Хочу тебя выиграть (СИ) - Алексеева Дана - Страница 15

Доля разумного зерна в словах Хантера разумеется есть, но меня жутко напрягает такой негативный настрой. А еще угрюмость и хладнокровие, с которой он рассуждает.

— То есть ты не рассматриваешь счастливый финал? Что если родители прислушаются к дочери, присмотрятся к парню, найдут в нем хорошего благонадежного человека и не будут совать палки в колеса.

— Угу. Только я не верю в сказки, Лиза. Это если бы мы с тобой начали встречаться, и твои родители одобрили бы нашу связь. Пророчили нам свадьбу и много детишек.

— Нет, конечно, — высмеиваю нелепый пример. Я встречаюсь с Хантером и знакомлю его с родителями? Да еще и замуж за него выйти и детей нарожать? Даже в уме представлять это не хочу. Это за гранью возможного. — Этого никогда не случится, хотя бы потому что ты мне не нравишься.

— Да. А еще потому, что у меня ни хрена за душой, кроме грехов и пороков.

— Это второстепенное.

— Но для твоих родителей это будет основным критерием. Они ни за что не отдадут свою кровиночку в руки не пойми кого со двора.

— Ты не знаешь моих родителей, чтобы рассуждать так, — цежу я сквозь зубы. Но он, конечно, попадает в цель. — Закроем тему. Я говорила про Аллу с Пулей. Они встречаются, а не мы. У меня вообще парень есть, если ты не забыл.

Закатываю глаза и дергаю плечом.

— Да — да, помню этого мудака. Кстати, он в курсе, где ты и с кем? — насмехается Хантер.

— Тебя это не касается. Я с тобой здесь из — за спора, вот и все. Когда наша милая прогулка закончится, и ты отпустишь меня…

— А кто сказал, что я тебя отпущу?

Хантер встает передо мной, преграждая путь. Своими глазами ныряет в мои без спроса, переворачивая внутри всё с ног на голову.

Он — настоящий хаос, ворвавшийся в мою упорядоченную спокойную жизнь. Я не люблю беспорядок и спонтанность, это дезорганизует, расхолаживает и путает мысли. Но… ничто так не раскрывает истинные желания человека, как вседозволенность. Жить инстинктами, забить на правила, делать только то, что хочешь — удел Хантера, а не мой. И подпускать его ближе к себе — не безопасно, так можно и заразиться и перенять на себя его принципы жизни.

— Рано или поздно придется меня отпустить, — негромко отвечаю я. — Ночь имеет свойство заканчиваться.

От автора: Виктория, спасибо большое за награду, очень приятноооо)))

Глава 16

Хмыкнув, Хантер разворачивается и шагает вперед. Я иду следом. В низине рядом с прудом температура снижается, от прохлады под легкой кофточкой мурашки выскакивают на коже. Кеды начинают тонуть в песке, когда заходим на безлюдный пляж. Тусклые фонари находятся поодаль и едва освещают территорию берега. Когда Хантер присаживается на корточки, я останавливаюсь и тоскливо озираюсь — на кой черт мы сюда пришли? Хочу в теплую кроватку, укутаться одеялом и съест чего — нибудь сладенького. Но всё это без Хантера, разумеется, а в гордом одиночестве.

Пока я пребываю в грезах и рассеянно хлопаю глазами по сторонам, Хантер щелкает зажигалкой и возится в песке.

Что он там делает? Подхожу ближе и вижу, что он пытается поджечь сухие обугленные дрова, оставшиеся от затушенного костра. Слабый огонек вспыхивает внутри построенного «шалаша». Мужские губы осторожно поддувают, чтобы пламя разгорелось как следует, и захватило остальные поленья.

— Согреемся, — комментирует Хантер, глядя на меня. — Ты дрожишь?

— Нет, — говорю я и меня перетряхивает. Черт.

Вжимаю шею в плечи, приседаю на корточки и тяну холодные пальцы к огню. Нос сам предательски шмыгает. Краем глаза вижу, как Хантер сдвигается с места и на ходу расстегивает куртку. Когда он останавливается за моей спиной я замираю в ожидании. Он же не собирается…

Только я успеваю подумать, как это случается.

Без лишних слов, Хантер накидывает на мои плечи свою куртку. Тело обдает теплом, которая всё еще хранит его вещь. Со вдохом, в легкие проникает мужской аромат, пропитавший ткань. Горько — сладкий с терпкой ноткой, как и сам хозяин. Я поднимаю удивленные глаза на парня, который остался в одной черной водолазке.

— Сам замерзнешь сейчас.

— Нет, — уводит взгляд на костер он. Его лицо подсвечивает огонь, оно выглядит сосредоточенным и по прежнему привлекательным.

— Спасибо, — робко благодарю я и залезаю руками в рукава. Куртка наверно в два раза больше меня, я буквально тону в ней.

Если бы Хантер предложил свою куртку, то я бы отказалась, но он ведь и не спрашивал. Просто сделал, как посчитал нужным, и своим поступком удивил меня. Он может быть заботливым?

— Там в кармане шоколадный батончик есть, если хочешь, — говорит Хантер.

Ныряю рукой в карманы, и в одном из них нащупываю конфету. И правда, есть. Я как раз хотела сладенького. Ладно, посчитаем это за совпадение.

— Хм, еще и моя любимая, — поражаюсь я, увидев обертку. Избавляюсь от нее и надкусываю батончик. — Будешь?

В ответ парень отрицательно мотает головой.

— Разгорается, — ковыряется он палкой в костре. — Надо бы еще чего — нибудь подбросить.

Он отходит в сторону и светит телефонным фонариком на песок в поисках материала, который сгодится в костер. Бумажный мусор, ветки, деревяшки — такие находки на пляже всегда найдутся. Пока он бродит, я достаю телефон и снимаю, как горит пламя на песчаном берегу пруда.

— Красиво, — выдыхаю я.

Природная эстетика меня всегда вдохновляла. Даже захотелось включить какую — нибудь лиричную музыку для атмосферы. Быстро нахожу в телефоне минус любимой песни.

Подпеваю себе под нос, когда Хантер возвращается.

— Завываешь? Как бы волки не пришли, — шутит он.

Это я завываю? Никто еще так не отзывался о моих способностях.

— Пою вообще — то, — я выключаю песню и обиженно дую губы.

— Ну ладно, — хмыкает он, не замечая, что задел меня, и параллельно подбрасывает в огонь все то, что собрал. От такой добавки костер начинает довольно трещать. — А что поешь?

— Много чего. Даже сама сочиняю.

— Ого, серьезно? — поднимает брови, глядя на меня. — Ну давай, я послушаю.

— Я не собираюсь тебе петь, — просыпается упрямство. — Волков боюсь.

— Как знаешь, — пожимает плечами он и как бы невзначай добавляет. — Но если бы ты спела, я бы отпустил тебя скорее.

— Правда? — недоверчиво сужаю глаза.

— Может быть, — дергаются мужские брови.

— Ладно. Но не свое, — перед ним стесняюсь.

— Валяй.

— Во общем, песня называется «Космос», — прочищаю горло.

Хантер выжидающе сканирует меня заинтересованным взглядом, а я закрываю глаза, чтобы настроится. Эта композиция одна из самых моих любимых, каждый раз, когда её пою, внутри всё переворачивается.

Глядя на огонь, я начинаю тихо и проникновенно петь.

Неразработанный голос слегка сипит, но этим не режет слух, а прибавляет некоторого душевного надрыва, который для этой песни в самый раз.

«В небе над землёй, я с тобой летаю. Летаю. Звёзды надо мной, я их сосчитаю.

Да, я всегда была немного кошкой. Мерцает светом лунная дорожка. Оставлю страхи в своём тёмном прошлом. Я не боюсь, Да, я живу в своём волшебном мире. Порой хочу, чтоб обо мне забыли. Найти любовь в этом огромном мире Так сложно и пусть я...

Эта ночь, эти мысли. О тебе мои песни, я... Здесь так чисто и честно. Наше небо так близко. Эта ночь, эти мысли. О тебе мои песни, я... Здесь так чисто и честно И мы вместе зависли!

В небе над землёй, я с тобой летаю Звёзды надо мной, я их сосчитаю, летаю я…»

Я допеваю последнюю строчку и, открыв глаза, смотрю на притихшего Хантера:

— Как-то то так, — тихо говорю я. — Там еще второй куплет есть.

— Красиво поешь. И песня классная, не слышал её раньше.

— Спа — си — бо, — по слогам разделаю я благодарность.

От его похвалы становится приятно внутри, хотя вроде бы не раз слышала её от других и даже успела привыкнуть.

Хантер присаживается на корточки напротив меня. Получается так, что я смотрю на него через горящее пламя. Даже моргать забываю, залипаю на нем. Мы оба молчим, каждый думает о своем.