Без измен. Покорю твое сердце (СИ) - Свит Кэти - Страница 31

Он опасный и влиятельный человек. Идти против такого — чистой воды самоубийство.

— Хакеров нашел? — интересуюсь.

— Нет, — сурово отрезает. — Ищем.

В кабинете повисает тяжелая тишина. Продолжать неприятный разговор не хочется, но все равно надо.

— Это не Тая, — ставлю его перед фактом. — Поверь мне.

Милос откидывается на спинку кресла.

— Если бы я хоть на секунду решил, будто это она, — говорит многозначительно.

Сглатываю. Обстановка накалена до предела.

— Я сдал тебе виновного. Разбирайся с ним сам, — режу сурово. — Таисию не рассматривай ни под каким углом и никогда, — выставляю свое требование. — Она моя женщина.

Последняя фраза не вызывает никакого удивления, на лице Милоса не дрогнул ни единый мускул. Но Антона задели мои слова, и я это точно знаю.

— Ублюдки успели скопировать видео из випки, где я был не один, — говорит, смотря мне прямо в глаза. — Если оно попадется на глаза моей жене…

— У меня есть человек, который тебе поможет, — вспоминаю про Макса Майорова. — Если кто способен нагнуть гадов, то только он. Ни одна тварь еще против него не пробилась.

Достаю визитку своего хорошего товарища, протягиваю ее Милославскому. Предупреждаю Макса о его визите, говорю, что от меня.

Дальше уже разберутся сами, без моего участия. Я все равно в этом не шарю, так что пусть занимаются профессионалы.

— Опять ты меня выручаешь, — своеобразно благодарит Милос, убирая визитку в карман. — Таисию твою не трону, обещаю. Но ты внимательно за ней следи, Воронцов оказался не так прост.

— В каком плане? — напрягаюсь. Мне не нравятся ни намеки, ни тон.

— Он при помощи своей любовницы отмывал вторую часть моих денег. Она оказалась не столь принципиальной, как твоя Таисия, но зато более меркантильной, — пауза. Злорадная усмешка касается губ. — Ты знал, что он отправил ее на аборт? — спрашивает, поднимая болезненную для нас обоих тему. У него с детьми тоже не все хорошо, увы.

— Владимир на протяжении многих лет травил свою жену. Он настолько не хотел детей, что подсовывал ей контрацептивы, — делюсь личной информацией, но в нынешних реалиях она лишней не будет.

Удивление на лице Милославского вызывает печальную ухмылку на губах.

— Понял тебя, — говорит, поднимаясь. — Можешь успокоить Таисию. Ее муж больше ее не побеспокоит. Пусть заказывает венок. Если, конечно, захочет.

И с этими словами выходит из кабинета.

Глава 33

Тая

— Мам, когда я смогу вернуться в школу? — ко мне подходит раздосадованный Ваня. Волосы взлохмаченные, глаза горят. Если бы я не была уверена в его хорошем самочувствии, то насторожилась. Однако я точно знаю, что мой мальчик здоров.

Он уже неделю находится на домашнем обучении и немного закис. Ему не хватает общения с друзьями, стало слишком много свободного времени, а Степа еще в том возрасте, когда не умеет его ценить.

Он поймет все, только значительно позже. Тогда, когда повзрослеет и напрочь лишится его.

Мы уже вторую неделю не посещаем бассейн, Ваня теряет форму, и это тоже триггерит его. Он слишком много сил вложил для достижения полученного результата, а тут…

Придется все начинать сначала, и в данном случае я понимаю его.

Только сделать ничего не могу, увы.

Дошло до того, что Ване пришлось забросить не только дополнительные занятия, но и школу. С языками тоже получился затык.

Я максимально постаралась организовать онлайн присутствие на уроках, почти все из преподавателей согласились, но все равно не все. Чтобы догнать материал по некоторым, предметам придется нанимать репетиторов, и я буду счастлива, если это окажется самой большой из наших проблем.

Ваня тренируется исключительно дома, все занятия у него происходят онлайн. У моего сына нет живого общения со сверстниками, и он переживает из-за этого. Но я ничем не могу ему помочь.

— Не знаю, — признаюсь, прекрасно понимая недовольство сына. Сама бы на его месте вела себя не лучше.

Я б изнылась, но пошла гулять.

В подростковом возрасте хочется активностей, нормального общения с друзьями, признания сверстников, а мы его лишаем всех прелестей жизни. Посадили в квартире под замок и не выпускаем. Ему даже мусор вынести нельзя!

— Ситуация сложная, я не могу гарантировать тебе безопасность, — признаюсь честно.

Я привыкла с ним общаться на равных и по-максимуму ничего не утаивать. Наши отношения всегда строились исключительно на доверии, и даже в нынешних реалиях я не собираюсь этого менять.

— Володя официально находится в розыске, зная его изворотливость, он может предпринять попытку твоего похищения для дальнейшего шантажа, — объясняю сыну суровую правду. Он уже взрослый мальчик и должен понимать всю серьезность ситуации, без этого никак. — Пойми, сидеть в квартире — не прихоть, а необходимость, — пытаюсь донести до него реальность.

— Да понимаю, — бурчит, пряча руки в карманы.

Вижу, как угасают его надежды, а вместе с тем уходит хорошее настроение. Чувствую, как он закрывается от меня, выстраивая между нами непробиваемую стену изо льда.

Да я ее потрогать могу, настолько реальны ощущения!

Сердце сжимается от боли и тоски.

— А к Максу хоть отпустите? — спрашивает с робкой надеждой во взгляде. Максим Кириллов по-прежнему находится в больнице, после избиения ему еще долго предстоит там пробыть.

Для избежания давления со стороны виновных в ужасном происшествии, к мальчику выставлена охрана. Он максимально ограничен в контакте с людьми.

Родители виновных в преступлении уже пытались подкупить следствие, давить на маму Максима, всучить ей денег и заставить забрать заявление. Там замешаны наследники влиятельных людей, давление максимальное.

Да и случай с Максом не такой простой.

— Я его ни разу не навестил после госпитализации, — делится своими переживаниями.

Макс и Ваня дружат с детства, они очень близки и сейчас, как никогда прежде, нуждаются друг в друге. Но обстоятельства порой выше, чем наши желания. Увы.

Поэтому мне приходится лишь печально поджать губы и отрицательно покачать головой. Я не могу помочь мальчикам встретиться.

— Нет, — озвучиваю вердикт. — Тебе нельзя покидать квартиру ни под каким предлогом, — вновь повторяю. — Ни в школу, ни к Максу, ни в магазин. Никуда, Вань.

Сын становится хмурнее тучи. Он сводит брови вместе, вжимает голову в плечи и пыхтит.

— Ты можешь позвонить Максиму, — предлагаю единственный доступный способ общения. Чтобы нам оставить мобильную связь и возможность выхода в интернет, Славе пришлось очень постараться. Ведь при нужных связях вычислить местоположение человека по номеру телефона не составит проблем.

— Я хочу его видеть, — заявляет открыто. — Мы и так болтаем по телефону каждый день! Этого мало!

Ваня злится. Его не устраивают мои отказы.

Сын привык добиваться своего.

— К сожалению, ничем помочь не могу, — признаюсь. — Я обещала твоему отцу тебя беречь и решительно настроена выполнить свое обещание. Нельзя покидать квартиру, пойми, — делаю очередную попытку до него достучаться.

— Всю жизнь взаперти сижу! — бросает в сердцах. — То нельзя, это нельзя! — психует вдруг.

Я аж вздрагиваю от неожиданности, не была готова к столь сильной экспрессии. Обычно Ваня более сдержан в высказываниях и в выражении чувств.

Не дожидаясь ответа, сын разворачивается на сто восемьдесят и уходит в свою комнату, громко хлопнув дверью.

— Ваня! — иду за ним.

Становится больно от того, что моему мальчику вновь приходится переживать взрослые проблемы, ведь он за свою жизнь уже столько всего прошел! Ванечка потерял в раннем возрасте маму, она погибла у него на глазах, и для малыша это стало настоящим шоком. Даже спустя годы отпечаток пережитого горя остается в его сердце, и с этим уже ничего не поделать. Осталось лишь принять как есть.

Ваня для своего возраста очень ответственный и осознанный, но он все равно еще ребенок и имеет полное право не сдерживать эмоции. В конце концов, далеко не каждый взрослый способен это сделать.