Подонок. Ты – моя игрушка (СИ) - Пелевина Катерина - Страница 28

— Ты чё где был, так и не скажешь?

— У матери. Всё нормально…

— Ясно… А чё у вас тут вчера было? — спрашивает, усаживаясь за стул, а я уже реально хочу уйти отсюда, потому что распространяться хоть о чём-либо не желаю. Но какой у меня есть выбор? Нужно же показать своё осознание, да? Иначе какой смысл? Он меня тупо сдаст…

А я типа внезапно ощутил такую тягу, что не могу ей противиться. Вот и посмотрим, какой из меня актёришка…

— Я её засосал… — отвечаю ему надсадно. Будто мне тяжело, но чувствую, что реально тяжело. Скорее оттого, что понимаю, как облажался, а не от эмоциональной привязки к хомяку. Совсем нет.

— Бля… Ну и долго ж до тебя доходило, — будто с радостью выпаливает он, ведь очевидно, что-то такого от меня ждал. Они все ждали. Только не на того напали, блядь. Хер они во мне эту любовь отыщут.

— Ага, — беру энергетик из холодильника и собираюсь уходить.

— Э! Ну ты куда, блин?! Я думал похаваешь со мной?!

— А чё Натаха с тобой не хавает?

— Она съебалась… Свалила от меня в закат. Кинула, кароч, — ржёт он, и я лыблюсь. Минус одна тупая курица у меня дома. Ессс.

— Ясно, хули. Ну, значит, мы с тобой оба кинутые тёлками…

— Жека чё… Не хочет или…?

У меня аж челюсть сводит. Не хочет она. Если я захочу, блядь, она за мной как хвост ходить будет.

— Я даю ей время. Мне самому нужно остыть. Поэтому прошу тебя немного её подуспокоить, лады? Я пока отъеду…

— Ладно, не вопрос… А это… Ты не против если я ещё немного перекантуюсь здесь? Хату пока не искал…

— Живи сколько хочешь, — отвечаю я, направившись к двери. А сам думаю, что мне это только на руку по сути. Если он её будет убеждать со мной мутить, так вообще заебись. Тем более, что мама попросила меня кое-что сделать.

Я пока займусь этим вопросом. А хомяк пускай там разговаривает со своими бабочками в животе и пялится на меня в окно, как привыкла. Я же всё замечаю, не тупой. Понимаю, что там помимо ненависти ещё дохуя эмоций. И если я был бы противен, она бы себя сосать никогда не дала. А тут поддавалась ровно до момента, когда я к запретному не полез. Она тупо не готова ещё. Но нихуя. Мы терпеливые.

Как там мама говорит? Хорольские не опускаются до того, чтобы проявлять злость… Я выжму из себя все ресурсы, чтобы эта злость плавно стала тем, что маленькая хомячика желает во мне видеть…

Домой возвращаюсь вечером, как обещал. Купил себе новый телефон. Восстановил всё, что мог. Сижу в тачке перед крыльцом и думаю о том, как не хочу идти внутрь. Сжимая руль, всё время вспоминаю о том, что плохо контролирую себя рядом с ней, хотя должен. Иначе эту войну я проиграю. А моя главная задача, чтобы они свалили из этого дома, раз и навсегда вместе с матерью. Отца и её мамашу сегодня не видел, да и признаться, видеть не хочу. Меня от него вообще тошнит после того, что мама рассказала. Но выбора нет.

Нужно скорее действовать. Куй железо, пока горячо. Пока она ещё ощущает нашу связь. А я уверен, что физически она её тоже нащупала…

Только хочу идти, как вижу, что она выходит на крыльцо. Волосы заплетены в какую-то шишку, сверху вязаная кофта, снизу безвкусные джинсы в три раза шире её ног. Но похер… Главное, что вышла. Стоит, обхватив свои плечи, и перебирает ноги на месте, глядя на тачку с опаской и тревожностью. Но потом всё же идёт ко мне. Открывая дверь, садится рядом.

Будет весело поиграть с такой… Игрушка сама бежит мне в руки. Даже делать ничего не пришлось…

— Значит, подумала?

— Я… Решила, что нам нужно немного узнать друг друга, наверное.

— М-м-м… Ладно. Поехали узнавать… — завожу машину, а она пристёгивается.

— Куда мы?

— Увидишь.

По иронии судьбы я собрался отвезти её в то самое место, где сам никогда не был. Априори не про меня, но… Прекрасно понимаю, что девчонки вроде неё от такого тащатся. Литературный паб, малоизвестный, но колоритный.

Людей тут не так много. Все свои. Осуждения самые разные, как я слышал. Едва моя машина останавливается возле вывески, она буквально сразу же смотрит на меня своим зелёными глазищами, будто недоумевает, почему мы именно сюда приехали. Но я же видел книги в её комнате. Раз с собой привезла, значит, они имеют для неё вес.

— Мы сюда?

— Да. Ты же читаешь, — обхожу машину и открываю для неё дверь.

— Но ты ведь… Нет… Или?

— Я бы мог отвезти тебя на завод нефтегазового оборудования, но там пропускная система как бы. Да и ты после такой попойки вряд ли могла бы нормально там передвигаться… А тут можно отдохнуть. И поговорить…

— Я не была пьяной, сколько можно повторять?! — ворчит она, пытаясь вылезти и, разумеется, заваливается. Прямо в мои руки. Роста не хватает.

— Осторожнее… — ловлю стыдливый блеск её глаз. — Слишком большая машина для тебя, да, хомяк?

— Не называй меня так… или я уйду, — хмурится она, а я…

Вскидываю руки кверху.

— Окей, я понял… Идём?

— Ну, пошли…

Мы заходим в это странное заведение. Естественно, я по взгляду её всё понимаю — ей нравится тут. Ещё бы. Я был уверен, что такое ей по душе. Она рассматривает декорированные стены, украшенные старыми плакатами и фотографиями известных писателей. В углах стоят стеллажи с книгами — старинными изданиями и современными бестселлерами, приглашая её присесть и погрузиться в разговоры о литературе. Но она от меня ни на шаг не отходит.

— Ты должно быть Ник? — спрашивает меня одна женщина, кажется, с ней я договаривался, и хомяк тут же напрягается, не понимая откуда меня тут знают. Но суть в том, что я позвонил и заранее. А она вроде как администратор. Что-то типа того.

— Так точно — Ник…

— Добро пожаловать… Если вам пока поговорить, это вон там… Если захотите присоединиться к дискуссиям, то сюда. Милости прошу…

— Ага, благодарю…

Все такие добренькие и интеллигентные, блин, аж тошно. Мы проходим дальше… По направлению, что она указала.

Тут мягкое освещение. Довольно уютная, чуть туманная атмосфера.

Она садится напротив меня. Небольшой закуток, покрытый тайнами и чем-то слишком приторным для такого как я, но… Я всё вывезу. Я уже с самим собой договорился.

Сбоку звучат разговоры о Толстом, Достоевском, о том, как важно сохранить в себе дух эпохи через книги, а я готов закатывать глаза от таких заявлений. Кроме того, половина людей здесь, очевидно, подшофе. Даже есть писатели… Сидят и работают за ноутбуками. Загруженные и напряженные. И чего им дома не сидится, не пойму? В тишине и одиночестве ведь намного легче работать.

— Будешь что-то?

— Что-то горячее… Чай…

— Лады. Замёрзла, что ли? Вот, — протягиваю ей плед, которые здесь как часть композиции, специально лежат на диванах и создают чисто домашний уют.

— Спасибо, так лучше… — укрывается и смотрит на меня, когда я прошу приготовить нам по кружке горячего чая с имбирём. — И глубоко ты такой прячешься?

— О чём ты?

— Ну… Вот эта твоя сторона… Не колючая, как ты выразился…

— А, — ухмыляюсь я. — Весьма глубоко… Под запретом.

— Но мне отчего-то показываешь… Стоит опасаться?

Слышу её вопрос и непроизвольно внутри всё выворачивает. Глаза у неё, конечно, словно читают тебя изнутри. Хотя на деле, она же не догадывается ни о чём. Но просто смотрит так… За нитки дёргает.

— Ты боишься меня, что ли?

— Ну ты так вчера показал… Да, я испугалась, Ник… Сильно.

— Ясно… Я не этого добивался. Так вышло просто… Некоторые эмоции не поддаются контролю.

— А теперь ты хочешь дружить?

Из моих уст вдруг вылетает нервный неконтролируемый смешок. Дружить, блядь…

— Нет. Я не дружить с тобой хочу, — отвечаю честно, протянув ей руку, и она сглатывает, но в ответ не даёт. Только бросает взгляд и нервничает. Приходится убрать свою. Даже такой контакт для неё, видите ли, интимный… Так можно до старости за ручки ходить, блин. А мне оно не надо. Мне нужно быстрее.

— Тогда что? Ты же понимаешь, что я… Что мы с тобой… У нас даже нет ничего общего.