Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Цветок эмигранта. Роза ветров. Антология

Коллектив авторов

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Цветок эмигранта. Роза ветров. Антология - Коллектив авторов - Страница 19

Изменить размер шрифта:

Городок

А мне не довелось увидеть деда

в глухом провинциальном городке,

ни двор его, облитый душным цветом,

ни маленькую пристань на реке,

где он стоял, быть может, у причала,

глазами провожая пенный след.

Так вышло, что война была сначала,

а я позднее родилась на свет.

Нет ни письма, ни снимка – всё за краем,

куда ступить и заглянуть нельзя,

накрыла темнота, и я не знаю,

быть может, у меня его глаза.

Дед был не стар, когда с женою рядом

упал в песок седою головой,

но нету за кладбищенской оградой

на памятнике имени его,

и памятника нет, и нет могилы —

всё заровнял железный ураган,

но я по тем дорожкам не ходила,

а больше по проспектам дальних стран.

Чтоб стала связь неодолимо кровной,

хватило малой капельки свинца,

и я своей не знаю родословной,

за исключеньем отчества отца.

Там из трубы исходит струйка дыма,

как будто из кувшина джин, гляди!

Но для меня все меньше представимо,

что в дедов дом смогла бы я войти.

Его язык мне был бы непонятен

и непривычен жизненный уклад,

но сквозь листву мельканье светлых пятен

такое же, как много лет назад.

И городок, весною в белой пене,

зимой приняв покорно снежный плен,

стоит, уже слегка осовременен,

подштукатурен, в усиках антенн.

Покрыты черепицей новой крыши,

и в садиках такая благодать!

Но там никто мой оклик не услышит,

да мне, по сути, некого и звать.

«Недосмотренным сном, недодуманной мыслью…»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Недосмотренным сном, недодуманной мыслью,

тенью, быстро мелькнувшей под птичьим крылом,

золотистым лучом, проскользнувшим по-лисьи,

взмахом чьей-то руки за трамвайным окном;

юной радуги в небе улыбкой лукавой,

вздохом ветки, упавшей в лесную постель,

и неверной, смешной, мимолётною славой

Греческий салат

К малиновой заре добавь густую просинь,

пузырчатый присол каймы береговой

и птичий кавардак, вплетённый в гривы сосен,

раскинувших шатры над самой головой.

Я северу верна, но вот сюжет весёлый!

как, Аттика, тебе придётся эта весть:

Эгейских чистых вод танцующий осколок

есть в имени моём – признание и честь.

У рыночных лотков (здесь Азия, Европа ль?)

так плотен пряный дух – хоть режь его, как сыр,

но строгий Парфенон и страж веков Акрополь,

над городом паря, вернут ориентир.

А позже, после дня, когда жара погаснет

и ляжет сонм теней к ногам кариатид,

горячую струю оливкового масла

закат прольёт в залив и берег окропит,

и в масло окунёт – так кулинар искусный

агатовых маслин бросает горсть в салат —

он ломтик темноты, поджаренный до хруста

дорожки под ногой, до стрёкота цикад.

В низине меж холмов ночной нектар остужен,

и колко холодок вздымается со дна,

а греческий салат нам подадут на ужин:

мозаика цветов и чаши белизна.

Кулинарное

Я примостилась на краю

стола, и, ножиком сверкая,

сдираю с рыбы чешую,

счищаю слизь, водой смываю.

Всё в амальгаме чешуи:

стол, пол, передник, даже щёки.

Да, после эдакой стряпни

с уборкой будет мне мороки.

Котёл с водой как полынья.

Кидаю лук и рыбу следом,

морковь кружочками… Семья

ждёт с нетерпением обеда.

Укроп, лаврушка… Что ещё?

Душистый перец – три горошка.

Парок садится на плечо,

пока помешиваю ложкой.

И поперчу, и посолю,

заморских специй дам для вкуса,

и по тарелкам разолью

плод кулинарного искусства.

Потом немного погрущу,

что день так приземлённо прожит,

и это действо опишу,

как в оправдание, быть может.

«Крутится, вертится синий глобус…»

Крутится, вертится синий глобус,

горит восток.

Под микроскопом кишат микробы.

Идёт урок.

Время торопится, вскачь несётся —

зачем, куда?

Круглым зрачком в глубине колодца

черна вода.

Осень нахохленной мокрой птицей

стучит в окно.

В небе журавль, а в руке синица —

давно дано.

Это ошибка. Расставим сети

на журавля.

Ночи туманны, а на рассвете

белы поля.

На перекладине струи виснут

и взгляд трезвей

напоминанием, здравым смыслом

серьёзных дней.

Листья сгребают, и тянет сладко,

сквозит дымок.

Входит учитель – в руках тетрадки.

Начнём урок.

Татьяна Ретивова / Киев /

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Купить книгу

Выбрать книгу по жанру

Цветок эмигранта. Роза ветров. Антология - Коллектив авторов - Страница 19

Связь с нами