Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 33

Меня при этом терзают два вопроса, ответов на которые я не знаю. Что будут делать эти скорлупки, если я вдруг решу изменить маршрут? Наш корабль даже в одиночку способен потопить их артиллерийским огнём, да и без этого воинов на нём достаточно для того, чтобы замесить их при попытке абордажа. Даже без пистолетов, ружей и гранат.

И второй вопрос: как всё-таки правильно называть наш корабль? От карфагенской гаулы[4] тут только осталась форма корпуса. Но парусное вооружение другое, усилен судовой набор, и к тому же, мы отказались от обязательного применения ливанского кедра. Тут куда лучше подошли бы термины из более позднего времени, уж не знаю, бриг, шхуна или ещё что… Не силён я в истории парусного флота. Уверен только, что не подойдёт термин фрегат, те ассоциируются у меня с высокой скоростью.

Но и тут не всё соответствует. Во-первых, вместо многих рядов парусов у нас лишь по одному на каждой из не таких уж высоких мачт. А во-вторых, вместо руля и штурвала нашим кораблём управляют при помощи пары рулевых вёсел. Так и просится на язык слово «кеч», а перед глазами встаёт образ поморов из советских фильмов, но мне почему-то кажется, что те судёнышки были поменьше размером.

В общем, вопрос с названием пока остаётся открытым, а моё любопытство — неудовлетворённым.

[4] Гаула — торговый корабль разных народов, в том числе финикийцев и карфагенян. Имел округлую форму корпуса и водоизмещение до 500 тонн.

— Сбежавшие жители Тавромения рассказали, что пращники пунийцев метали некие снаряды, которые, упав на землю, взрывались и поражали пехотинцев множеством осколков, — сказал Ашот и многозначительно посмотрел на меня.

— Хреново! — констатировал я. — Мы ручные гранаты даже патрульным только летом выдавать начали, очень уж дед опасался реакции Александра. А теперь, получается, их откуда-то достал Карфаген. Поневоле подумаешь, что это мы поделились.

— Именно так. Вариантов не так уж и много — ты, твой дед и ещё несколько помощников из ближнего круга. Даже я этот круг не вхожу!

— Зато входит принц Ашот, Леонид, их люди и наши патрульные, — заметил я. — А также шпионы Ильдара Экбатани.

— Про шпионов ещё потребуется доказать, что они существуют. Зато ты этот секрет точно знаешь. Кроме того, изначально подозревали ещё Клеомена с его людьми и Птолемея. Ведь они умеют взрывать скалы, крепостные стены и ворота.

— Но применение ещё и ручных гранат указало на меня, как на главного подозреваемого! — угрюмо продолжил я его мысль. — М-да-а… И как мне оправдаться? О наличии шпионов знаем только мы с тобой, но и то… Мы же даже никого из них не захватили. А письма… Их и подделать можно!

— Всё ещё хуже! — мрачно дополнил он. — Мы с тобой могли намеренно держать этих шпионов рядом, чтобы передавать секреты Карфагену. То есть, формально измены как бы и нет, а по сути…

— Но всё же было совсем не так! — возмутился я. — Ты же знаешь!

— А то, смотря по тому, как бить! — усмехнулся он ещё мрачнее. — Под пыткой почти любой себя оговорит.

— Знаешь, партнёр, я тобой уже горжусь! — задумчиво сказал Ильдар Экбатани. — Но при этом мы рискуем остаться без кормильца. Если сообщения из столицы не врут, придворные обвинили во всём Русу Ерката. Дескать, никто другой не мог такого придумать. И вот что, скажи, мы будем делать, если его казнят?

— Если его казнят, мы заработаем ещё больше денег! — хладнокровно ответил толстяк. — Я как раз хотел пригласить тебя, чтобы похвастаться. На, смотри!

— Зеркало⁈ Ты научился делать зеркала?

— Именно! Правда, снова другим способом. Согласно донесениям твоих агентов Русе для этого не требуется «жидкое серебро»[5].

— А твой способ, значит, требует… — задумчиво протянул Экбатани. — Это плохо, след останется. Не так уж и часто его покупают. Да и недёшево оно.

— Это как раз не так важно. Я могу получать его из киноварной краски, это и дешевле, и удивления не вызовет. Плохо другое. Руса учит, что пары этого металла ядовиты. И что все, кто с ним работает, живут не дольше нескольких лет.

— Мне на это наплевать! — равнодушно ответил перс. — Рабов для этого купим. На зеркалах все затраты многократно отобьются.

[5] «Жидким серебром» алхимики, а возможно и химики древности называли ртуть.

Скирон отыскал Шмавона незадолго до заката в капелее «Золотое Руно». Держал её какой-то колх, работавший на строительстве канала и сколотивший там небольшой капиталец. Он лучше других понимал вкусы айков, колхов, иберийцев и других выходцев с Кавказа, поэтому-то они, посещая Александрию Египетскую, любили сиживать в его заведении.

— Допивай быстрее, малыш, нам пора на корабль, отплываем завтра на рассвете.

— А ты? — поднял на него мутные глаза воспитанник. — Ты ж сегодня не ел вообще, я знаю. Сядь, перекуси, спешить некуда…

В их паре роли делились чётко: Шмавон, прошедший обучение у самого Русы Ерката, отвечал за научную часть. Что-то измерить, определить координаты, подвести часы, взять образцы минералов, сделать расчёты, написать отчёт — это всё его забота. Делает или он лично, или помощники под его контролем. А вот Скирон, с его разбойничьей рожей, боевым характером, знанием жизни и многих языков отвечал за всё остальное. Договориться с местными вождями, найти проводника и гребцов, нанять лошадей и погонщиков, а главное — обеспечить сохранность их жизней, отчётов, образцов и имущества. В порядке убывания, разумеется.

— Нет, дорогой, спешить нам надо! Мне с собой завернут, на борту поем. После заката нас могут и не пустить.

— А оно нам надо? — поднял на него тоскливый взгляд младший напарник. — Ты же слышал, что в городе болтают! Русу арестовали и везут к царю для казни и суда. Кому теперь будут нужны наши измерения⁈

Тут он залпом допил содержимое кружки и поставил её на стол с такой силой, что посуда, жалобно хрустнув, треснула и распалась на несколько кусков керамики. Рядом немедленно материализовались вышибала и хозяин капелеи.

— Всё в порядке, уважаемые, посуду мы оплатим! — тут же загасил возможный конфликт Скирон. — И мы сейчас уходим. Ещё раз прошу простить нас, мой товарищ был слегка огорчён полученными новостями.

Не прошло и минуты, как он покинули капелею, сжимая в левой руке сверток с провизией, а правой — поддерживая и направляя Шмавона.

— Запомни, малыш! Руса и не из таких ситуаций выкручивался. Он коротким мечом копейщика-ветерана завалил! И под царским судом он уже был, и в богохульстве его обвиняли, и пираты его захватывали… Но Руса Еркат — это тебе не каша-размазня, его так просто не сожрёшь! Выкручивался раньше, выкрутится и сейчас. А мы должны просто выполнить свою задачу, чтобы не краснеть потом. Ясно тебе⁈

— Здравствуй, Руса Еркат!

— Приветствую тебя, великий царь! — склонил я голову, насколько позволяли цепи. — Извини, что не простираюсь ниц.

Вопреки нашим с Ашотом ожиданиям, арестовывать ни его, ни меня прямо в порту не стали, поэтому мы добрались до Армянского Дома без препятствий, успели пообщаться за ужином с представителями Домов Гуд и Энкиду и спокойно лечь спать.

Арестовали меня уже поутру в царском дворце, а дальше процедура соответствовало многократно описанной: отволокли в подвал, заставили раздеться и разуться, после чего приковали цепями так, что стоять пришлось на цыпочках, напрягая мышцы ног и рук.

Постояв так немного, я начал мёрзнуть, мышцы то и дело скручивало судорогой, а зубы стали непроизвольно клацать. Тут-то и появился Александр в сопровождении свиты. Мой ответ он, казалось, пропустил мимо ушей, вместо этого распорядился: