Статус: студент. Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 22

Пару минут (после смены тактики) в фуре звучал лишь топот наших ног, поскрипывание пола и позвякивание бутылок. Затем разговорился Студеникин. Он осыпал на нас градом шуток и колкостей, одну за другой рассказал нам два десятка историй о своих взаимоотношениях с женщинами (с интимными подробностями). Его рассказы развлекали нас, словно радиопередача. Мы изредка реагировали на рассказы Андрея шутливыми отзывами, раз за разом замеряли шагами длину грузового прицепа.

Я узнал, пока бегал с упаковками водки в руках, что в вагоне помещались две фуры ящиков. Поэтому отмерял время до перерыва на глаз: оно приближалось по мере заполнения полуприцепа. Примерно через час я сменил Студеникина на его посту в вагоне. Но Андрей после этого не замолчал. Лишь сменил темы рассказов: теперь он говорил не о женщинах, а об автомобилях. Звуки его голоса то отдалялись от меня, то снова приближались – я вручал Студеникину очередной ящик с литровыми водочными бутылками.

Первую фуру мы заполнили за два часа. Фура уехала. Мы остались в вагоне. Уселись на ящики с водкой, перекусили бутербродами. От запаха водки меня слегка подташнивало (в вагоне встречались битые бутылки, содержимое которых пропитало картонные коробки). Подъехала вторая фура. К тому времени мы покончили с едой и растолкали по своим сумкам каждый по пять литров водки. Студеникин заметил мою задумчивость. Пояснил, что на выходе из станции водку не отберут… если мы передадим по одной бутылке охранникам.

Перерыв в работе не пошёл мне на пользу. Ноги после отдыха словно потяжелели, мышцы на руках побаливали. Я представил, в каком состоянии проснусь завтра утром – невольно передёрнул плечами. Снова приступил к работе в составе «носильщиков». За временем не следил, как не вёл и подсчёт доставленным в фуру коробкам. Следил, чтобы не свалился при входе в прицеп фуры. Придерживал коробки за дно – чтобы из них вдруг не посыпались бутылки (пару раз такое случилось). Работал, точно муравей.

Вторая фура заполнилась наполовину – к тому времени мне было уже всё равно: завершим ли мы работу вовремя. Я двигался подобно зомби: шаркал ногами по полу. Студеникин меня то и дело подбадривал. Говорил, что после разгрузки первого вагона он почти сутки не вставал с дивана: болели мышцы. Андрей заверил, что я справляюсь с работой «превосходно». Другие парни из второй бригады реагировали на слова Андрея ироничными ухмылками, но от шуточек в мой адрес воздержались.

Ящики в вагоне всё же закончились. Случилось это не внезапно, но я этому факту всё же удивился. Хотя уже смирился с тем, что ходьба с ящиками в руках – суровая необходимость. Я спрыгнул из вагона на землю, повесил на плечо сумку с водкой (позвякивавшие там пять бутылок показались мне тяжёлой ношей). Первая бригада завершила работу раньше нас – парни дожидались нашего появления в десятке шагов от будки охраны. Там же нас встретил и улыбчивый Кореец в брюках с наглаженными стрелками.

Верещагин подсчитал нас по головам, папкой показал на дверь будки охраны. Через будку мы шли вереницей по одному. Поочерёдно передали сонно потиравшим глаза охранникам по литровой бутылке водки. Меня этот факт порадовал: сумку с четырьмя бутылками нести стало заметно легче. О деньгах за работу я вспомнил уже в салоне автобуса. Когда Кореец раскрыл папку и раздал нам по купюре в сто тысяч рублей, которые выглядели в точности, как хорошо знакомые мне «стольники» (только с большим количеством нулей).

Я сунул банкноту в карман.

Игра тут же отреагировала на это событие сообщением:

Задание выполнено

Вы получили 5 очков опыта

Я мельком взглянул на выполненные золотистым шрифтом надписи и громко зевнул. Уселся на холодное сидение, рядом с не умолкавшим даже теперь Студеникиным. Посмотрел на мелькавшие за окном огни московских улиц. В Москве стемнело, ещё когда мы бегали с ящиками по первой фуре. Я откинулся на спинку кресла, выслушал очередную шутку Студеникина, натянуто улыбнулся. Отметил, что мышцы ног и спина постанывали, словно меня поколотили палками. Поправил на плече ремешок сумки.

Равнодушно напомнил себе о том, что получил очередной опыт, но снова не достиг второго уровня. Прикинул, что в этом есть и положительная сторона: у меня не потемнело в глазах на время обновления программы. Зевнул. Услышал, как сидевший справа от меня Студеникин заверил, что «на метро» мы ещё успевали. Он тут же добавил, что общежитие закроют до нашего появления: ровно в час ночи. Я не заметил, чтобы слова Андрея взволновали других студентов. Однако меня его сообщение не порадовало.

«Надеюсь, что скоро лягу спать, – подумал я, – а не проведу остаток ночи под окнами общежития. Ночная Москва – это прекрасно. Но не сегодня: не после разгрузки вагона».

Глава 10

Разгрузка вагона утомила не только меня – это я чётко заметил по пути от метро до общежития. Представители первой и второй бригады брели неспешно, словно с трудом переставляли ноги. Обменивались короткими фразами, точно из последних сил. Даже Студеникин лишился остатков энергии и замолчал. Один лишь Кореец выглядел бодрым и полным сил. Он помахивал чёрной папкой, оглядывался по сторонам, будто любовался красотами городского пейзажа. Он первый подошёл к двери общежития и решительно дёрнул за ручку – дверь чуть вздрогнула, но не открылась.

Кореец прошёл к ближайшему закрытому металлической решёткой окну и постучал по стеклу.

– Бесполезно, – сказал Студеникин. – Сегодня Мымра на вахте. Не откроет.

Но мы не сдвинулись с места. С надеждой ждали результата попыток Корейца достучаться до совести вахтёрши. В каждом втором окне общежития горел свет – не потому, что в каждой второй комнате уже легли спать, а потому что большинство студентов ещё не вернулись в Москву. Первое сентября в этом году будет в пятницу. Поэтому многие старшекурсники приедут только третьего, в воскресенье. В воскресенье явятся и проживавшие в комнате Персика второкурсники из Старого Оскола. Сейчас в общежитие массово заселялись только поступившие на первый курс студенты.

Кореец снова постучал в окно, печально вздохнул и покачал головой.

– Я же говорил, что не откроет, – произнёс Студеникин. – Совести у неё нет. Мымра.

Он тоже вздохнул и добавил:

– Надо было сразу к пожарке идти.

У меня за спиной недовольно выругался Туча. Кореец кивнул и пошёл вдоль корпуса общежития. Мы двинулись за ним следом. Снова недовольно пробубнил позади меня Туча – что именно он сказал, я не расслышал. В комнате на втором этаже (у нас над головой) раздался звонкий девичий смех. Студенты запрокинули головы. Посмотрел вверх и я. Увидел лишь свет в окне, невзрачный фасад здания и почти чёрное небо. Вспомнил, что второй этаж общежития считался женским: там традиционно селили девчонок. Вася и Колян вчера удивились тому, что первокурсниц из Костомукши «отправили» на шестой.

Кореец повернул за угол общаги. Он уже взбирался по приваренной к окну решётке наверх, когда я снова его увидел. Кореец ловко ухватился за нижний край балкона, на котором начиналась (или заканчивалась) пожарная лестница. С рывком подтянулся и очутился на втором этаже. Перелез через металлические перила, отряхнул ладони, поднял с пола папку. Я увидел, как уже карабкался по проторенному Корейцем маршруту Студеникин, и почувствовал, как давила на моё плечо лямка сумки (в которой лежали четыре литровых бутылки с водкой). Студеникин тоже взобрался на второй этаж, посмотрел вниз.

– Чего стоите? – сказал он. – Лезьте. Лифта здесь нет.

– Счастье-то какое, – пробормотал Туча. – Делать больше нечего…

Он в очередной раз обронил ругательство и ухватился руками за покрытую ржавчиной решётку на окне. Туча уже взбирался на балкон, когда карабин на его сумке звякнул – лямка соскользнула с плеча, сумка мелькнула в воздухе и ударилась об асфальт под балконом. Приглушенно звякнуло бутылочное стекло. Две секунды спустя в воздухе появился уже ставших для меня сегодня привычным запах водки. Мне показалось, что стоявшие под балконом студенты затаили дыхание. Очередное ругательство Тучи прозвучало неожиданно громко и звонко. Я увидел, как стоявший слева от меня студент присел и склонился над прилетевшей со второго этажа сумкой.