Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ) - "Afael" - Страница 32

— Цирроз печени, третья стадия. Некроз тканей на культе. Жить осталось от силы полгода, и то в муках. Петрович открыл рот, но Дарина перебила его, глядя прямо в глаза: — Я не спрашиваю. Это твой диагноз, солдат.

Она выпрямилась и обвела тяжелым взглядом остальных.

— Вы думаете, я буду вас уговаривать? Утешать? Вытирать сопли?

Она брезгливо стряхнула невидимую пылинку с рукава.

— У меня в операционной стынет био-гель стоимостью в годовой бюджет этого города. Господин Воронов оплатил ваше воскрешение, но не испытывайте мое терпение.

Дарина схватила ручки коляски Петровича. Её хватка была железной.

— Гарантий вам надо? — она резко толкнула коляску, разворачивая её к дверям. — Гарантия одна: здесь будет больно — адски больно. Я буду ломать ваши кости, чтобы срастить их заново, а после вшивать сталь в ваше мясо.

Она наклонилась к уху ветерана, но так, чтобы слышали все:

— Но когда вы выйдете отсюда… вы сможете своими руками свернуть шею любому, кто посмел вас списать. Или вы можете проваливать отсюда и сдохнуть в собственной моче. Выбор за вами. У вас десять секунд.

Она пихнула коляску вперед, и Петрович покатился к операционной, не смея сопротивляться.

— Следующий! — рявкнула Дарина, не оборачиваясь. — Живее! Время — это жизнь, а у вас её и так мало!

Захаров смотрел на неё и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он видел перед собой страшную и безжалостную Валькирию.

«Чудовище, — с восхищением подумал генерал, чувствуя, как на губах сама собой появляется волчья усмешка. — Лорд вырастил себе идеальное чудовище. Под стать нам».

«Аурелиус» скользил по ночным улицам Воронцовска, и Захаров смотрел в окно, машинально сжимая и разжимая стальной кулак.

Город выглядел странно. Не мёртвым, как он ожидал, а скорее притихшим, затаившимся. Горели фонари, светились окна домов, редкие прохожие спешили по своим делам. Будто и не было никакой блокады, будто Громов не объявил их всех биотеррористами.

Но Захаров видел то, чего не видели обычные люди. Патрули Стражей на перекрёстках. Баррикады из мешков с песком у ключевых зданий. Снайперские позиции на крышах.

Город тихо и без паники готовился к войне.

Как он это делает? — Захаров покосился на неподвижный силуэт на заднем сиденье. Воронов сидел в тени, и в полумраке салона его лицо казалось восковой маской. — Пять дней назад нас объявили врагами государства, а он уже построил армию, наладил производство, подчинил город. Будто знал заранее. Будто видит на годы вперёд.

Может, и видит. Захаров уже ничему не удивлялся.

— Они пойдут за тобой?

Голос Хозяина прозвучал негромко, но в тишине салона каждое слово было отчетливо слышно.

Захаров помолчал, подбирая ответ.

— Они пойдут за новыми ногами, господин. За руками, глазами, за шансом снова почувствовать себя людьми. А когда почувствуют силу…

Он сжал стальной кулак так, что сервоприводы тихо взвыли.

— … пойдут и в ад. За вами.

Калев не ответил. Захаров чувствовал на себе его задумчивый взгляд.

— Но нам нужен чистый тыл, — продолжил он. — Тридцать калек и новобранцев я превращу в солдат, но какой толк, если нам в спину ударят свои? В городе слишком много глаз. Шпионы Громова, продажные менты, просто трусы, которые побегут сдавать за помилование.

Пауза.

— Мы едем их выкалывать, — сказал Воронов.

Это была констатация факта. Захаров кивнул и отвернулся к окну.

«Аурелиус» свернул в переулок, оставляя позади освещённые улицы. Впереди темнел промышленный район — склады, мастерские, забегаловки.

Где-то там прятался человек, который станет их палачом.

Вывеска «Ремонт обуви» висела криво, одна буква не горела. Витрина была заклеена пожелтевшими газетами изнутри, на двери болтался замок, который не открывали минимум год.

Идеальное место, чтобы спрятаться. Или сдохнуть.

Захаров покосился на Воронова. Тот стоял чуть позади, сложив руки за спиной, и разглядывал вывеску с выражением лёгкой скуки. Будто они пришли не за человеком, а за ботинками.

— Там подвал, — сказал он. — Вход через заднюю дверь.

Захаров кивнул и двинулся в переулок.

Задняя дверь оказалась деревянной, но с хорошим замком. Для обычного человека серьёзное препятствие, а для Захароватри мгновения работы.

Он ударил ногой прямо в замок.

Дверь хрустнула и надсадно скрипя открылась. Захаров шагнул через порог, держа пистолет наготове.

Тёмный коридор, запах пыли и старой бумаги. Лестница вниз, тусклый свет из подвала. Он спустился, перешагивая через две ступени, и остановился у входа.

Подвал был набит бумагой.

Стеллажи до потолка, папки, коробки, связки документов. В углу продавленный диван, на столе кружка с остывшим кофе, пепельница, заваленная окурками.

Посреди этого бумажного царства стоял человек с пистолетом.

Худой, сутулый, в растянутом сером свитере. Немытые волосы, щетина, круги под глазами. На вид бухгалтер, которого жизнь пережевала и выплюнула. Или бомж, который нашёл себе уютную нору.

Но ствол, лежавший в его руке не дрожал.

Захаров отметил это профессиональным взглядом.

— Стоять, — голос Крайнова был хриплым от долгого молчания. — Ещё шаг — стреляю.

Захаров и не собирался. Ведь за его спиной послышались шаги. Воронов спускался по лестнице, не торопясь, будто пришёл в гости к старому другу.

Крайнов перевёл ствол на него. Рука по-прежнему не дрожала.

— Кто вы? Что вам нужно?

Воронов прошёл мимо Захарова и остановился посреди подвала, разглядывая стеллажи с папками. На пистолет, направленный ему в грудь, он не обратил никакого внимания.

— Впечатляющая коллекция, — сказал он. — Сколько лет собирал?

Крайнов не ответил. Ствол следовал за каждым движением Воронова.

Захаров наблюдал, готовый вмешаться в любой момент, но что-то подсказывало ему, что этого не потребуется.

Лорд знал, что делает. Точно также, как он это сделал, когда пришел к нему.

Воронов двигался по подвалу как хозяин, пришедший проверить запущенное имущество.

Он вытащил папку с ближайшего стеллажа, пролистал, бросил обратно. Взял следующую — то же самое. Бумаги шелестели и падали, а Крайнов стоял с пистолетом, не зная, что делать.

Захаров чуть расслабился. Он узнавал этот приём, сам использовал его на допросах. Игнорирование — ничто так не выбивает из колеи, как демонстративное безразличие к твоей угрозе.

— Я наводил справки, — Воронов говорил, не оборачиваясь, листая очередную папку. — Виктор Крайнов. Контрразведка, отдел «К». Гроза коррупционеров, ужас казнокрадов.

Он небрежно бросил папку на стол, как мусор.

— Тебя дважды взрывали, и трижды травили. Жену увезли в неизвестном направлении, чтобы ты понял намёк. Ты был героем, Виктор.

Воронов наконец повернулся к Крайнову. В полумраке подвала его глаза казались чёрными провалами.

— А теперь я вижу крота, который зарылся в бумагу.

Крайнов дёрнулся, будто его ударили.

— Ты…

— Коллекционируешь чужие грехи? — Воронов шагнул к нему, и Захаров заметил, как контрразведчик невольно отступил. — Или просто прячешься за ними?

Пистолет в руке Крайнова наконец дрогнул.

— Я не прячусь. Я собираю доказательства.

— Доказательства.

Воронов произнёс это слово так, будто оно было чем-то смешным. Он подошёл вплотную к Крайнову, так близко, что ствол упёрся ему в грудь.

А потом просто взял пистолет из руки контрразведчика.

Захаров моргнул. Он не уловил движения, Воронов просто протянул руку, и оружие оказалось у него. Крайнов застыл с вытянутой рукой, не понимая, что произошло.

Он проверил обойму, хмыкнул.

— Полная. Ты действительно собирался стрелять?

Крайнов молчал. На его лице боролись страх и злость.

— У тебя тонны компромата, — Воронов положил пистолет на стол и обвёл рукой стеллажи. — Хватит, чтобы посадить половину областной администрации. И что? Ты сидишь здесь, в этой крысиной норе, и все ждёшь.