Сладкий яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 14

Нет никаких причин, чтобы у меня пересыхало в горле или учащался пульс.

Совершенно никаких.

Налив ему напиток, я подношу к нему стакан, и мои руки ведут себя увереннее, чем я сама. Его пальцы касаются моих, когда он тянется за стаканом.

На мгновение наши взгляды встречаются: мой – безумный, его – пристальный и неумолимый, как у мрачного жнеца, о котором я раньше мечтала.

При прикосновении его длинных грубых пальцев во мне вспыхивает что-то темное и древнее, и я отдергиваю руку, чувствуя, как по шее разливается жар.

Он слегка прищуривается, но я уже спешу к другому посетителю в другом конце бара.

Хоть я и провожу остаток смены, пытаясь не обращать на него внимания, я чувствую его присутствие.

Его взгляд.

Его внимание.

Это удушает.

Я на грани срыва, пытаясь понять, что, черт возьми, он собирается делать дальше.

Я нервничаю уже несколько недель и не думаю, что меня еще надолго хватит.

Качая головой, я решаю сосредоточиться на работе.

Поднос дрожит в моей руке, пока я пробираюсь между переполненными столиками, с привычной легкостью удерживая равновесие и думая на три шага вперед.

И тут меня резко шлепают по заднице.

Я замираю.

Поднос опасно кренится, жидкость проливается на мои пальцы. Резкий вдох обжигает горло, но я сдерживаю вскрик, давясь им, и хороню его там же, где и все подобные моменты.

Это не в первый раз и не в последний.

Меня охватывает знакомое чувство отвращения, но я выдавливаю из себя натянутую улыбку и отступаю, прежде чем он успевает меня схватить.

Все происходит слишком быстро.

В одну секунду я отхожу. В следующую – меня грубо отталкивают назад, и я теряю равновесие, а поднос выскальзывает из моих рук.

Мир покачивается.

Грохот бьющегося стекла разрывает тишину.

Пиво липкими каплями стекает по моим рукам, впитываясь в кожу, прежде чем я чувствую резкий запах алкоголя. Но не поэтому у меня перехватывает дыхание.

Не поэтому в баре на мгновение воцаряется тишина.

А из-за него.

Джуд больше не сидит за барной стойкой.

Теперь он поднимает за шиворот лысого грузного мужчину, который только что ударил меня.

И бьет его по лицу.

От удара раздается тошнотворный звук. Хруст, брызги крови. Мужчина едва успевает среагировать, как Джуд швыряет его на стол.

Дерево трещит под его весом, раскалываясь на две неровные половины. Его друзья вскакивают на ноги с широко раскрытыми глазами, словно не зная, стоит ли им броситься на его защиту или бежать.

Наверное, последнее.

Потому что его уже не остановить.

Джуд двигается как стихия, а не как человек или даже монстр – просто необузданная, неуправляемая сила. Он бьет. И бьет.

И бьет.

Как и в нашу первую «встречу», когда он избивал Дейва до тех пор, пока от него не осталось ничего, кроме крови и костей.

Взгляд его глаз сейчас такой же, как тогда.

Слепая ярость.

Никаких ограничений.

Никакой совести.

Марио преграждает путь остальным мужчинам, отталкивая их, как будто они ничего не значат, чтобы никто не помешал Джуду.

Мне нужно уйти. Нужно сбежать.

В подсобку, спрятать лицо, сделать вид, что ничего не произошло.

Как я всегда и делаю.

Но по какой-то глупой, безрассудной причине я пробираюсь сквозь хаос, сквозь крики людей, сквозь грохот пивных кружек по дереву, пока толпа скандирует:

— Бей! Бей! Бей!

А потом делаю то, чего не должна была.

Я прикасаюсь к нему.

Робко кладу руку на его татуированную.

Его мышцы напрягаются под моими пальцами, становясь твердыми, как стальные канаты. Он все еще держит полубессознательного мужчину за воротник, костяшки его пальцев в крови, но от моего прикосновения он оборачивается и поднимает кулак.

У меня перехватывает дыхание, и я отшатываюсь, моя рука горит в том месте, где я до него дотронулась, как будто его ярость заразительна.

Его зрачки расширены, радужная оболочка утопает в двух темных озерах.

Насилие.

Ярость.

Он всегда как будто балансирует на грани чего-то нечеловеческого.

Но затем, на мгновение, когда его взгляд встречается с моим, в нем мелькает узнавание, и его кулак замирает в воздухе.

— Пожалуйста, остановись, — мой голос звучит тише, чем хаос вокруг нас, но он его слышит.

Потому что его взгляд опускается к моим губам, которые бесконтрольно дрожат, не выдерживая его внимания, словно он умеет по ним читать.

То, как он смотрит на меня с такой спокойной решимостью, вызывает у меня тревогу, глубокий дискомфорт, пронизанный невидимой нитью, которую я не могу оборвать.

Он приходит в себя.

Или, может, просто решает, что этот человек не стоит его потраченных сил.

Потому что Джуд позволяет охраннику увести лысого парня.

Затем одним небрежным движением достает из джинсов пачку денег и бросает ее менеджеру.

— За причиненный ущерб.

И вот так просто разворачивается и уходит.

Марио следует за ним, не говоря ни слова.

Я делаю судорожный вдох и сжимаю татуировку на запястье, чувствуя, как подкашиваются колени.

К концу моей смены я чувствую себя так, будто меня вымыли, отжали и повесили сушиться. У меня болит все – спина, ноги, голова.

И все, чего я хочу, – это свернуться калачиком на диване и заснуть под аудиокнигу.

Я выхожу из «РАЯ» с рюкзаком, перекинутым через больное плечо, и разминаю его, уже мечтая о тейпах, грелке и благословенном забвении сна⁠…

Мои глаза расширяются, а кулак, которым я растираю плечо, замирает.

Потому что Джуд не ушел.

Он все еще здесь.

Одетый с головы до ног в черное, он прислонился к своему мотоциклу, скрестив ноги в лодыжках. Его кожаная куртка и перчатки излучают тихую угрозу, пока он неторопливыми движениями возится со своим шлемом.

Уличный фонарь над головой мигает, освещая тень на его подбородке и плотно сжатые губы.

Интересно, он когда-нибудь улыбается.

Нет.

Мне должно быть все равно, улыбается мой сталкер или нет.

Я опускаю голову и ускоряю шаг в противоположном направлении.

Через долю секунды передо мной вырастает огромная тень.

У меня внутри все сжимается, когда я вижу тяжелые ботинки и темные джинсы.

— Ты едешь со мной.

Мои пальцы инстинктивно сжимаются на запястье, поглаживая татуировку.

— Почему…

— Я здесь, — его голос низкий, ровный и совершенно лишенный терпения. — Смотри на меня, когда разговариваешь со мной.

Я поднимаю голову, чувствуя, как бешено колотится мое сердце.

— Я бы предпочла никуда с тобой не ехать.

— Плевать я хотел на твои предпочтения.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он надевает шлем мне на голову.

— Садись на мотоцикл, Вайолет. Впереди нас ждет долгая ночь.

Глава 8

Вайолет

— Не заставляй меня повторять.

От грубого тона Джуда по моей коже бегут мурашки.

Тяжелый шлем на моей голове пахнет им – кожей, деревом и неминуемой опасностью. От этого запаха становится душно, но я все равно оглядываюсь по сторонам в поисках кого-нибудь.

Кто сможет меня спасти.

— Вайолет.

Я замираю и перевожу взгляд на него. Он уже сидит на этом монстре-мотоцикле, расставив ноги и держась за руль руками в перчатках. На нем надет шлем, так что я не вижу его лица, но по легкому наклону головы понимаю, что он смотрит на меня, как на надоедливое насекомое у него под ботинком.

Несмотря на то, что мое сердце громко колотится, я поднимаю голову.

— Я не хочу.

— Думаешь, мне есть дело до того, чего ты хочешь?

— Нет, но…

— Если ты не сядешь на мой мотоцикл, я развернусь, поеду к тебе домой и навещу твою сестру. Посмотрим, пожалеешь ли ты к тому времени о своем решении.

Я напрягаюсь, в голове снова и снова проигрываются кошмар прошлой ночи и мамины слова о том, что она убьет любого, кто меня полюбит.