Перо и штуцер (СИ) - Старый Денис - Страница 15

— Вот тебе, Глеб, ещё один урок. Могли турки одолеть тех конных, которые нынче их гоняют по полю у города? — спрашивал я.

— Могли, — задумчивым видом отвечал Глеб, выискивая, где же тут подвох. — А коли развернули бы свои орудия и дробом ударили, так и вовсе бы…

— Ну, допустим, развернуть орудие у них не вышло бы. Но если бы они поставили преграду и построились в каре, то тогда уже можно было развернуть орудие и ударить, — сказал я.

А сам принял на заметку, что подобный урок должен будет прозвучать и в Преображенской школе. Ведь это яркий пример тому, когда командиры либо нерешительные, либо не знающие свою науку. Ну и третий фактор: враг проигрывает, когда противник не верит в свою победу, а чувствует наше моральное превосходство.

Наше… В этой атаке в большинстве своём участвовали всё же имперские кирасиры. А у них был ещё один фактор мотивации: они не были в бою, не защищали Вену, но злые на всё происходящее, решительные и хотят доказать свою состоятельность.

Доказали… Они, а так же наши ногайцы еще часа три гоняли вдоль городских стен и возле леса турок. Забавно было наблюдать. Пока наши противники не перегруппировались и не пошли в осознанную атаку.

— Вот ваш участок, — сказал я, указав на большой карте, вывешенной на стене моего кабинета.

Евгений Савойский был рядом, нужно было при встрече многое прояснить и это получалось.

— Вот здесь нам быть? Вы боитесь того, что мы не сможем удержать турок? — спрашивал командующий союзными войсками.

Умён, чертяка! Сразу увидел, что я перестраховываюсь. Я предоставлял участок обороны в плотных городских застройках, но одновременно — который был выведен за один из каналов Вены.

Так что по всему выходило, что если австрийцы не удержат, то мы сможем занять новую линию обороны и сдержать их при отходе союзников. И это, между прочим, нужно было увидеть.

— Я, признаться, восхищён вашей прозорливостью, ваша светлость, — сказал я.

— О, прошу вас, не называть меня светлостью. К сожалению, мой титул во Франции признан преступным. На новой моей родине император так и не удосужился пока даровать мне хотя бы графский титул. Но думаю, что когда мы с вами сработаемся, то и я смогу вас назвать «ваше сиятельство», — молодой военный рассмеялся.

Мне же нужно было взять себя в руки и не думать о том, что прямо сейчас разговариваю с легендой. Это же он — Евгений Савойский, возможно, в будущем австрийский фельдмаршал, который практически никогда не знал поражений.

А ещё, насколько я читал историческую литературу, Евгений Савойский очень даже лестно отзывался о России и был одним из проводников идеи русско-австрийского крепкого союза. И ровно тогда, как этот человек умер, этот союз и дал крен… Австрийцы заключили сепаратный договор во время одной из войн против Османской империи чуть ли не в день смерти Савойского.

— На что мы можем надеяться, господин генерал-майор? — уже серьёзным голосом спрашивал меня Савойский.

— Только лишь на победу, только на неё! — и стал рассказывать, какие действия были мною предприняты.

Самое главное, что подмога от Ромодановского в пути. И с теми силами, которые сейчас на марше, я мог бы даже подумать и о том, чтобы давать генеральное сражение всей Османской армии.

Мог бы подумать об этом, но наверняка не стал бы.

— Теперь я бы настаивал, чтобы вы сказали, на что стоит надеяться нам всем. Вам же пришло письмо от императора? — спрашивал уже я.

О том, что письмо от императора пришло, а за последние три дня так и два письма, знали все. Да и никто не скрывал подобного. А вот что именно там написано, мне пока доподлинно неизвестно.

Да я и не имею никакой «президентуры» в австрийских войсках. Кстати, это в некотором роде и упущение: нужно обязательно найти тех офицеров, которые будут мне с большим удовольствием и за особую плату рассказывать всё нужное.

Но если, конечно, сам Евгений Савойский начнёт юлить, что-то от меня скрывать… Хотя я вижу перед собой молодого и решительного мужчину и чувствую, что есть в нём стальной стержень: характер, ум, рассудительность, которые, судя по всему, столь развиты, что это даже видно невооружённым взглядом.

Ну а если он… а это доказывается ещё и тем, что мы сейчас разговариваем в Вене, и Савойский привёл с собой восемь с половиной тысяч пехоты и две с половиной тысячи кавалерии. Значит, он и решительный, и вполне сообразительный: понял, что мы сюда, в Вену, не на штрудели яблочные приехали любоваться.

— Император сейчас ведёт войско к Праге. У него собралось сорок пять тысяч. Но есть немало отрядов, которые отстали, и которым он приказал, когда они будут подходить к Зальцбургу, чтобы те двигались к Вене. А ещё есть саксонские войска, которые, судя по всему, не будут сидеть в защите у себя дома, а подойдут к императору. С другой стороны, баварцы, если будет вообще куда подходить, придут под Вену, — озвучивал мне расклады Евгений Савойский.

— Турки ждут прихода венгерских отрядов себе в помощь, в Вену. И это вопрос трёх-четырёх дней, чтобы венгры подошли значительными силами. Там будет не менее, чем семнадцать тысяч пехоты и кавалерии, — наверное, даже немного обречённым голосом говорил я.

Но Савойский не понял интонацию.

— Ну вы же не боитесь прихода этих сил?

— Да нет, конечно, — усмехнулся я. — Но нам нужно быть крайне осмотрительными. Сейчас вокруг города очень много трупов, мышей развелось столько, что уничтожить их просто нет никакой возможности. Город вот-вот может захлестнуть эпидемия, и как бы это не была чума. Приход кого-либо ещё сюда может только этому поспособствовать. Ну а что до венгров, то мы с вами должны активно воевать эти три дня, чтобы венграм просто было не к кому приходить, — сказал я, а потом указал рукой на дверь.

Там нас уже ждал обед. И я с удовольствием продолжу разговаривать и с Евгением Савойским, и за обедом будут присутствовать ещё и Андрей Артамонович Матвеев, Бернар Таннер.

Поступил командующий союзными войсками так, что оставил некого Яна Яблонского командовать оставшимися силами в Тульне. Иначе сейчас ссоры было бы не избежать. Да и в целом, из того, что мне рассказал Матвеев-младший, я был склонен даже вызвать на дуэль этого поляка.

Более того, я собираюсь это сделать. И это будет красивым аккордом, завершающим… Надеюсь, что не мою жизнь, а только лишь операцию по освобождению Вены. Ну а пока… Это же забавно, что по моему рецепту приготовили яблочные штрудели и знаменитую венскую отбивную, хотя последняя уже была известна. Но мало ли… От русских в Вене кофе пить стали, штрудели делать. Я и в этом влияю на историю. Чем больше русского в мире, тем шире русский мир!

Глава 7

Вена.

20 октября 1683 года

Практически три дня ничего не происходило — ничего масштабного, что могло бы серьёзно повлиять на состояние дел в Вене. Так… уже рутинные вылазки, перестрелки, охота снайперов за турками. Еще подорвать получилось часть крепостной стены, причем в тот момент, как турки изготавливались к штурму одной из улиц, прилегающих к стене.

Вот и все… Но… так никто еще не воевал, оттого и враг растерялся и союзники восхищались, что подобное возможно. И пусть попробуют когда-нибудь сами. Вряд ли получится. Ведь из далеко не худших бойцов мы готовили армию больше года и затачивали воинов и на такую работу. И уже и опыт ведения городских боев у нас был, тот же Бахчисарай.

Наши противники особо не стремились изменить ситуацию, не бросались в бессмысленные и кровавые штурмы, как это было в первые два дня венского противостояния. Теперь они выжидали подхода подкрепления, а мы укреплялись, создавая по периметру контролируемых районов непреодолимые оборонительные сооружения. И по численности мы уже не только сравнялись с турками, нас стало больше.

Если бы не опасность со стороны венгерского войска и татар, части из них, которые начали действовать у Вены, то можно было бы и полностью взять город под контроль. Но я же еще ожидал подкреплений. Пока мы тут будто бы возимся, не представляем серьезной опасности для османов, то и не заметны.