Подонок. Ты – моя игрушка (СИ) - Пелевина Катерина - Страница 27

Стук…

Я чуть с кровати не падаю от страха. Серьёзно… Мне не послышалось? Пусть это будет Лёша… Пусть он что-то забыл у меня спросить…

— Да?

— Открой мне, — звучит голос Ника, который буквально выворачивает меня наизнанку. Зачем??? Зачем пришёл? Где ночевал? Господи, как же страшно.

На цыпочках иду к двери и останавливаюсь. Почему он всегда такой грубый и прямой, как шпала? Будто приказывает, а не просит. Почему его голос звучит, словно выстрел в тишине… Ранит и пугает. Я реагирую совсем не так, как мне бы хотелось…

— Что тебе нужно? — спрашиваю тихо, и голос так дрожит, что сразу всё понятно. Ты влипла, Женя… По-полной.

И он уже всё от тебя ощутил. Ты вчера всё ему продемонстрировала.

— Поговорить…

— О чём?

— Ты так хочешь разговаривать? Мне здесь при всех говорить?

— Нет! — тут же открываю и вижу тёмно-карие, которые практически сливаются с цветом его футболки, которую я столь бессовестно скребла вчера… Лицо покрывается красками, а я сама — испариной… Страшно, просто жуть какая-то. На губы его смотреть не могу, сразу же всё горит. Ладони потеют. И я вытягиваюсь перед ним стрункой.

— Впустишь?

— Извини… Проходи, — делаю шаг назад, и он сильнее открывает дверь, заполняя пространство своей тёмной аурой. За секунды, блин… Не человек. Армагеддон. И я рядом ним, будто в ловушке. Он затягивает в свои сети.

Бессвязно кружит вокруг меня и моей кровати. То туда, то обратно. А я просто стою и наблюдаю за тем, как нам обоим, оказывается, неловко.

— Вчера…

— Я всё забыла… Я… Выкину из головы. Ничего не было, можешь не переживать, — выпаливаю на автомате, перебив его, потому что там в груди столько боли и речь теперь непонятная, сбивчивая, торопливая. Да и я сама в трёх секундах от того, чтобы упасть в обморок. А он так смотрит. Буквально прожигает во мне дыру.

— Что если… Я не хочу забывать?

По коже тотчас же проносится мороз. Не просто холодок, а буквально оледенение, от которого у меня пропадает дар речи, и я инстинктивно ёжусь, обхватив собственные руки.

— Ты… Вызываешь у меня разные эмоции. Одна из них прямо противоположная другим, — говорит он, и я слушаю. Словно завороженная дурочка, жадно впитываю каждое его слово. Наши глаза, мне кажется, утонули друг в друге. Иначе как объяснить, что он тоже, как и я, не отрывается от моих? Как? — Я сам запутался, но… Вчера голову потерял просто.

— Голову… От меня?

Будто укол влетает в сердце, заставив его биться заново…

Он молчит, но кивает. А лицо такое… Я даже описать не могу. Сердитое, но умиротворённое.

— Мне казалось, ты с Кирой ночевал снова…

— Нет, я к матери ездил. Нужно было мозги проветрить, — рубит, присаживаясь на мою кровать. — Что думаешь?

— А что я могу думать… Я вообще не знаю… Для меня это…

— Шок, я понимаю. Сам примерно в таком же состоянии… Хорошо, что затормозила вчера, иначе я бы… — проводит рукой по своим волосам. Я же вчера его прямо за ним оттаскивала, потому что по-другому он не слышал…

— Больно?

— Нет. Нормально… Напоминает.

— Ясно… Ник, мне нужно немного одной побыть. Я вообще не понимаю, что происходит.

— Ладно, будь одна. Долго?

На него это так не похоже. И я не хочу его обижать, но… Он ведёт себя странно. Мне не по себе. Наверное, он и сам такого от себя не ожидал…

— Не знаю… До вечера?

— Ну до вечера, так до вечера, — резко встаёт с кровати, а потом идёт к двери, заставив меня окаменеть. Я стою ровно напротив, и…

Он застывает так же резко, как подорвался. Прямо возле меня. По позвоночнику вниз скатывается напряжение. Он слишком близко. Непростительно… Смотрит так глубоко, но… В этом взгляде будто таится отчаяние.

— Можно ещё раз тебя поцеловать?

От этого вопроса у меня происходит ступор. Словно я провалилась в ледяную прорубь под лёд. Безмолвно смотрю на него и даже боюсь дышать. А он, кажется, готов хоть сейчас продолжить вчерашнее, и как только я вижу, что его рука тянется к моей талии, я тут же отхожу назад.

— Ты серьёзно? Нет… Я не буду. Нет.

— Ладно, — отрезает категорично, даже слегка обиженно, словно я задела его эго, и уходит из моей комнаты, хлопнув за собой дверью. За этим следует резкий мой выдох. Ощущение, что лёгкие упали вниз вместе с сердцем. Я не верю, что всё это только что происходило, блин…

Он правда хотел поцеловать меня ещё раз? Правда хотел повторить?

И так смотрел на меня, будто… Та вражда, что была, перегорела… Или же затаилась где-то глубоко внутри, как враг, который ждёт, что ты потеряешь бдительность?

Прислушиваюсь…

Вроде как ушёл к себе. Интересно, он сказал правду о маме? Он у неё был? Не у той своей девушки?

Господи… Почему от одной только мысли о том, что он целовал кого-то после меня, мне становится дурно. Почему всё кажется сном? Я ревную, да? Вот она эта жгучая необоснованная ревность…

Тут же бегу к кровати и прячусь ото всех под покрывалом. Словно здесь кто-то есть. Достаю телефон и пишу сообщение Наташе.

«Он вернулся. Я очень переживаю… Пришёл поговорить и хотел снова поцеловать».

«Блин, наконец-то. Я в дороге. Жопа болит. И чешусь вся. Вдруг заразилась чем-то от того кобеля? Фу! Передай ему, что тогда он будет оплачивать всё моё лечение!».

«О, ужас, ты серьёзно?! Вы что с ним что-то делали???».

«Да шучу я, Хома. Ничего не делали. Рассказывай, что там дальше с Ником».

«Больше ничего. Я не захотела. Сказала, что мне нужно подумать».

«Ну и правильно! Пусть теперь бегает, тупица!».

«Наташ… Ну… Мне правда плохо».

«Тебе правда не стоит брать и бросаться в омут с ним. Потому что он уже разок проявил себя хреново. А может и не разок. Посмотри, как будет вести себя. Да, красивый. Да, мрачный и таинственный, но… Ты, между прочим, намного лучше его! И заслуживаешь лучшего!».

Читаю и улыбаюсь, как дурочка. Мне так приятно, что она обо мне заботится и переживает. Как родная сестра. Наверное, для меня почти так и есть. Я уже жалею, что мы снова на расстоянии.

«Я тебя люблю. Ты знаешь?».

«Знаю, Хома… И я тебя. Если по-честному… Я написала Коле, что начала встречаться с другим».

«О, Боже… А он?».

«Он… Он просто прочитал и не ответил».

Блин, как же мне обидно за неё. Она же у меня такая классная. Потрясающая.

«Какой же он гад».

«Не то слово… Но я его достану».

«А как же Лёша?».

«Лёша? Брось… Он завтра забудет, как я выгляжу. И ты не напоминай. Он классный и всё такое. Просто он не для такой как я. А я не для него».

Не знаю, почему она так говорит, ведь мне показалось, что ему было очень грустно, что она уехала… Но я не хочу навязывать ей своё мнение. Они уж явно лучше нас во всём разберутся… Не мне её учить. Я вообще в отношениях полный ноль, судя по всему.

Не успеваю я додумать, как в дверь моей комнаты снова стучат. Я иду туда, но никто не реагирует на мои вопросы. Приходится открыть и…

Я вижу на пороге розу из сада, а рядом записку, лежащие на полу, и тут же разворачиваю её.

«Прости, я бываю колючим. Я не хотел обижать. Просто ты меня ломаешь. Надеюсь, ты подумаешь, и мы к чему-то придём. А сейчас я уеду из дома до вечера, чтобы ты могла свободно передвигаться. Вернусь в семь. Если будешь готова, отвезу тебя кое-куда. Ник»…

От автора: Максимальная скидка 35 % на "Мажор. Твоя проблема" (первая любовь, от ненависти до любви, богатый парень и бедная девушка)! Взрывные характеры!

https:// /shrt/Zu1i

Глава 29

Никита Хорольский

Мне с ней и находиться в одном помещении тяжело после всего, не то, что выдавливать эту милость, сука. На иголках весь. Не могу проявлять нежность к человеку, который её явно не заслуживает. Вообще…

Ещё и Лёха лезет, куда не просят. Догоняет меня внизу и смотрит своими ошарашенными глазами, словно уже что-то для себя тут подметил. И я не могу показать ему свои слабые стороны, мне нужно притворяться по уши влюблённым придурком.