Неубиваемый маг (СИ) - "Евграф" - Страница 42

— Откуда ты все это знаешь? — процедил я. — Обо мне и матери?

— Оттуда, что не без моей помощи золотой клан Юсуповых перестал существовать, — ухмыльнулся Климов, впившись в меня пристальным взглядом и явно ожидая реакции.

А я должен был что? Взбеситься? Закричать, что убью его и отомщу за предательство, без которого тут явно не обошлось? Но Климов и так был трупом, только еще не подозревал об этом.

Меня больше волновало, зачем он нас захватил. Как понял, что я витамаг, и какими исследованиями он тут занимается.

— Будь уверен, ты за это ответишь, — сплюнул на пол. — Но с чего ты решил, будто я витамаг? Раз уж я принадлежу золотому клану, то разве не должен был унаследовать родовой дар?

— Не в этой жизни, щенок! — Климов засветился от самодовольства и безнаказанности. — А таких, как ты, я за версту чую! Неважно, наследует первенец родовой дар или нет. Проклятый в утробе матери ребенок поглощает любой все, до чего может дотянуться. Ты — выродок, по которому плачет инквизиция. И в тебе же заключена мощь, способная как исцелять смертельно больных, так и уничтожать чужие жизни. Начиная с этого момента ты начнешь отрабатывать свое право на существование. Надеюсь, ты окажешься крепче других витамагов.

Я замер, анализируя полученную информацию. Значит, проклятие матери стало моей колыбелью? Судя по рассуждениям капитана, ее дар, оскверненный проклятием, превратил меня в чудовище. Но я таковым себя не считал. Как по мне, витамагия — невероятно крутой дар, позволяющий уничтожать врагов на расстоянии и забирать себе их воспоминания и силу.

Жаль только, что блокираторы, сводили все мои преимущества на нет.

— Если тебе нужен я, то отпусти Ольгу, — процедил, в очередной раз пробуя на прочность цепи и пытаясь воздействовать на них плетением разрушения. Но увы, особое железо не поддавалось, а усилия вытягивали из меня последние крохи сил.

— Зачем? Вы оба в моей власти, — Климов подал знак помощникам, присутствие которых я улавливал боковым зрением. — Ольга — отличный источник энергии жизни, но она истощена. — Меня рывком вздернули на ноги и поволокли к вертикальному щиту, плотно пристегнув к нему ремнями. — Ты же способен переварить массу энергии и передать ее мне в очищенном виде, сэкономив при этом кучу ресурсов. С твоей помощью, хочешь ты того или нет, но я верну себе молодость и обрету небывалое могущество.

В зал ввели изможденного бедолагу, одетого в лохмотья. Его поставили на колени между мной и ложем Ольги. Климов активировал артефакт на своей руке, и в тот же миг в кожу впились сотни тонких игл, самая большая из которых вонзилась прямо в область магического источника на груди.

Меня опутало сиянием тонких эфирных нитей, которые вспыхнули нестерпимым фиолетовым цветом. Я почувствовал, как мое тело насильно подключают к какому-то чудовищному насосу. Используя мой дар, Климов насильно вырывал жизнь из стоящего передо мной человека.

Я закричал, когда первая волна чужой энергии хлынула в мои каналы, обжигая их изнутри, словно расплавленный свинец. Тело выгнулось дугой, кости жалобно затрещали под нечеловеческим давлением. Жизнь незнакомого человека против воли втягивалась в меня вместе с воспоминаниями, страхами и мечтами.

Магические каналы трещали. Их распирало изнутри так, будто через узкую воронку в меня пытались влить океан грязной воды. Дар заработал в авральном режиме, спешно латая рвущиеся каналы, одновременно перерабатывая поступающую энергию.

Климов стоял рядом и жадно впитывал ту часть очищенной силы, которая непроизвольно выплескивалась в окружающее пространство. Сска, он молодел прямо на глазах. Седина уходила из волос, морщины разглаживались на лице, а кожа вместо землистого приобретала здоровый розовый цвет.

— Да! — вопил гребаный ублюдок, не обращая внимания, как меня корежит от насильственной перекачки энергии. — Еще!

Жертва обмякла и превратилась в иссохшую мумию буквально за минуту. Но Климов приказал привести новых людей, превратив меня в живой фильтр.

Каждая новая порция энергии, чужой боли и памяти становилась испытанием для моего рассудка. Зверь внутри меня бесновался и выл от ярости, требуя немедленной расправы. Но тело отказывалось повиноваться, скованное ошейником и магическими цепями.

— Ты сдохнешь, — прохрипел я в коротком перерыве между «кормлениями». — Убью, сску!

— Я буду жить вечно! — расхохотался Климов, опьяненный силой, и с размаху ударил меня по лицу. — Закрой пасть, гаденыш! И делай то, что умеешь лучше всего. Завтра мы увеличим нагрузку.

Дни слились в одну бесконечную череду боли и насильственного насыщения. Я потерял счет времени, проваливаясь в беспамятство и возвращаясь обратно лишь для того, чтобы снова стать инструментом в руках безумца.

Отключившись от боли, я погрузился в режим выживания, вшитый в подкорку старого архимага. Тело Григория корежило в непрерывной агонии, но мой разум оставался холодным и расчетливым.

Я равнодушно принимал навязанную роль, позволяя Климову верить в его абсолютную власть, но с маниакальным рвением следил за тем, как постоянные всплески силы расшатывают блокираторы ошейника.

Каждая порция энергии, которую они пропускали через меня, оставляла крохотный след в их идеальной системе подавления. А я терпеливо ждал того момента, когда система даст сбой и монстр, которого Климов создал собственными руками, вырвется на свободу.

Каждая трещинка, которая появлялась на звездном металле, позволяла мне по крупицам сохранять силы в собственный резерв. Я давно вычислил, сколько помощников появлялось в лаборатории, как часто сменялась охрана у дверей, какой распорядок дня у Климова. В целом, плевать я на них хотел. Когда блокираторы перестанут меня сдерживать, они все умрут. В это я верил также твердо, как и в то, что ни одной твари больше не удастся посадить меня на цепь.

Климов, опьянев от собственной мощи, давно перестал видеть во мне личность. Он даже не подозревал о том, что дар меняет меня и мое тело, укрепляя сосуды и магические каналы. А я упорно ждал своего часа и готовил сокрушительный удар.

— Как Ольга? — спросил однажды, когда Климов явился в благоприятном расположении духа.

— В полном порядке, пока ты мне полезен, — бросил он небрежно. — Сейчас это не должно тебя волновать. Жри, гаденыш, и помалкивай.

— Как скажешь! — я усмехнулся потрескавшимися губами. — Недолго осталось.

Очередная порция силы влилась в меня плавным потоком. Каналы уже настолько расширились, что запросто принимали энергию живого человека. Теперь, чтобы добиться эффекта первых дней, капитану требовались две, а то и три жертвы. Себя он прокачивать перестал, предпочитая собирать силу в особые камни угольно черного цвета.

Я мысленно оскалился, чувствуя, как блокираторы вибрируют под напором вливаемой силы. Позволив очередной порции хлынуть по моим венам, я понял, что могу управлять ею, и тут же направил часть грязной не переработанной энергии в узлы кандалов, разрушая их изнутри.

— Ты сегодня на редкость спокойный, — Климов подозрительно прищурился, приближаясь ко мне.

— Может, я, наконец, смирился и принял свою судьбу? — хмыкнул, глядя ему в переносицу. — Разве не этого ты хотел?

Капитан удовлетворенно кивнул, не заметив, как по металлу ошейника пробежала тонкая фиолетовая молния. В следующий раз мне удалось задержать и перенаправить чуть больше энергии, расшатывая блокираторы еще сильнее. Мой час неумолимо приближался, и когда он настанет, ни один магический ошейник не сдержит ярость Темнояра, вырвавшегося на свободу.

Глава 23

С каждым днем, проведенном в плену, я становился человеком, одержимым жаждой мести. Климову все было мало, он клепал камни, заряженные чистой энергией, не считаясь с потерями.

Сегодня он снова появился в лаборатории, двигаясь уверенно, как хозяин в псарне, где звери давно сломлены и подчинены его воле.

Вслед за ним помощники волокли очередного пленника — крепкого северянина с татуировками на лице. Жизнь в нем била ключом, густая и терпкая, пропитанная солью Белого моря.