Воин Двенадцати Городов (СИ) - Багрянцев Владлен Борисович - Страница 27

Ларс шумно, судорожно перевел дыхание. Пружина в его груди разжалась. Этот Арант из Фельсины только что не просто спас ему жизнь, но и мастерски прикрыл дипломатическую брешь, сохранив лицо и Ларсу, и всей Этрурии.

Во время роскошного обеда Ларс, пригубив вина, время от времени бросал осторожные, изучающие взгляды на царицу. Равенту возлежала рядом с мужем. Она откровенно скучала, меланхолично ковыряясь в тарелке с запеченной дичью, и вела себя как типичная избалованная аристократка. Она ни разу не посмотрела в сторону Ларса. Ни в ее жестах, ни в тоне голоса не было ни малейшего намека на ту отчаявшуюся, готовую на всё женщину, которая ночью умоляла его о перевороте в грязной маслобойне. Ее самообладание было пугающим.

Затем Ларс перевел внимательный взгляд на самого царя. Арант обаятельно улыбался, шутил с карфагенянами через переводчика, щедро подливал им вина и выглядел идеальным, гостеприимным правителем.

«Неужели этот спокойный, разумный и доброжелательный человек на самом деле — коварный отравитель и кровавый тиран, планирующий узурпировать всю власть в Двенадцати городах? — напряженно думал Ларс, допивая кубок. — Внешность, конечно, бывает обманчивой. Но если это так, то передо мной сидит просто фантастический, гениальный притворщик. Актер, которому позавидовали бы греческие театры».

Сидеть сложа руки и гадать на кофейной гуще было не в правилах генерала. Как только обед подошел к концу и расслабленные вином послы в сопровождении царской стражи отправились отдыхать в гостиницу, Ларс незаметно покинул дворец.

Он набросил на плечи простой, ничем не примечательный плащ и ускользнул в лабиринт узких городских улиц. Ему было жизненно необходимо встретиться со своими старыми друзьями, бывшими соратниками по галльской кампании и осведомителями. Только так он мог выяснить, что на самом деле происходило в Тархуне во время его долгого отсутствия, от чего умер старый лукумон и кто на самом деле правит этим городом — благородный государь или улыбающийся убийца.

* * * * *

Покинув царский дворец, Ларс, закутанный в простой неприметный плащ, уверенно зашагал по запутанным улочкам Тархуны. Первым делом он направился в дом Вельтура — своего старого друга и боевого товарища. Они начинали службу вместе, в одном строю, еще юнцами. Вельтур был превосходным мечником и надежным воином, но напрочь лишенным амбиций. Он никогда не стремился стать генералом, не имел к этому ни малейших способностей и вполне комфортно чувствовал себя в роли простого десятника.

Вельтур искренне обрадовался нежданному гостю, тут же велел жене накрыть на стол и налить лучшего вина. Ларс расспрашивал о семье, о старых знакомых, осторожно заходя издалека, пока наконец не подобрался к сути:

— Послушай, брат… Тут про нашего нового государя разные темные слухи ходят. — И он коротко пересказал своими словами то, что поведала ему царица, не называя ее имени.

Вельтур с грохотом опустил кубок на стол и расхохотался Ларсу прямо в лицо.

— Плюнь в глаза тому, кто распускает эти слухи, командир! — с жаром воскликнул десятник. — Говорю тебе, боги проявили к нашему городу небывалую милость. Арант имеет все шансы стать величайшим царем Тархуны. Он справедлив, щедр к солдатам и не рубит головы по малейшему подозрению, как это делал старик.

— А как же его родичи из Фельсины? — напомнил Ларс.

— Какие еще родичи? Впервые слышу! — Вельтур удивленно пожал плечами. — Их тут никто в глаза не видел. Арант приехал сюда почти один и изо всех сил старается стать бóльшим тарквинийцем, чем коренные тарквинийцы. Он наш царь, Ларс. И мы за него горой.

У Ларса не было ни малейших оснований не доверять старому другу. Вельтур был прям как копье и не умел лгать. Холодок пробежал по спине генерала. Неужели царица, разыграв перед ним спектакль со слезами, нагло его обманула?

Попрощавшись с десятником, Ларс направился в храмовый квартал, где жил старый жрец-лекарь Аррунс, приходившийся Ларсу дальним родственником. Именно он омывал и готовил тело покойного царя к погребению.

Уединившись с лекарем во внутреннем дворике, Ларс задал прямой и опасный вопрос:

— Как именно умер старый царь, Аррунс? Были ли следы яда?

Старый жрец медленно покачал головой.

— Никаких признаков насильственной смерти, Ларс. Я осматривал его очень тщательно. Все указывало на естественные причины — его сердце просто остановилось. Старость и дурная кровь взяли свое. Конечно, — задумчиво добавил лекарь, — при должном умении можно приготовить яд, который не оставит вообще никаких следов. Но таким искусством славятся разве что жрецы египтян да финикийцы. В наших краях такие зелья — величайшая редкость.

Ларс вышел на вечернюю улицу в полном недоумении. Картина складывалась совершенно однозначная. Равенту ему лгала. Бесстыдно, глядя прямо в глаза.

Постояв в задумчивости посреди улицы, Ларс круто развернулся и быстрым шагом снова направился к дому Вельтура. Он пробыл внутри всего несколько минут и вышел обратно, сжимая челюсти.

* * * * *

Возвращаясь верхом в свое загородное поместье, Ларс позволил опасным мыслям завладеть его разумом. Царица — лживая интриганка, это факт. Но… разве ее предложение от этого стало менее реальным?

«А может, это и есть тот самый шанс, о котором я мечтал там, в Африке? — шептал внутренний голос. — Мой первый шаг на пути к настоящей империи?»

Если он согласится на план Равенту, если сейчас избавится от Аранта… он станет царем Тархуны! Единоличным владыкой сильнейшего из Двенадцати городов. Зачем ему тогда сдалась дикая Корсика? Зачем кланяться высокомерным лукумонам и делить власть с карфагенянами, если можно получить корону прямо здесь и сейчас? Когда еще в его жизни представится подобная возможность?

С этим сладким и ядовитым искушением он рухнул на кровать, пытаясь заснуть. Но сон не шел. А вскоре после полуночи в дверь его покоев снова тихо постучал верный раб.

Таинственная госпожа вновь ждала его в старой маслобойне.

На этот раз Равенту даже не пыталась играть роль беззащитной жертвы. Ларс застал ее в состоянии злобной, неконтролируемой истерики. Она металась по маслобойне, как загнанная в угол пантера.

— Ну, что ты решил?! — прошипела она, едва Ларс переступил порог. — Когда ты собираешься действовать?! Нам нельзя больше откладывать переворот! Узурпатор должен сдохнуть!

— Успокойся, — попытался осадить ее Ларс. — Царь завтра снова встречается с послами Карфагена…

— Плевать на Карфаген! — взвизгнула царица. — Если он поедет на съезд всех лукумонов к храму Вольтумны, дело затянется, и он укрепит свою власть окончательно! Ты должен убить его до отъезда! И тогда я… то есть мы… мы поедем на общее собрание царей Этрурии!

Она подошла к нему вплотную, ее лицо исказила уродливая гримаса ненависти.

— А если ты откажешься, генерал… Я прямо сейчас пойду во дворец и скажу мужу, что весь этот переворот — твоя идея. Что ты заманил меня сюда, что ты меня силой трахнул и угрожал убить, если я не помогу тебе захватить трон! И кому, по-твоему, он поверит?!

— Довольно. Полагаю, мы услышали достаточно.

Слова прозвучали негромко, но разрезали воздух, как удар топора. Равенту резко обернулась.

Из густой тьмы дальнего угла маслобойни, освещенный лишь тусклым светом лампады, выступил царь Арант. За его спиной тяжело ступали гвардейцы царской стражи. Рядом с ними стояли мрачный десятник Вельтур, которому Ларс велел привести царя, и старый жрец Аррунс.

Глаза царицы расширились от первобытного ужаса.

— Ты… ты меня предал! — завизжала она, бросаясь на Ларса с выпущенными когтями.

Двое гвардейцев мгновенно перехватили ее, жестко заломив руки за спину. Равенту билась в их хватке, изрыгая проклятия, совершенно потеряв человеческий облик.

Царь Арант, не обращая внимания на вопли жены, медленно подошел к Ларсу. Взгляд правителя был тяжелым, но в нем читалась искренняя признательность.

— Я никогда не забуду того, что ты сделал сегодня ночью, Ларс Апунас, — тихо произнес царь. — Я перед тобой в неоплатном долгу. Ты спас не только мою жизнь, но и город от кровавой смуты.