Изобретая несчастье - НеГанди Индира - Страница 8

– Схема российских пенсионеров: сперва продать квартиру, получить деньги, а потом впадать в «беспамятство», – нервно усмехнулась Тоня, глядя на нас. Видимо, ей было очень жаль Коляна, но и злорадство не отпускало.

– А чайник? Чайник он принёс? – Ася, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, созерцала небеса над Парком Горького, её голос звучал отстранённо, почти философски.

– Да, кстати! Чайник-то где? С инструментами и пылесосом? – я хлопнула себя по лбу. Как, чёрт возьми, мы могли забыть о самом главном артефакте этого драматического расставания?!

– Эм, я не спросила, – Камила сама удивилась своему упущению, её обычно невозмутимое лицо дрогнуло.

– Ты нас лишила интереснейшей истории! – хихикнула Тоня, представляя, как бы Николай появился на пороге с полным набором для уборки и заварки чая.

– Что ты собираешься делать? – я вернулась к сути проблемы, пытаясь вытащить Камилу из ступора.

– В том-то и дело, что я без понятий, что с ним делать. Он выглядит… как побитая собака.

– Добей, – пророчески-философским тоном проговорила Ася, всё так же блаженно наблюдая за пролетающими птицами в небе, словно давала наставление богам Олимпа.

Тоня оглянулась на свою беспощадную подругу, тряхнула головой, как бы прогоняя наваждение, и продолжила, обращаясь к Камиле:

– Мне жаль его.

– Жалость – низменное чувство. Остерегайся его, – вновь профилософствовала Ася, не глядя в нашу сторону.

Её голос был ровным, без единой эмоции, как у столетнего мудреца.

Зато мы, свернув шеи, смотрели на неё не моргая. Она же «правильная Ася»! С чего вдруг эти пассажи?

– Ася… – начала Кристина, косясь то на нас, наблюдая за нашей реакцией, то на неё.

– Да, Ася, – продолжила я, отлично понимая, что хотела спросить Кристина, но не осмелилась.

– Ты детей в детдом сдала? – спокойно озвучила Тоня мучающий нас вопрос, прямолинейно, как удар чайником по голове.

– С чего бы это? – вздрогнула Ася, и только сейчас оторвалась от неба, будто вспомнила, что здесь не одна, и вокруг нее живые люди.

– Милая, ты не обижайся, но ты за последнее время сильно изменилась, – осторожно начала Кристина.

– Вы не рады меня видеть? – ехидно улыбнулась Ася, и её ярко-зеленые глаза, обычно полные заботы, теперь мерцали непривычным огнём.

– Напротив, мы очень рады тебя видеть! – поспешила уверить я. – Но по какому такому волшебному заклятию ты так круто изменила свою жизнь? За последние десять лет ты виделась с нами раз в год (это ещё если повезёт), телефонные разговоры с тобой продолжались не более сорока секунд (я засекала, и не только я). Да и вообще…

– Да и вообще, мы тебя похоронили как субъекта общественных отношений, – лаконично завершила Тоня под последующие кивки соглашающихся подруг. – Мы словно вскрыли давно забытую могилу, а оттуда вышла не истлевшая душа, а новый, совершенно незнакомый человек.

– Ааа, вы в этом плане, – она снова откинулась на спинку и довольно ухмыльнулась, окидывая нас взглядом. В этой ухмылке было столько довольства, что она буквально светилась.

– И? – мне нужно было знать секрет её довольной ухмылки. Я тоже хотела так ухмыляться.

– Да, расскажи нам, в чём дело, – Камиле тоже, очевидно, срочно нужна была схема по осчастливливанию себя.

Ася сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, и начала свой рассказ:

– Я просто устала быть несчастливой и захотела стать счастливой. Ну и кроме того, я устала, физически. Задолбалась от домашнего быта, от вечно недовольных орущих голодных детей, от готовки, уборки. И я об этом… прокричала мужу в лицо. Я кричала долго, громко и с непотребной бранью.

– А он что? – мы все подались вперёд, как по команде.

– Он сказал, что не стоило так кричать, – голос Аси вдруг стал отстранённым, – можно было просто спокойно ему сообщить.

– А что, он сам ничего не понимал? – возмутилась я, чувствуя, как внутри всё закипает.

Вот это мужская слепота!

– Мой жизненный опыт показал, что сам он не понимал, не видел, не замечал, – Ася пожала плечами, и в этом жесте было столько горькой правды, что спорить не хотелось.

– А теперь? – хором спросили мы, подавшись вперёд. В каждом из нас жила надежда на волшебную формулу.

– А теперь он меня услышал и понял. По выходным он меня отпускает гулять одной. В рабочие дни мы вызываем бэби-ситтера, когда мне необходимо выйти. Я нашла себе помощницу по дому. Но чтобы не сильно тратиться, она приходит раз в две недели. Зато, чтобы не сильно напрягаться, я купила робот-пылесос с функцией влажной уборки. – Ну ты здорово всё раскидала! – восхитилась я вслух, чувствуя смесь зависти и благоговения.

Это был настоящий план побега от рутины.

– Да. И наконец, я зажила, – Ася улыбнулась, и её улыбка была настолько искренней и умиротворённой, что мы все почувствовали тепло.

– Ты думаешь выйти на работу? – спросила Тоня, явно пытаясь вписать Асю в привычные ей рамки «самореализации».

Ася уставилась на неё немигающим взглядом, словно Тоня направила на неё дуло пистолета.

– Зачем мне это?!

– Ну как… – Тоня немного смутилась, – чтобы был свой мир, своё занятие, своё дело…

– Мой мир никак не соотносится с упахиванием с девяти до восемнадцати. Я выбираю свою жизнь: с птичками, с кофе и с книгами. И когда возвращаешься домой, то вновь любишь детей и умеешь им радоваться. А не вот это орудие пыток и изувечивание женских душ под названием «самореализация»!

Ася произнесла это с такой страстью и убеждённостью, что мы все замолчали, поражённые её словами.

Это был настоящий манифест, произнесённый без единого крика, но с такой силой, что мог бы перевернуть горы.

– Сильно сказано, – одобряюще кивнула Камила, её обычно сухое лицо расплылось в уважительной улыбке.

– Подруга, ты поплыла против социального течения, – задумчиво откликнулась Тоня, глядя на Асю с новой оценкой.

– Это как? – Ася прищурилась.

– Ну не модно нынче просто жить и радоваться жизни, – залилась смехом Камила, и её смех был полон горькой иронии. – Что это за жизнь-то? Без надуманных геморроев?

Осознав всю горечь и неизбежность этой правды, мы хором рассмеялись. Смех был одновременно облегчением и признанием поражения перед общественными установками.

– Да, – подытожила Ася, её глаза снова устремились в небо, – не познав несчастье, и счастье не познаешь.

А что делать, когда нет несчастья? Правильно, слепить, создать, возгласить… Всё сама, всё сама. Иначе никак. Иначе тебя сочтут… неправильной.

Глава 8: Изобретая Несчастье или Разбитое Корыто

Ну вот и я не стала ждать от судьбы «несчастий» и принялась изобретать его сама. Мне стала невыносима моя тихая и, казалось бы, счастливая жизнь.

А чего я так счастлива-то? Ну, есть у меня муж. Но не кладом Атлантиды я завладела, в самом деле. Где фейерверки? Где страсть? Где хоть какое-то подобие движения?!

Моё будущее сперва рисовалось в скучном бежевом, потом в черно-белых тонах, потом вообще перестало хоть как-то прорисовываться. Работа, где и работать-то особо не надо было, начала меня потихоньку (нет, конкретно!) раздражать. Тихий и непридирающийся начальник возмущал своим безмолвием. А понимающий и всё поддерживающий муж раздражал своей идеальностью. Хотя нет. Я начала в нём замечать недостатки.

Вот взрослый человек, ему тридцать пять лет, и его абсолютно всё устраивает. Он ни к чему больше не стремится. Вот работает он в рекламном агентстве айтишником и не тянет его больше покорять новые горизонты. Вот нет у него ребёнка – и не рвёт и мечет он по этому поводу. Он как дерево в безветренную погоду – застыл. Его не удручает, что ездить на море за границу он может не чаще одного раза в год. Хотя, буду честна, мы не ездили на море уже третий год. Да, у нас много расходов на хождения по больницам и «вымаливание» ребёнка было. Но всё же, человек не считает, что это упущение в жизни. И вот эта пассивность, умение наслаждаться «чаем и вареньем», начинала раздражать меня до скрежета зубов. Хотя когда-то именно эта стабильность в нём меня и привлекала. Получается, он нисколько не изменился. Это я изменилась. Поменяла интересы. Поменяла ценности.