Витязь 2 (СИ) - Мамаев Максим - Страница 8

Завтра утром. Как только Сергей встанет на ноги и сможет прикрыть Василису, если «Ржавые» надумают нанести визит.

Я закрыл Гримуар, откинулся к стене и закрыл глаза.

Шесть часов сна. Больше я себе позволить не мог.

Глава 4

Утро в Новомосковске начиналось с колоколов. Не церковных — сторожевых. Низкий, гулкий звон раскатывался над крышами, возвещая открытие ворот и начало нового дня. Потом к нему добавлялись колокола поменьше — рыночные, цеховые, школьные. К тому моменту, когда я выбрался из подвала, город уже гудел, как потревоженный улей.

Сергей сидел на топчане — бледноватый, но с ясными глазами. Он уже успел перебинтовать раны свежими бинтами из корзины Агриппины и, судя по пустой миске, уничтожить всю оставшуюся кашу.

— Готов? — спросил я.

— К чему именно?

— Остаёшься здесь. Вряд-ли эти утырки решатся устраивать беспредел при свете дня, но если что — Василиса на тебе.

Он кивнул. Для Витязя серии М2, даже не полностью восстановившегося, шайка Неофитов и Учеников во главе с каким-нибудь Подмастерьем была задачей решаемой. Не лёгкой, но решаемой. Ну а если сюда придет ещё и сам Щука… Быстро они Серегу не возьмут — он тоже Адепт.

— А ты?

— Иду на разведку. Церковный квартал, Средний город. Нужно передать кое-что кое-кому.

— Письма мракоборца?

— Да.

Сергей помолчал.

— Будь осторожен, — сказал он наконец. — Церковники — змеи. Причём все. Даже те, кто кажется союзником.

— Будем надеяться, что не все, — покачал я головой. — Марк мне змеёй не показался. И если остальные Наказующие на него хоть немного похожи — ничего ещё не потеряно.

Я оделся. Выбрал одежду попроще — потрёпанный дорожный плащ, стоптанные сапоги, невзрачная рубаха. Типичный странствующий Подмастерье, коих в Новомосковске тысячи. Ауру примял до привычного уровня — второй ранг, может, чуть выше. Маскировка, отработанная за месяцы жизни в Терехове. Гримуар спрятал под рубахой, ближе к телу. Письма отца Марка — во внутреннем кармане, зашитом в подкладку.

Василиса ждала наверху. Она протянула мне нарисованную от руки карту — грубую, но информативную.

— Церковный квартал — вот здесь, за второй стеной. Пройдёшь через Большой рынок, свернёшь направо у фонтана с каменной рыбой. Увидишь ворота с крестом — это граница. Дальше — их территория. Стража на входе, но Адептов пропускают свободно, если есть подорожная.

— Есть.

— Внутри не шарься без дела. Церковники не любят зевак. Если спросят — скажи, что идёшь подать прошение в канцелярию. Это нормально, так делают десятки людей каждый день.

— Где именно искать Наказующих?

— Их резиденция — за собором, отдельное здание. Серые стены, железные ворота, никаких украшений. Его ни с чем не спутаешь — самое мрачное строение в квартале. Но учти: просто так к ним не попасть. На входе — Адепты, и не один.

Я кивнул. Это не было проблемой — у меня были не просто рекомендательные письма. Отец Марк, уходя, дал мне ещё кое-что — небольшую серебряную пластинку с гравировкой: крест, обвитый терновым венцом, и восьмизначный номер на обороте. Символ мракоборцев, его личный жетон. «Покажи это на входе, — сказал он тогда. — Тебя проведут».

— Вернусь до полудня, — сказал я Василисе. — Если не вернусь до заката — уходите. Оба. Есть запасной план?

Она чуть помедлила.

— Есть. Но не хотелось до этого доводить.

— Не переживай, — постарался я выдавить ободряющую улыбку. — Мы тебя в обиду не дадим в любом случае.

Я вышел в утренний Новомосковск — и город обрушился на меня.

Нижний город жил своей отдельной, грубой, шумной жизнью. Здесь не было мостовых — утоптанная земля, местами грязь по щиколотку, местами — деревянные настилы, скрипящие под ногами. Запахи: кожа, дым, рыба, нечистоты, горячее масло, жареное мясо. Крики торговцев, стук молотков, визг пил, ругань грузчиков, детский смех. Жизнь — густая, как патока, бурлящая, как кипяток в котле.

Я шёл по улицам, стараясь не привлекать внимания. Обычный путник, каких здесь сотни. Шаг — не слишком уверенный, не слишком торопливый. Взгляд — не слишком цепкий, но и не рассеянный. Ходьба человека, который знает, куда идёт, но не спешит и не боится.

Маскировка — это не только аура и одежда. Это поведение. Манера двигаться, смотреть, реагировать. Суперсолдата можно спрятать в толпе, но только если он умеет быть частью этой толпы. Нас учили этому в Третью Мировую — не все операции решались грубой силой. Иногда нужно было быть невидимым.

Вторая стена — граница между Нижним и Средним городом — была серьёзнее внешней. Каменная, высотой метров в шесть, с зубцами и бойницами. На воротах — четверо стражников и один маг-надзиратель. Очередь была короче, чем на внешних воротах, но проверка — строже.

— Подорожная, — не вопрос, а команда. Стражник был моложе первого, деловитее. Глаза скользнули по моему лицу, по одежде, по рукам.

Я протянул документ. Печати Белого Ордена и наместника Терехова сработали безотказно — стражник кивнул, вернул бумагу.

— Медяк, — сказал он.

Заплатил. Прошёл. Ни офицера со списком, ни подозрительных взглядов. Средний город принял меня безразлично.

Здесь всё было иначе. Мощёные улицы — не брусчатка, скорее плоские камни, притёртые друг к другу, — но после грязи Нижнего города казались чуть ли не дворцовым паркетом. Дома повыше, покрепче, некоторые — каменные. Вывески — не просто дощечки с нацарапанными буквами, а расписные, с позолотой, с магическими огоньками, мерцающими даже днём. Люди одеты лучше, двигаются увереннее. Больше магов — я чувствовал их ауры повсюду. Ученики, Подмастерья, даже пара Адептов промелькнула в толпе.

Большой рынок — огромная площадь, забитая прилавками, палатками и шатрами. Здесь торговали всем: от мяса и овощей до артефактов и зелий. Отдельный ряд — книги и свитки. Отдельный — оружие. Отдельный — алхимические ингредиенты, от которых мне, как магу, моментально захотелось задержаться и порыться. Но сейчас было не время.

Фонтан с каменной рыбой оказался именно там, где показала Василиса, — на северном краю площади. Древняя штуковина, потемневшая от времени, из пасти облезлой каменной рыбины текла тонкая струйка воды. Рядом — несколько старух с бадьями, набиравших воду, и пацанёнок, пытавшийся поймать что-то в мелком бассейне у подножия.

Я свернул направо. Улица сузилась, дома стали строже — каменные, без вывесок, с узкими окнами-бойницами. Людей стало меньше. Атмосфера изменилась — из рыночного гомона я шагнул в тишину, тяжёлую и настороженную, как воздух в казарме перед ночной тревогой.

Ворота церковного квартала. Массивные, дубовые, обитые железом. Крест над аркой — не просто символ, а действующий артефакт, пульсирующий в магическом зрении мягким золотистым светом. Сканирующие чары, определяющие ранг, намерения, наличие тёмной магии. Грубоватая работа, но мощная — не пройти незамеченным.

Впрочем, мне и не нужно было проходить незамеченным. Я пришёл с визитом.

Стража — двое воинов в полном доспехе и маг в рясе Ордена. Маг — Адепт третьего ранга, по ощущениям. Серьёзно для привратника, даже с учётом того, что это был не простой монастырь.

— Цель визита? — спросил маг, окидывая меня магическим зрением.

— Прошение к старшему дознавателю Наказующих. Дело конфиденциальное.

— Наказующие не принимают просителей, — ровно ответил маг. — Если у тебя жалоба на действия Ордена, обратись в общую канцелярию. Третья дверь по правой стороне от входа.

Я достал серебряную пластинку отца Марка и протянул.

Реакция была мгновенной. Маг взглянул на жетон, и его лицо изменилось — с вежливого безразличия на острую, хищную внимательность. Он перевернул пластинку, прочёл номер. Провёл пальцем по гравировке — проверяя подлинность, как я понял.

— Жди, — коротко сказал он и, не оборачиваясь, что-то шепнул одному из воинов. Тот кивнул и ушёл внутрь.

Я ждал. Пять минут. Десять. Обычные просители входили и выходили через ворота, на меня — ноль внимания. Маг-привратник стоял рядом, молча, не задавая вопросов, но и не отходя. Охранял? Наблюдал? И то и другое, вероятно.