Зверь на миллиард долларов (ЛП) - Хейл Оливия - Страница 29

Не думаю, что он понимает, какой производит на меня эффект, но это не важно, потому что я почти ничего не слышу. Наслаждение нарастает, достигает пика, и я рассыпаюсь под его рукой, оргазм прошивает меня насквозь.

И все это время Ник продолжает касаться меня, смотреть и что-то бормотать тихим голосом. Я заставляю дыхание замедлиться настолько, чтобы разобрать слова.

— Стесняется, — бормочет он. — Такая женщина. Нелепость.

Как только конечности снова начинают меня слушаться, я тянусь к нему.

— Иди сюда.

Он забирается выше, слегка покачивая головой.

— Мы над этим поработаем, — клянется он, целуя меня со страстью, которая напоминает о том, что Ник своего разряда еще не получил. И я целую его в ответ всем своим существом.

Мы над этим поработаем? Значит, он предполагает продолжение, несмотря на то, что наговорил в машине раньше.

Я тяну его за рубашку.

— Разве сейчас не моя очередь заставить тебя потерять контроль?

Его улыбка полна лукавства.

— У меня нет никаких проблем с тем, чтобы принимать оральный секс, — растягивая слова, говорит он. — Буду рад продемонстрировать.

Я закатываю глаза, хотя его внушительная твердость уже упирается мне в живот. Предложение заманчиво... В прошлый раз даже не было шанса на это посмотреть.

— Выпрашиваешь удовольствие, — я качаю головой с притворным осуждением, стягивая с него рубашку. — Какие дурные манеры.

— Не всех нас воспитывали правильно.

Я переворачиваю его на спину, и Ник позволяет мне это, усаживая сверху.

— Скажи волшебное слово.

Он расстегивает мой лифчик.

— Немедленно.

— Нет, не то слово.

Ник откидывается на кровать с многострадальным вздохом.

— Это не пропорциональный ответ, Блэр.

— Тебе настолько тяжко это сказать?

— Нет, просто кое-что сейчас очень... тяжелое, — он качает бедрами для пущего акцента, и да, там определенно все очень «тяжело».

Я решаю сжалиться над Ником. Во-первых, хочу властвовать. Пришло время доказать, что на этом поле мы равные игроки.

Но что более важно... эту улыбку на его лице стоит сохранить.

— Придется поработать над твоими манерами, — говорю я, спускаясь ниже, чтобы расстегнуть ширинку. Ник стонет, когда мои ногти царапают его через ткань.

— Пожалуйста, — говорит он.

16

Ник

— Пожалуйста, — говорю я. Это слово обжигает на выдохе, но оно ничто по сравнению с теперь уже мучительной тягой в члене. Попробовав ее на вкус, раздразнив, увидев...

Она мне нужна.

Блэр улыбается и тянет вниз молнию на брюках. С этого ракурса вид еще лучше — изгибы ее ключиц, великолепие округлых грудей, расширяющиеся бедра. На ней нет ничего, кроме жалко-крошечных трусиков, и те все еще сдвинуты в сторону.

Ее совершенство почти подавляет. Золотая львица Сиэтла, безупречная хозяйка, икона стиля.

У нее россыпь крошечных родинок на правом бедре. Теперь я это знаю. Интересно, скольким еще это известно?

Глядя на меня снизу вверх, Блэр ведет пальцем по контуру моего члена сквозь боксеры. Это чертовски приятно, но ее улыбка в ответ на мой невольный стон еще приятнее.

Это прогоняет любые затаившиеся мысли о том, что на днях в гардеробной я был слишком груб. Нет, каждый раз, когда по глупости считаю Блэр Портер кем-то хрупким, кем-то, с кем нужно осторожничать, она разубеждает меня в этом.

Всегда идет на равных, глядя глаза в глаза.

Наконец Блэр стягивает мои боксеры и обхватывает член рукой. Хватка дразняще слабая, и я, должно быть, издаю какой-то звук, потому что она вскидывает на меня глаза.

— Ты большой, — замечает она. И черт возьми, будничность в ее голосе заставляет почувствовать себя великаном. Она заявляет это как факт — не как комплимент.

— Да, — следующие слова вырываются сквозь стиснутые зубы, когда она начинает двигать рукой. — Я не сделал тебе больно на днях?

— Нет, — говорит она, и я подавляю желание улыбнуться. Блэр никогда бы не призналась, даже если бы я сделал. — Просто нужно привыкнуть.

И снова прилив чистой мужской гордости, захлестывающий меня, просто оглушителен. Это не то чувство, которым я горжусь, но оно есть, и черт возьми, заставляет твердеть еще сильнее.

— Еще одна вещь, в которой придется попрактиковаться, — говорю я.

А затем ее руку сменяет что-то теплое и влажное, и я смотрю вниз, видя, как губы смыкаются на мне.

Стоит неимоверных усилий заставить себя лежать неподвижно и терпеть. Золотистые волосы рассыпаются вокруг нее, по моим бедрам и животу, укрывая красотой. Я протягиваю руку, и они скользят сквозь пальцы, словно шелк.

— Блэр...

Она не отвечает, но медово-карие глаза поднимаются к моим. Видеть ее такой достаточно, чтобы потребность снова запульсировала в позвоночнике. Прошло много времени с тех пор, как я хотел женщину так сильно.

— Черт, — слово срывается само собой. Теперь она двигается быстрее, рот полон энтузиазма и тепла, и черт, когда язык движется вот так...

— Видишь? — бормочу я. — Вот как нужно наслаждаться оральным сексом.

Она отстраняется ровно настолько, чтобы одарить меня пренебрежительным взглядом.

— Спасибо, сенсей, — говорит она, и голос сочится приторным сарказмом, а я коротко хохочу. Затем Блэр снова приникает ко мне ртом, и я больше не в состоянии думать.

Желание продолжать слишком сильно. Запустить руку в ее волосы, брать то, что она предлагает, столько, сколько потребуется. От мысли о том, чтобы кончить ей в рот, яйца непроизвольно дергаются.

Но нужно тренироваться. Рядом Блэр, это всего-то наш второй раз, и я должен показать ей, почему происходящее — хорошая идея и обязательно должно продолжаться.

Я наклоняюсь и сжимаю ее плечи. Мне нужно, чтобы она оказалась снизу, чтобы ноги обвили меня, чтобы я видел ее глаза, когда буду входить.

— Внутри тебя, — говорю я. Не составляет никакого труда подтянуть Блэр к себе, прижать гибкое тело к моему. Я стягиваю ее тонкие трусики вниз по ногам и швыряю прочь. Как бы они ни были хороши, без них она куда, куда прекраснее.

Но когда собираюсь перевернуть нас, она извивается в моих руках.

— Нет.

Вместо этого снова садится на меня верхом. Заметив протест в глазах, она кладет руку мне на грудь и толкает.

— Лежи.

Я стону от этой команды, но... как ни странно, повинуюсь. С этого ракурса открывается самый потрясающий вид: она приподнимается, обхватывает мой член и направляет его внутрь. Я хватаю ее за бедра и помогаю медленно опускаться.

Сантиметр за сантиметром я исчезаю внутри нее.

Я не знаю, что лучше — выражение лица в тот момент, когда растягиваю ее, или тесный, влажный жар, обволакивающий меня. Вместе они доводят кровь до кипения.

— О да, — вздыхает она. — Я к тебе привыкну.

— Тебе просто нужна практика, — я тянусь вниз и потираю большим пальцем ее клитор, снова разжигая удовольствие. Тихие стоны Блэр — единственный звук в комнате; она начинает двигаться, бедра скользят вверх и вниз по мне. Волосы окружают золотистым ореолом.

— Ты не привык, когда на тебе ездят верхом, — говорит она так, будто это не нелепое заявление, будто не вызывает во мне одновременно чувство неловкости и похоти.

Так вот в чем дело?

Она хочет контроля?

Если Блэр думает, что в этой позе я в невыгодном положении, она глубоко заблуждается.

Я тянусь вверх и накрываю ладонями ее груди. Соски тут же приходят в боевую готовность, моля о моих губах. Приподняться, чтобы втянуть ее сосок в рот, проще простого.

Как и потянуть Блэр за волосы, целовать ее кожу, позволять рукам скользить по невозможной мягкости. Проходит совсем немного времени, и она уже опирается на локти, а волосы закрывают нас завесой; я целую ее, держу, а бедра толкаются снизу.

А когда все кончено, когда после разрядки удовольствие разливается от позвоночника к ногам, она наваливается на меня всем телом. Я обнимаю ее и чувствую биение сердца, слыша эхо собственного в ушах.