Дороги мертвецов (ЛП) - Роуз Джей - Страница 35

Ее грудь поднимается и опускается в быстром ритме. Она выглядит так, словно хочет снова ударить меня по носу, но на этот раз намеренно.

— Я не это имел в виду, — иду я на попятную.

— Ты именно это хотел сказать.

В свете я вижу, как ее губы искривлены в гримасе. Мне больно видеть, какую боль я причиняю. Обычно мне на это наплевать, но с ней я не контролирую свои чувства.

— Дай мне передышку, Харлоу. — Я пытаюсь подойти к ней, разводя руками. — Я пытаюсь исправить этот беспорядок. В этом нет ничего личного.

— Ну, а я пытаюсь понять, как выжить в этом сумасшедшем, сбивающем с толку месте. Ты ничуть не облегчаешь задачу.

Мои руки повисают в воздухе, пока я борюсь со своей потребностью прикасаться к ней, защищать и лелеять ее. Даже если это идет вразрез с каждым последним предупреждающим звоночком, ревущим внутри меня. Забота приравнивается только к душевной боли.

— Ты права, — выпаливаю я.

Она останавливается.

— Что?

Выдыхая, я готовлюсь погрузиться в самую глубину.

— Я хочу отследить каждую зацепку и заставить их заговорить. Мне тяжело не контролировать себя.

— Это не извинение.

У меня вырывается смешок. Намек на улыбку растягивает губы Харлоу, когда она смотрит на меня, вызов горит в ее радужках.

Другие думают, что она просто драгоценный цветок, который нужно защищать и лелеять, но я вижу и другую сторону. Под ее кожей скрывается лев в клетке, умоляющий выпустить его на свободу.

— Мне жаль, милая. — Я провожу рукой по жестким волосам, покрывающим мой подбородок. — Я был неправ, когда подталкивал тебя.

Несмотря на все доводы, которые мой одержимый разум уже обдумал, мои пальцы все еще подергиваются от желания, пока я борюсь с тем, чтобы не притянуть ее ближе, прижать к гребаной стене и доказать ей именно то, о чем я думаю.

— Никогда не думала, что услышу от тебя это, — бормочет она.

— Наслаждайся этим, пока это длится. Это больше не повторится.

Харлоу смотрит на меня с очаровательной складкой между бровями. Не в силах остановиться, я протягиваю руку и провожу по ней кончиком пальца.

— Я думала, ты меня ненавидишь.

Ее слова врезаются в меня, как пробка из пяти машин.

— Что, черт возьми, заставило тебя так подумать?

— Ты почти не разговариваешь со мной. В отличии от остальных.

Пытаясь найти объяснение, которое не выставит меня эгоистичным мудаком, я тяжело вздыхаю.

— Мой приоритет — раскрыть это дело. Это не оставляет места эмоциям. Работа превыше всего, понимаешь? Особенно когда на карту поставлены жизни.

— Я понимаю. — Она опускает взгляд, пытаясь скрыть боль на лице. — Как только все это закончится, я оставлю тебя в покое.

— Черт возьми, я не это имел в виду.

— Разве нет?

Она отступает на шаг назад, озабоченно теребя свои волосы. Расстояние, которое снова увеличивается, между нами, душит меня. Я не хочу покидать эту кладовку и возвращаться к тому, как все было раньше.

— Они уже должны были уйти.

Ее голос звучит отстраненно, как у робота. Не дожидаясь моего ответа, она открывает дверь и выходит в коридор, оставляя позади тени нашего интимного момента.

Проклиная себя, я следую за ней, борясь с правдой. Мы недостаточно хороши для Харлоу. Она заслуживает всего мира, и я не могу дать этого ей. Тео был прав.

Я должен позвонить ее семье и поделиться хорошими новостями, даже если это означает отказаться от нее и снова сломить моих товарищей по команде. Еще одна потеря может стать последним гвоздем в крышку гроба.

Я не настолько наивен, чтобы игнорировать влияние, которое она оказала на нашу семью за считанные недели. Энцо, Лейтон — они приняли ее в нашу семью без колебаний. Я знал, что это произойдет.

Потеря ее может стать для нас концом.

Но, как обычно, у меня нет гребаного выбора.

ГЛАВА 16

ХАРЛОУ

— Все в порядке? — Я спрашиваю в третий раз.

За рулем Энцо смотрит на проселочную дорогу, стиснув зубы. Он был тихим с тех пор, как мы уехали из дома, без своей обычной мягкости и обаяния.

Мешки под его янтарными глазами стали заметнее, чем обычно, старя его больше, чем в его тридцать два года. Я не могла в это поверить, когда узнала его возраст. Энцо всегда мало спит, но сегодня он выглядит как на иголках.

— Все в порядке, Харлоу.

— Сколько раз ты собираешься это повторять?

— Сколько раз ты собираешься спрашивать? — резко отвечает он.

Я замолкаю. Последние несколько дней они все вели себя странно. Я думала, это должно быть как-то связано с репортерами, которые выследили нас в больнице, но мне кажется, что это нечто большее.

Лейтон едва удостоил меня взглядом этим утром, предпочтя спуститься в спортзал в подвале своего дома и включить агрессивную музыку. Даже не шутил и не подмигивал.

— Куда мы едем? — Вместо этого я пытаюсь.

Поворачивая направо, Энцо вздыхает.

— Тебе нужно больше одежды. В прошлый раз мы купили только самое необходимое. Хантер хочет, чтобы у тебя был телефон, чтобы мы могли связаться с тобой.

— Я куда-то ухожу?

— Конечно, нет. — Энцо хмуро смотрит на дорогу. — Это просто мера предосторожности.

Его слова звучат не совсем правдиво. Беспокойство сжимает мое горло, когда он мчится сквозь осенний мрак.

— Я все еще не вернула тебе деньги за последний поход по магазинам, — вслух волнуюсь я. — Может, мне стоит устроиться на работу или еще что-нибудь. Начать действовать самостоятельно. Я не могу вечно сидеть взаперти.

— Тебе не нужна работа.

— Я не могу продолжать принимать подачки, Энцо.

Он чертыхается себе под нос.

— Сейчас небезопасно. О работе не может быть и речи. Если ты захочешь что-то сделать в будущем, мы можем обсудить это в другой раз.

— Я взрослая. Я могу сама принимать решения.

— Нет, если эти решения подвергают твою жизнь опасности. Этого не произойдет, Харлоу. Только не в мое дежурство.

Я откидываюсь на спинку сиденья. Его чрезмерная заботливость подкупает, но после нескольких недель отдыха, посещения терапии и приема лекарств, как послушного маленького заключенного, я устала беспрекословно выполнять приказы.

Петляя по сельской местности, утопающей в опавших листьях и золотом солнечном свете, мы в конце концов добираемся до маленькой деревушки. Традиционные коттеджи с заборами из штакетника и крашеными дверьми выстроились вдоль извилистых улочек.

Проезжая через жилой район по мере того, как дома исчезают, начинают появляться витрины небольших магазинов. Энцо находит узкое парковочное место и с легкостью заезжает на него за рулем внедорожника.

В ту минуту, когда машина припаркована, я выскакиваю и захлопываю дверцу. Мои ребра ломит от резкого движения, но боль терпима. Я не какой-нибудь инвалид, что бы он там ни думал.

Поначалу я оценила его собственническую потребность завернуть меня в вату. Это придало мне уверенности в том, что с каждым днем я могу все больше смотреть в лицо миру. Но с каждым шагом, который я делаю, я меняюсь.

Я хочу, чтобы ко мне относились так же, как ко всем остальным.

Я хочу по-настоящему жить.

Энцо обходит машину кругом, натягивая свою обычную кожаную куртку. В его рваных черных джинсах и темно-зеленой футболке на виду каждый дюйм мускулов, подчеркивающих его чудовищное телосложение.

Дрожь пробегает у меня по спине, но не от страха. Я не могу объяснить, что он заставляет меня чувствовать, даже когда выводит из себя и душит меня (прим.: в переносном смысле).

— Почему ты смотришь на меня так, словно хочешь ударить? — спрашивает он с оттенком своей обычной нежности.

Я натягиваю фиолетовую шапочку на свои длинные волосы.

— Потому что я серьезно думаю об этом. Почему у меня не может быть больше свободы?

Прислонившись плечом к машине, он смотрит на меня серьезным взглядом.

— Отсутствие прогресса в расследовании не приравнивается к безопасности. Угроза по-прежнему реальна. Ты хочешь вернуться туда, откуда пришла?