Я – Ректор! (СИ) - Курзанцев Александр Олегович "Горный мастер" - Страница 9

Мрачно разглядывая незапланированные отверстия в кладке, я думал, что башню, наверное, проще будет снести и заново построить, чем восстанавливать.

А ещё, как назло, с наступлением темноты пошёл дождь, и тоненькие ручейки через множество прорех побежали внутрь. Кое-как найдя у стены сухой пятачок, который вода обошла стороной, я сел, по-турецки скрестив ноги, и откинулся на прохладный камень, чувствуя какое-то внутреннее опустошение. И ведь главное, магия-то у меня есть, все эти взрывы не спроста же были, но не выходят заклинания, и всё тут.

Тут в окне мелькнул яркий отсвет, и за стеной раскатисто громыхнуло.

«Близко, — подумал я, — и секунды не прошло».

Дождь зашумел сильнее, превращаясь в настоящий ливень, сквозь дыры резко и неприятно засвистел ветер, громыхнуло снова. Ручейки превратились в реки, заливая пол, и мне пришлось встать, чтобы не оказаться с мокрой жопой.

«Только бы крышу не сорвало» — вновь с беспокойством подумал я.

Но тут над головой что-то заскрежетало, затрещало, затем резко хлопнуло, и я увидел сквозь дыру в потолке, когда ударила очередная молния, плотные низкие облака.

«Всё-таки сорвало».

Оставаться внутри совершенно уже не защищавшей от льющейся с неба влаги башни не было никакого резона, и, кое-как спустившись по ступеням, по которым вниз лился сплошной мутный поток, побежал к ближайшему зданию.

Крышу, кстати, увидел. Словно мятый колпак островерхой шляпы, она валялась прямо посередине главной площади академии, изрядно перепахав газон. Но сейчас было откровенно не до неё. Потому что, оказавшись на улице, я мгновенно промок насквозь.

Кто хоть раз ходил в мокрой одежде, особенно из плотной, липнущей к телу ткани, прекрасно знает, какое это неприятное чувство. Она ведь ещё и холодная. Поэтому я рысью бросился к дверям ректората, который был ближе всего. Благо, сами здания на ночь никто не запирал, и я без препятствий попал внутрь. Где уже, стоя в мгновенно натёкшей подо мной грязной луже, принялся с остервенением сдирать с себя мокрые тряпки.

Сначала мантию, набухшую от воды и весящую килограммов десять, затем куртку а-ля камзол, брюки и, наконец, нижнюю свободного кроя хлопковую рубаху, по всей видимости, выполнявшую роль нательного белья. Оставил только подштанники, потому что трусов под ними не оказалось, а совсем голышом ходить мне не позволяло воспитание. Впрочем, их я тоже выжал, прежде чем надеть обратно, и они ощущались уже не так неприятно, можно было потерпеть. Тем более, на теле они должны были просохнуть быстрее.

Затем я тщательно выжал всё остальное, особое внимание уделив мантии, и, взяв одежду в охапку, пошёл, оставляя мокрые следы, по этажу.

Холод, усталость и позднее время сделали своё дело, резко захотелось спать, и я неудержимо зевнул. Вот только на полу, как какому-то бродяге, устраиваться было не комильфо.

Тоже, кстати, ещё одно французское слово.

Поэтому принялся методично дёргать ручки дверей, ища незапертую.

Впрочем, делал я это, скорее, для проформы, всерьёз на успех не надеясь. Всё же там документы и материальные ценности, как никак. Поэтому быстро прошёл в основное здание учебного корпуса. На первом этаже тоже задерживаться не стал, в аудиториях разве что на столе лечь, но хотелось всё же в кровать. Попёрся выше, в надежде найти пристанище в одной из комнат общежития.

Но, как на грех, и там всё было закрыто на совесть. И где искать коменданта с ключами, и есть ли он вообще, я не представлял.

Уже ни на что не надеясь, прошёл в самый конец коридора, как вдруг на дверях, ведущих дальше, увидел табличку «Комнаты преподавателей». И ниже приписку «Не входить».

Немедленно вошёл, я же ректор, мне точно можно. И с удвоенной энергией принялся дёргать все ручки подряд. Пока, наконец, мне не повезло. Одна поддалась, и я застыл на пороге, вглядываясь в темноту.

Тут за окном ослепительно сверкнуло, высвечивая в проёме мой силуэт, и события понеслись вскачь.

Вот я стою, пытаясь проморгаться после яркой вспышки, а следом по ушам бьёт громкий женский вскрик. И сразу же, на какой-то интуиции, успеваю пригнуться, а над головой, наэлектролизовав вставшие дыбом волосы, проносится фиолетовая молния, ударяя в стену коридора и рассыпаясь разрядами. Одежда летит в одну сторону, а я сам кувырком ухожу в другую, прячась за стену, чувствуя, как сердце лихорадочно бьётся, пытаясь выпрыгнуть из груди.

Тут в комнате вспыхнул яркий свет, и очень знакомый женский голос с нотками злости воскликнул:

— Кто это⁈ Немедленно покажись!

— Спокойно, Лиза, это я, Абдиль!

В комнате действительно оказалась библиотекарь, она сидела на кровати, и ночная рубашка явственно вздымалась на груди от тяжёлого дыхания девушки.

Я показался в проёме, держа руки ладонями вперёд.

— Ректор⁈

Тут она увидела, что я стою в одних подштанниках, и покраснела, гневно сверкнув глазами.

— Так вот, значит, как вы обещали меня больше не домогаться? Вломились в мою комнату ночью, да ещё и голый⁈

— Частично одетый, — дипломатично поправил я её, — и я не домогаться вас пришёл. Я даже не знал, что вы ночуете в академии.

— И зачем вы тогда пришли?

— Не зачем, а почему, — я вздохнул и устало добавил, — у меня крышу сорвало.

— Да уж заметно, — хмыкнула девушка, ещё раз меня оглядев, — нормальным такое поведение точно не назовёшь.

— Да нет, — я поморщился, — у башни моей, которая там, за площадью. А на улице дождь, гроза. Вот я и искал, где переночевать. А открытой была только ваша дверь. Все остальные заперты. Пока сюда добежал, промок насквозь. Мокрую одежду снял, чтобы не простудиться, поэтому в таком виде перед вами.

Я развёл руками, показывая, что жертва обстоятельств, не более того.

— Вот и одежда собственно, — я поднял с пола брошенные впопыхах мантию с камзолом и брюками. Показал Лизе. — До сих пор сырая.

— Складно говорите, мессир ректор, — внезапно язвительно ответила та, — даже одежду намочили для правдоподобия, вот только ничего у вас не выйдет. Думали, я такая дурочка, что меня так просто будет провести? Надеялись, что я вас пожалею и приючу у себя? А там может и сложиться?

Её губы зло изогнулись, и она почти прошипела:

— Какую-нибудь деревенскую деваху у вас, может, и получилось бы обмануть, но считать, что я всерьёз поверю, что дипломированный маг промокнет от какого-то там дождя⁈ А ректор вдруг позабыл, что может даже без заклинаний открыть любую дверь в академии? Извините, но нет. Я не даром три года заведую библиотекой, мне прекрасно известно, какую клятву приносит ректор, и что ему даёт магический источник. Поэтому идите вон, пока я вас не вышвырнула!

Я открыл было рот, чтобы сказать, что это совсем не так, и я не вру, но, спустя секунду, только молча его закрыл. Сгорбившись, развернулся и, ни слова не говоря, пошёл прочь. Она абсолютно права, будь я настоящим ректором, то действительно это бы всё знал и умел. Заявить обратное равно признанию, что ты не ректор, а непонятно кто. И всё, прощай конспирация и надежда на светлое будущее.

Так я думал, мрачно бредя по коридору, вновь вернувшись в общежитие. Остановился у очередной двери, уставившись на ручку с замочной скважиной под ней. Внезапно разозлившись, уже примерился садануть туда ногой, как вдруг в памяти всплыла фраза девушки: «…может даже без заклинаний открыть любую дверь…».

Замер, медленно опустив ногу обратно на пол. Злость мгновенно ушла, и я вспомнил, как ещё на суде тот мужик, что в последний момент не дал меня убить великому магистру, говорил, что на ректоре завязаны какие-то магические плетения, и без них никуда не попасть. Даже в библиотеку. А это значит, что есть какой-то функционал, грубо говоря, магический мастер-ключ, который привязан к этому телу особым ритуалом. И не требует, собственно, колдовства. Нужно просто понять, как им пользоваться.

Нахмурившись, я пристально уставился на замок, а затем, ткнув в него пальцем, приказал:

— Откройся!