Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Карп Сергей - Страница 77

Париж эпохи Просвещения на «плане Тюрго»

Пьер Прион, уроженец Лангедока, посетивший столицу Франции осенью 1738 г., в своих мемуарах оставил поразительное по своей детальности описание ее:

Почти одновременно с этим свидетельством мемуариста в 1739 г. появилось свидетельство иного рода, которое донесло до нас не словесный, а зрительный, но не менее детальный образ столицы Франции — так называемый «план Тюрго». Строго говоря, это не просто план, а «изометрическое» изображение города с высоты птичьего полета: все его постройки — церкви, дворцы, особняки дома — словно «вырастают» из плоскости улиц и площадей и предстают перед нами в трех измерениях, с прорисованными фасадами и крышами. Целиком этот шедевр картографического искусства воспроизведен внутри суперобложки нашей книги. Мы попробуем хотя бы рассказать о нем, используя его факсимильное издание, напечатанное в 1989 г. по оригиналу из библиотеки Аугсбургского университета.

Имя Тюрго знакомо многим — видный физиократ Анн Робер Тюрго при Людовике XVI занимал важные административные посты, а в 1774–1776 гг. был генеральным контролером финансов и пытался проводить серьезные экономические реформы. Однако знаменитый план Парижа связан не с ним, а с его отцом Мишелем Этьеном Тюрго. Этот представитель «дворянства мантии», магистрат Парижского парламента, в 1729 г. был назначен Людовиком XV на должность прево торговцев — главы парижского муниципалитета. На своем посту он успел многое: при нем была перекрыта Большая клоака на правом берегу Сены; благоустроена набережная Орлож на острове Сите; выстроен мол на восточной оконечности острова Лувье для защиты берегов от ледохода; возведен новый общественный питьевой фонтан на улице Гренель.

Именно Мишель Этьен Тюрго заказал архитектору Луи Бретезу, автору трактата «Практическая перспектива архитектуры» (1706), новый план Парижа. Подготовительную работу Бретез начал в 1734 г.: он ходил по городу, зарисовывал фасады церквей, общественных зданий и жилых домов, фиксировал рисунок фасадов и крыш, снимал планы площадей, измерял размеры улиц. С пропуском муниципалитета он проникал в частные владения и обмерял дворы и сады, скрытые от взглядов обычных прохожих. Вероятно, у него были помощники, но мы не располагаем сведениями о них. Во всяком случае, именно Бретезу приписывают двадцать больших рисунков «угольным карандашом», ставших основой плана. Рисовальщик Сори помог архитектору вывести окончательный вариант тушью. Антуан Кокар перенес первые шесть рисунков на гравировальные доски. Затем он передал эту работу Клоду Люка, члену Королевской академии живописи, которому понадобился еще двадцать один месяц для гравировки остальных четырнадцати листов. В 1739 г. работа была одобрена, и городское Бюро заключило контракт с типографом Пьером Тевенаром — он взялся отпечатать двадцать эстампов форматом 50×80 см, выпустив их тиражом 2600 экземпляров. Первые листы вышли из-под прессов летом 1739 г. План распространялся в двух формах, которые изготовил переплетчик Антуан Мишель Паделу: часть тиража вышла в виде великолепного тома in-folio, переплетенного в телячью кожу или сафьян; еще часть распространялась в рулонах — эстампы наклеивались на полотно, образуй прямоугольник размером 250,5×322,5 см, а верхний край полотна набивался на деревянный вал. Таких рулонных экземпляров этого плана в мире сохранилось совсем немного (один из них хранится в Москве в Российском государственном архиве древних актов).

При всей детальности «план Тюрго» не во всем точен. Чтобы представить город в трех измерениях, Бретезу пришлось кое-где отступить от геометрической строгости, несколько скривить горизонт, уменьшить ширину Сены, увеличить масштаб главных транспортных артерий. В результате Королевская площадь приобрела на плане форму ромба, а улицы Сент-Антуан, Сент-Оноре или Фран-Буржуа — такую ширину, о которой и в XIX веке не мечтал самый знаменитый парижский урбанист барон Осман. К тому же Бретез выбрал архаический (даже для своего времени) способ ориентации плана: ось северо-запад — юго-восток шла слева направо.

Еще в конце XVII в. картографы начали ориентировать планы французской столицы по парижскому меридиану: он проходил через Обсерваторию, строго придерживаясь направления север — юг. Ориентация, избранная Бретезом, наверное, казалась современникам странной, зато она позволяла представить в наиболее выгодном свете фасады церквей, обычно глядящие на запад, и открывала взору набережные Сены, подчеркивая значение судоходства. И хотя пустота улиц на гравированных листах не дает представления о реальной жизни Парижа, «план Тюрго» доносит до зрителя образ процветающего и величественного города.

Правобережный Париж тянулся от Арсенала до аллеи Королевы (Кур ла Рен). На плане видно, что с севера его ограничивала засаженная деревьями аллея — она шла по линии валов, срытых в 1670 г. (примерно там проходят сейчас «большие бульвары»). Еще при Филиппе Августе на правом берегу выросла королевская крепость Лувр. В XIV в. Карл V перестроил ее и сделал своей резиденцией, а также возвел в квартале Сент-Антуан дворец Сен-Поль (разрушенный в XVI в.). При Франциске I на правом берегу началось строительство Ратуши, а Лувр был расширен; при Генрихе IV там появилась Королевская площадь; при Людовике XIII и кардинале Ришелье — дворец Пале-Руаяль; при Людовике XIV — площадь Побед и площадь Людовика Великого. Но правый берег был не только средоточием королевской власти, в его кварталах бурлила и торговая жизнь — именно там действовало большинство парижских рынков. Там также было больше пристаней и складов для разгрузки товаров, доставляемых по воде, поскольку легкий изгиб Сены делал правый берег более пологим.

Бастилия и Сент-Антуанские ворота

Строительство Бастилии началось в эпоху Столетней войны: для обороны восточных подступов к городу и Сент-Антуанских ворот в 1358 г. прево торговцев Этьен Марсель возвел на старых оборонительных валах две башни. Позже Карл V и Карл VI возвели еще шесть — соединенные стенами, они и образовали крепость, в которую на «плане Тюрго» упирается улица Сент-Антуан. Использовалась Бастилия по-разному: Карл VII и Людовик XI сделали ее своей резиденцией; Генрих IV перевез туда казну; Ришелье превратил в главную государственную тюрьму. Тюрьмой она оставалась и во времена Бретеза, хотя из 45 ее камер многие часто пустовали, а число заключенных при Людовике XV снизилось почти в три раза по сравнению с предыдущим царствованием. Вокруг Бастилии, вдоль крепостного рва, работали цирюльни, мастерские и питейные заведения — их владельцы вносили плату за них коменданту Бастилии. Крепость ветшала; как мы уже говорили, еще до революции ее предлагали снести, а на ее месте разбить площадь.