Воин Двенадцати Городов (СИ) - Багрянцев Владлен Борисович - Страница 26

— Ларс… Ларс, умоляю, спаси меня! Спаси нас всех! — горячо зашептала она, прижимаясь к нему. — Мой отец не умер от болезни! Арант отравил его! Этот подлый шакал организовал тайное убийство, а теперь постепенно, небольшими отрядами, перевозит в город своих родичей из Фельсины!

Ларс замер, боясь пошевелиться, пока царица торопливо, захлебываясь словами, вываливала на него этот смертоносный секрет. По ее словам, могущественный клан Аранта в далекой Фельсине оказался на грани краха — их теснили варвары-кельты и местные соперники. Поняв, что север не удержать, они решили перебраться в богатую Тархуну, прибрать всё к своим рукам и править здесь как единоличные тираны.

— Я не знаю, кому доверять во дворце, — плакала Равенту. — Некогда верные отцу люди теперь как один ослеплены и очарованы этим молодым узурпатором. Он раздает им золото и должности. Ларс, ты моя последняя надежда! За тобой, за великим полководцем, остановившим нашествие кельтов, пойдут и простые солдаты, и народ. Другие лукумоны Этрурии признают твою власть! Выступи против него! А я… я стану твоей женой. Мы разделим корону Тархуны!

Не давая ему опомниться, царица отстранилась и дрожащими руками потянулась к фибулам на своем платье.

— Я готова на все, Ларс. Прямо сейчас…

Ткань начала сползать с ее плеч.

Ларс стоял в абсолютном, парализующем шоке. Это казалось каким-то извращенным дурным сном. Как будто он нечаянно притащил с собой из Африки на подошвах сандалий заразную карфагенскую болезнь — интриги в спальнях, обнаженных властных женщин и перевороты через постель. Только на этот раз на кону стояла его собственная родина.

— Государ… Равенту, стой! — Ларс судорожно перехватил ее руки, не давая платью упасть, и жалко залепетал, сам поражаясь своей нелепости: — У меня… у меня есть законная супруга в Риме. Велия. Она носит моего ребенка.

Царица небрежно, почти раздраженно отмахнулась от этого аргумента:

— Развод в наше время — не проблема! А если она тебе так дорога, можешь не разводиться. У великого царя, как у героев древности, может быть сколько угодно жен, лукумоны закроют на это глаза. Ну же, возьми меня, Ларс! Мы должны торопиться. Я обязана вернуться во дворец до рассвета, пока этот убийца ничего не заподозрил!

Слова об убийце и рассвете наконец сработали как ледяной душ. Ларс Апунас, генерал, привыкший управлять хаосом битвы, из последних сил взял себя в руки. Он жестко сжал плечи царицы, заглянув в ее безумные, блестящие глаза.

— Послушай меня внимательно, — его голос зазвучал холодно и властно. Тон полководца, не терпящий возражений. — Оденься. Ты поедешь во дворец прямо сейчас. Немедленно! Чем раньше ты окажешься в своей постели, тем лучше. Если твой муж так хитер, как ты говоришь, за тобой могут следить.

Равенту открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей сказать и слова.

— Я клянусь, что сделаю всё, чтобы помочь тебе и спасти город. Но я не безумец, чтобы штурмовать царский дворец в одиночку с одним мечом! — Ларс начал импровизировать, пытаясь успокоить ее. — На подготовку переворота, на вербовку надежных офицеров и сбор верных войск уйдет несколько дней. Мне нужно время. А до тех пор ты должна затаиться. Возвращайся к нему и веди себя как любящая, покорная жена. Ни единым взглядом, ни единым вздохом не выдай, что ты знаешь правду. Поняла?

Царица замялась. В ее глазах мелькнуло разочарование, но логика генерала была неоспорима. Она неохотно кивнула, поправила платье, накинула капюшон и, быстро прикоснувшись губами к его руке, растворилась в ночной темноте так же внезапно, как и появилась.

Ларс остался один в тускло освещенной маслобойне. Он тяжело опустился на деревянный пресс и потер лицо руками. Дыхание сбилось.

Это какое-то запредельное безумие. Боги явно решили сыграть с ним злую шутку.

Что ему теперь делать?! Если Равенту сказала правду, то Арант — опасный, беспринципный хищник, и завтрашний прием послов может обернуться кровавой западней. Но… а что, если она лжет? Ларс ведь ее почти не знал. Она росла в тени старого лукумона, человека, который дышал паранойей и ядом. Что, если она пошла в своего отца-интригана? Возможно, Арант — действительно хороший правитель, а царица просто хочет избавиться от мужа чужими руками, используя популярного в народе генерала как тупое орудие?

Каждый шаг теперь мог стать шагом в пропасть. Великая война за Корсику, карфагенские послы, греческие пираты — все это вдруг отошло на второй план. В его собственном доме разгорался пожар, в котором Ларс Апунас рисковал сгореть дотла.

* * * * *

На следующее утро Ларс Апунас, облаченный в парадные доспехи, лично вел делегацию Карфагена по улицам Тархуны к царскому дворцу. Внешне он излучал ледяную уверенность, но внутри него все еще ворочались тяжелые, ядовитые сомнения после ночного визита царицы.

Тронный зал этрусского государя, конечно, не шел ни в какое сравнение с циклопической, подавляющей базиликой Совета Ста Четырех. Здесь не было ливанского кедра, нумидийского мрамора и слоновой кости. Зал был прямоугольным, с мощными деревянными колоннами, выкрашенными киноварью, и стенами, покрытыми яркими фресками со сценами пиров и охоты. Но в этой суровой простоте крылась древняя, воинственная сила народа, привыкшего брать свое сталью, а не золотом.

На этот раз Ларс стоял не в центре зала как проситель, ожидающий приговора. Он занял почетное место по правую руку от возвышения, на котором стояли кресла царя Аранта и царицы Равенту. Сегодня он был одним из хозяев положения — триумфатором, который привел в дом великих союзников.

Вперед выступил глава пунийского посольства — надменный аристократ по имени Бодаштарт. Его пурпурная мантия тяжелыми складками спадала на каменный пол. Заговорив через переводчика, карфагенянин, по сути, слово в слово повторил ту самую речь, которую сам Ларс произносил перед царем Магоном, только вывернув ее наизнанку. Он говорил о взаимной выгоде, о том, что Карфаген готов предоставить свои непобедимые корабли и серебро, если Этрурия выставит свою тяжелую пехоту, чтобы раздавить фокейских пиратов на Корсике и разделить остров по справедливости.

Царь Арант выслушал пунийца на удивление благожелательно. Он не перебивал, лишь изредка кивая.

— Новый Город предлагает щедрый и мудрый союз, — произнес этрусский владыка, когда Бодаштарт закончил. — Как царь Тархуны, я должен созвать остальных лукумонов к священному храму Вольтумны, чтобы они скрепили этот договор своими печатями. Таков наш древний закон. Но в целом я не вижу никаких препятствий. Если за это дело поручился лучший полководец моего города, — Арант сделал уважительный жест в сторону Ларса, — можете считать, что союз — дело решенное. А теперь я приглашаю послов великого Карфагена разделить с нами дружеский пир!

Казалось, всё прошло идеально. Но тут второй посол, сухой и желчный старик, прищурился и с нескрываемым подозрением заметил:

— Мы рады слышать эти слова, государь. Однако Совет Ста Четырех в Карт-Хадаште полагал, что союз — это дело уже решенное. Ведь ваш достославный генерал явился в Африку как полномочный представитель своего царя, наделенный всей полнотой власти для заключения сделки. К чему теперь эти проволочки с собраниями?

Ларс мгновенно покрылся липким, холодным потом. Его блеф в Карфагене только что вскрылся прямо перед лицом нового монарха. По законам Этрурии, за узурпацию царских полномочий полагалась мучительная казнь. Рука полководца инстинктивно дернулась к эфесу меча.

Но Арант даже не моргнул. Его лицо осталось абсолютно спокойным и доброжелательным.

— Достопочтенный посол ошибается лишь в одной детали, — мягко, но веско ответил царь, гладя подлокотник кресла. — Полководца Ларса Апунаса наделил этими полномочиями предыдущий государь Тархуны, ныне, к нашей великой скорби, покойный. Я, как новый правитель, намерен полностью подтвердить волю моего предшественника. Но из-за передачи власти на соблюдение формальностей уйдет чуть больше времени. Совсем немного. Послам великого Карфагена не о чем беспокоиться. А теперь — прошу всех к столу!