Без измен. Покорю твое сердце (СИ) - Свит Кэти - Страница 32

Мне вот, например, хочется реветь.

Не плакать, тихонько вытирая слезы, не скулить в подушку, а именно громко и навзрыд пореветь.

Но я взрослая. Сильная, смелая, самодостаточная личность и… мне приходится эмоции держать в себе.

— Ванечка, — сначала стучу, а затем открываю дверь. Захожу в комнату. Сын сидит в наушниках перед экраном.

Даже с расстояния я слышу, как громко играет у него музыка, она орет как бы вместо него. Ваня весь свой негатив тщательно скрывает.

Подхожу к сыну, миролюбиво кладу руку ему на плечо и снимаю наушники с головы.

— Выключи, — прошу, кивая на экран. — Давай поговорим. Спокойно.

Ваня фыркает, но мою просьбу все-таки выполняет.

— Говори, — бубнит под нос. В глаза мне не смотрит, голову отворачивает в сторону.

Приходится в очередной раз напоминать себе, что он ребенок. У него иначе работают инстинкты, гормоны, психика.

Он на все жизненные проблемы смотрит под другим углом, и изоляция действительно для него мучительна. Я это прекрасно понимаю.

Понимаю. Но не в силах помочь.

Воронцов не так прост, как может показаться. Он сейчас будет извиваться, словно уж на сковородке, лишь бы найти лазейку и спасти свою шкуру. Не удивлюсь, если ему удастся убедить Милославского в своей правоте.

Пусть Антон Гаврилович суровый мужчина, но изворотливости Володеньки можно лишь позавидовать. Я просто уверена, он будет все валить на меня.

— Ванечка, — ласково обращаюсь к сыну. Я пытаюсь снизить градус его недовольства и нормально, по-человечески поговорить. — Пожалуйста, пойми, ни я, ни Слава не желаем тебе зла.

— Самые страшные вещи в мире творятся во имя высшего блага, — приводит в пример цитату из книги. Одариваю сына хмурым взглядом. И когда это он успел ее прочитать?

— Но тем не менее, — продолжаю стоять на своем. — Мы в опасности. Она реальна. Твой отец делает все, лишь бы нам с тобой было хорошо, — пытаюсь до него донести.

— А мне было хорошо, мам! Мне было офигенно! У меня были друзья, увлечения, — перечисляет. — Жизнь! — добавляет на повышенных тонах.

Психуя, разворачивается в кресле, смотрит на меня взглядом волчонка. Гнев словами не передать.

— Ты все испортила! Ты! — в порыве ярости тычет в меня пальцем. — Ты лишила меня всего! — кричит. — Из-за тебя меня отец не нашел! Из-за тебя я жил без него все эти годы! — поднимается с кресла, напирает на меня.

Меня трясет.

— Сынок, я… — шепчу. Слов не хватает.

Ком в горле мешает говорить.

— Я никогда тебя не прощу! — выдает в жаром. Глаза горят.

А у меня, напротив, душа скована вековым льдом, сердце не бьется.

Никогда не думала, что услышу нечто подобное от него.

Мне приходится напомнить себе, что Ваня мой сын. Мой ребенок.

Пусть даже рожденный не мной.

— Я ни в чем перед тобой не виновата, — произношу глухим, безжизненным тоном. — Вся моя вина лишь в том, что я вышла замуж за негодяя. Все, — говорю, с непосильным трудом сохраняя самообладание. — Воронцов оказался не прекрасным принцем, а настоящим подонком. Он пошел по костям ради получения собственной выгоды, мы все стали для него лишь инструментом достижения поставленной цели. Не более того.

Не прекращаю попытки до него достучаться. Это важно!

Потому что в противном случае я потеряю единственного ребенка… И вместе с этим потеряю все.

Я люблю своего сына. Люблю до дрожи. Выслушивать от него обвинения в свой адрес выше моих сил.

Я не виновата перед Ваней и должна донести до него это.

Но он даже слушать меня не желает. Поднимается с кресла, проскакивает мимо, со всех ног спешит в коридор.

Я следую за ним.

— Ваня, стой! — прошу.

Но разве мои слова для него сейчас хоть что-то значат? Он под властью эмоций и не отвечает за свои действия, не контролирует их.

Сын влетает в свои кроссовки, хватает с вешалки куртку. Я пытаюсь успеть преградить ему путь, но какое там. Ваня спортсмен, он привык все делать быстро.

Мне его не остановить.

— Ваня! — требовательно повышаю голос. — Одумайся! Посмотри, что ты творишь?

Сын бросает на меня волчий взгляд, хватает с тумбочки ключи, открывает дверь и выскакивает из квартиры. Я выхожу следом, но уже не вижу его.

Слышу лишь стремительно удаляющиеся шаги со стороны лестницы.

Сердце обрывается и стремительно падает вниз.

Глава 34

Слава

— Боец, ну как ты тут? — спрашиваю, заходя в палату Макса.

— Все так же, — тускло отвечает мальчишка.

Ставлю на тумбочку пакет с принесенными угощениями, там в основном фрукты и ягоды, остальное при желании сами смогут купить, обхожу стол и пробегаюсь по мальчишке оценивающим взглядом. Сегодня он выглядит уже гораздо бодрее.

Я не приезжал несколько дней, был загружен бракоразводным процессом Таисии, решением проблем по Ване и обеспечением безопасности своей новоиспеченной семьи.

Но, несмотря на все трудности, я держал руку на пульсе и не отпускал ситуацию по Максиму.

— Выглядишь уже значительно лучше, — подмечаю, приободряя, а то в последнее время мальчишка что-то совсем закис.

— Спасибо. Стараюсь, — отвечает с очень знакомыми для меня интонациями. А я ненароком подмечаю, что Максим и Ванька похожи.

Помимо того, что они оба находятся взаперти, так еще и ведут себя одинаково. Сначала держались достаточно хорошо, затем начали затухать, а сейчас и вовсе находятся в унынии. Надоело находиться в замкнутом пространстве.

— Все будет в порядке, — заверяю мальчишку. — Твое дело на особом контроле. Не поверишь, но прокурор лично следит за тем, как идет следствие. Он не позволит спустить все на тормозах, — добавляю, желая придать Максиму уверенности. — Все причастные к твоему избиению будут привлечены к ответственности. Ты только давай не раскисай, хорошо?

Мне печально смотреть, как еще совсем юный парень, у которого вся жизнь впереди, подвергается травле со стороны ровесников и взрослых. Наставник-тренер, он обязан защищать своих подопечных, а не смешивать их с говном.

— Матери угрожают, — признается немного смущенно. По лицу вижу, что он не особо хочет этим делиться, но сам ничего сделать не может. Поэтому обращается за помощью вот таким вот странным образом.

— Кто? — спрашиваю, не выказывая своего удивления. В моей голове, напротив, уже закрутились шестеренки и начался аналитический процесс.

Светлане могут угрожать лишь два человека из всех, кто находится под следствием. И на каждого из них у меня собран отдельный компромат, они попали по полной.

Осталось сделать лишь самую малость. Довести их до отчаяния.

Когда вмешивался в это дело, я даже не мог подумать, с какими людьми придется иметь дело. Но сейчас я этому очень рад.

У меня появился шанс отомстить каждому, кто причастен к сокрытию моего ребенка, к его похищению. И дело Максима дает мне отличный шанс для этого.

Макс называет фамилии, я ухмыляюсь. Именно на этих тварей и думал.

— Все под контролем, — заверяю мальца. — Я решу эту проблему. Ты только давай выздоравливай и по пустякам не переживай, — похлопываю его по плечу.

Мы еще некоторое время общаемся, я задаю важные для дела вопросы, консультирую, как отвечать на каждый из них в суде.

Максим сообразительный парень, он обязательно справится. Выкарабкается, восстановится и возьмет еще много медалей. У него вся жизнь впереди!

Из больницы выхожу в приподнятом настроении, но оно тут же испаряется, как только я вижу тех, кто меня ждет.

— Вячеслав, — начальник службы безопасности Милославского распахивает пассажирскую дверь припаркованного напротив клиники автомобиля и жестом предлагает пройти в салон. — Вас ожидают, — говорит сухо. По его голосу совершенно ничего не понять.

— Как понимаю, от этого предложения не отказываются, — подмечаю с сарказмом.

Стоящий передо мной мужчина недобро ухмыляется.

— Именно, — кивает, показывая головой в сторону открытой двери. — Антон крайне не любит, когда его заставляют ждать.