Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 18

[1] Судд — огромное болотов Южном Судане, располагается в долине Белого Нила. Судд вместе с бассейном реки Бахр-эль-Газальявляется одним из крупнейших водно-болотных угодий в мире и самым большим пресноводным — в бассейне Нила.

«Есть ли у нас план?» — мучительно размышлял Архелай. — «Точнее даже не так! Есть ли план у таксиарха?»

— А мне какое дело, что у вас цены на масло выросли? — шумел тем временем Тит. — Договаривались, что возьму по обычной цене, двадцать драхм за метрет[2], значит, так тому и быть!

И он, разумеется, был прав. Договор для того и заключался, чтобы зафиксировать цену. А что цены выросли, так в этом как раз виноват интендант, срочно скупавший остатки на складах, чтобы рассчитаться с купцом за первую половину заказа. Покупал он с отсрочкой оплаты на три месяца, на условиях одна десятая сверху для уплаты процентов. И сейчас мучительно гадал, есть ли у Диомеда план, как раздобыть необходимые деньги за столь короткий срок.

Он бы очень удивился, если бы узнал, что о том же самом мучительно размышляет сидящий напротив купец. Тот человек сообщил Синопскому, что здешний военачальник приложил немало сил, чтобы выследить, к кому он отправился и где загрузил заказанный товар.

Отсюда следовало, что Диомед возможно, изначально и не собирался платить, рассчитывая самостоятельно выйти на поставщиков и отобрать у них необходимую ему смесь. У него не получилось, поэтому за первую половину товара он рассчитался сполна и в срок. Но что он будет делать дальше?

[2] Метрет — мера объёма жидкости ~ 39,5 л. К описываемому моменту в Афинах масло стоило ~ 41 драхму за метрет, т.е. примерно вдвое дороже.

«Что же делать дальше?» — думал Паламед, ощущая непривычное, но почти непреодолимое желание напиться и махнуть на всё рукой. — «План казался таким надёжным…»

Он сумел прийти к соглашению с местной общиной железных дел мастеров. Договор простой: железные крицы из большой новой печи, что построит им мастер из Вавилона, пойдут на изготовление вутца, а весь чугун — ему. Вавилонянин клялся всеми богами, что соотношение будет два к одному, так что каждые пять-шесть дней мастера будут иметь восемь талантов железа, а он — четыре таланта чугуна. Худо ли?

Вот только… То ли дрова тут оказались жарче, то ли мастер что-то напутал, но чугуна печь давала почти половину. И куда прикажете девать излишки? Уголь-то не бесплатный…

— А это ещё что такое⁈ — возмутился он, ознакомившись с отчётом. — Мошенники! Воры! Вам на прошлой неделе десять талантов чугуна привезли, почему продукции только на восемь отгрузили⁈ Где ещё два таланта⁈ Отвечай немедленно.

— Не гневайся, господин! — униженно кланяясь, начал оправдываться старший литейщик. — Чугун грязный очень, чтобы от шлака отделить, пришлось дважды переплавлять, помешивая.

— Ты мне зубы не заговаривай! — вскипел Паламед. — Двойная переплавка объяснила бы перерасход угля… За который я с тебя ещё отдельно спрошу! Литьё где?

— На кочергу, которой помешивали, железо налипало. Приходилось отбивать и в сторону откладывать. Потому вес и уменьшился… Не можем мы тут железо плавить, уж не взыщи, господин.

— Ещё как взыщу! Железо они плавить не умеют… — начал доверенный приказчик Птолемея и вдруг застыл в изумлении. Затребовал поджать разбавленного вина со льдом, выпил чашу и продолжил совсем другим тоном: — Так говоришь, два таланта чугуна из десяти в железо переделались? За это ругать не буду, на всё воля богов! А теперь слушай мою волю. Первое: немедленно отвезти всё переделанное железо на войсковую кузню. И второе. Велю со следующей партии чугуна в железо не меньше трети перевести! Надо — мешайте дольше, надо — третий раз плавьте, и даже четвёртый. За перерасход угля спрашивать не стану. Но мой наказ чтобы был выполнен!

— Спасибо тебе, Гефест-искусник! — от всей души возблагодарил он бога, который даже на чужбине не оставил, помог найти выход из тупика. Хорошее железо стоит дорого, раз в пятнадцать дороже чугуна. Теперь его печь точно окупится. — Жертву обильную тебе принесу! Пару баранов и пифос вина обещаю.

— Треньк! — жалобно взвизгнул наконечник копья, воткнувшегося в мишень.

Так я и знал! Пудлинговка позволяет получить из чугуна сталь с низким содержанием углерода, потому что большая его часть остаётся в расплаве. Но вот от серы и фосфора так не избавиться. Корни папируса содержат достаточно много фосфатов, вот и сталь получается с высоким содержанием фосфора. Неизбежный результат этого — хладноломкость.

Попросту говоря, уже откованные изделия ломаются гораздо легче, чем наша знаменитая хуразданская сталь.

— Это никуда не годится, Ашот! Нельзя с таким оружием воевать! — воззвал я. — Подождите немного, я придумаю способ…

— Сколько именно ждать, Учитель? Полгода? Год? Нет у нас этого времени! Сейчас наш проект живёт взаймы. Мы одолжили корни папируса у Клеомена, а людей — у моего отца. Но процент высок и возвращать надо быстро. Так что не переживайте, справимся и с вот этим…

«Ну да, героизм одних — всегда следствие недальновидности других!» — печально подумал я.

Справиться-то они справятся, но сколько лишней крови при этом прольют? И своей, и чужой? И всё — только из-за паршивой стали.

— Ты посмотри, какая у нас сталь получилась! — довольно кудахтал Пигмалион. — Такие резцы только Еркаты делали! А теперь и мы так умеем! Эх, и разбогатеем же мы, партнёр!

— Погоди! Да постой ты! — озадачился Ильдар. — При чём тут сталь? Ты же — химик, а не железных дел мастер?

— Па-аду-умаешь! — презрительно оттопырив губу, ответил толстяк. — Руса — тоже химик. Но начинал он как раз с того, что отладил для родни способ делать сталь высокого качества. Ничего сложного, на самом деле. Сироп у нас теперь есть, так? Из него получаем уксус, в котором растворяем плохую руду. А потом из раствора получаем руду высочайшего качества. Еркаты её называли «чёрным камнем». Дальше обычная плавка с чистым углем и получаешь железную крицу. Руса уже и не скрывает этот способ.

— Погоди. А почему тогда ты раньше так не делал? — снова не понял Экбатани.

— А-а-а! Так чистую железную крицу получить — даже не половина дела, это многие умеют. И как насытить её углеродом, тоже многим кузнецам известно. Но Руса много раз говорил, что качественная сталь — это плавленая сталь. А там температуры такие, что… Ни одна обычная печь не достигает.

— Так ты что, новую печь придумал? Очень жаркую?

— Глупости! Я научился карбид получать. Ещё один секрет Русы раскрыл! — гордо выпятил куцую бороденку химик. — А в пламени карбида такой жар, что плавится даже чистое железо!

«Надо же!» — подивился шпион. — «А ведь этот неопрятный толстяк, похоже, и правда, настоящий гений. По крайней мере, секреты Русы он щёлкает один за другим, как белка орехи. Беречь его надо!»

Города бывают разные, и судьбы у них отличаются. Гела[3] была подобна упрямому деревцу, выросшему на отвесном каменистом склоне, и цеплялась за жизнь вопреки всем обстоятельствам. Даже название города, означавшее на языке аборигенов «зимний мороз», ясно говорило о суровом характере.

[3] Гела — греческая колония на Сицилии. Основана колонистами с Родоса и Крита в 688 году до н.э. Независимый город-колония, проводивший самостоятельную политику.