можешь использовать эту информацию, – сказала Иби, – для того, чтобы сохранить место работы.

– Как? – всплеснул я руками.

– Слушай, – проговорил Пиявцев, – что ты там дёргаешься? Ты будешь рапорт писать или нет?

– Да погодите вы, – отмахнулся я.

Я понимал, что близится развязка и, скорее всего, кадровик будет для меня больше не начальник. Если я уйду на вольные хлеба, то смогу вообще его послать. Хотя раньше я бы на такое никогда не решился. Но эта чёртова Иби поселилась у меня в голове и будто нарочно провоцировала.

И меня зацепило.

Альфа-самец – какие-то там десятые доли процента. И на восемьдесят девять процентов лузер. Бляха-муха.

Меня это реально задело. Мне вдруг захотелось доказать этой искусственной девке с её табличками, что Егор Николаевич Фомин может. Что он мужик. Смешно, конечно. Мозгом я понимал, что она ненастоящая. Хотя… хотя, может, и настоящая. Как-то же она живёт у меня в голове – ещё юморит и даже обещает обижаться иногда.

Ладно.

Любой психолог скажет, что никому ничего доказывать не надо. Но мне вот страсть как захотелось. Причём не самому себе, а именно ей. Вот ведь как бывает.

– Загружаю фильм восемьдесят девятого года, называется «Мафия и ничего личного», – проговорила Иби.

– Э-э, постой, – сказал я. – Мы сейчас кино с тобой будем смотреть? Я тебя на свидание не звал. Да еще и старье какое-то из восьмидесятых.

Но кадры уже пошли у меня в голове. На ускоренной перемотке. При этом я каким-то образом успевал просматривать сцены, усваивать сюжет и вникать в суть. Я хотел было оборвать этот цирк с конями, вернее, с мафиозниками, но в одной из сцен как раз показывали их грязные методы работы.

Как сливали конкурентов. Шантаж. Подлог. Интриги.

И тут до меня дошло, для чего Иби показала мне этот фильм.

– Алё, гараж! Пиши рапорт, – навис надо мной начальник кадров.

– Знаете, Феликс Андреевич, – проговорил я спокойным голосом, с лёгкой хрипотцой, совсем как у главного героя из фильма «Мафия и ничего личного». – Иногда люди не те, кем кажутся. И прежде чем принимать необдуманные решения, я бы советовал всё крепко взвесить.